Рубрика «Книжная полка». Русская Idea продолжает публикацию «воскресных заметок» Андрея Тесли о заинтересовавших его книгах, литераторах, публицистах, характерных образах «героев» разных эпох. Анонс этого цикла публикаций в предыдущее воскресенье вызвал бурное одобрение наших читателей в соцсетях.

 

***

Дошли, наконец, руки – по рабочему поводу и одновременно ради восполнения пробелов в образовании (где второе, скорее, первично и обусловливает первое) – прочесть «Трудное время» Василия Слепцова, повесть, написанную им 1865 – самое крупное его произведение, не считая оставшегося незаконченным романа «Хороший человек».

Слепцов намного интереснее как персонаж, как человек бурной русской эпохи 1860-х годов, чем как литератор.

В последнем своем качестве он не лишен таланта, но не более того. Более того – кажется, литература его не особенно увлекала, или во всяком случае она не была тем делом, на которое он готов был тратить слишком много сил. То, что он писал – писал между делом, публиковался тогда, когда писали все – затем, когда публицистическо-беллетристическая волна 1860-х схлынула – после отмены крепостного права, лишившего значительную часть бывших подписчиков свободных средств или, скорее, ощущения их наличия, свободы и досуга – и готовностью интересоваться «общими вопросами» и «передовыми мнениями» — журналы стали закрываться, тиражи упали и оставались примерно на одном и том же уровне вплоть до 1880-х.

В начале 1860-х Слепцов производил, видимо, сильное впечатление – особенно на разночинческую публику. Аристократ – с соответствующими повадками, в сияющих белизной перчатках, в хорошем костюме, который умел носить с изяществом – красивый, увлеченный, горящий передовыми идеями и готовый сию же минуту воплощать их в жизнь, начиная с устройства коммуны вплоть до швейной мастерской и трудового перевоспитания гулящих девиц. Насколько он действительно был холен и изящен – сказать трудно, поскольку судящие в большинстве случаев с персонажем из «хорошего общества» встречались вблизи в первый раз в жизни – но что производил он впечатление сильное, особенно на девиц – сомневаться не приходиться, а язвительные заметки на этот счет оставил Николай Лесков, наблюдавший все это вблизи. Борцы с «нигилизмом», со своей стороны, давали волю своим дурным чувствам и фантазиям – воображая и приписывая Слепцову все «ужасы безнравственности», которые только могли пожелать наедине с собой. Как раз Лесков здесь – неприязненный, но добросовестный наблюдатель, видящий, скорее, нелепости и глуповатый энтузиазм юности, иногда застарелой, чем «безнравственность» даже по меркам городских обывателей того времени.

Если бы задачей было написать типовой очерк «жизни и творчества» беллетриста прогрессивных взглядов 1860-х годов – то Слепцов идеально для него подходит, фактически завершая свою литературную карьеру «Трудным временем», повестью не только о конце ярких надежд и мечтаний, но и сводящей воедино все ключевые сюжеты предшествующего времени. Здесь и любовный треугольник, здесь и бывшие университетские приятели, жизненные пути которых разошлись уже несколько лет тому назад, но первый из которых, ставший сельским хозяином, еще не осознает этого – и путь к женской эмансипации, осознанию того, что ее свобода – не «свобода с», уйти от мужа, которого она разлюбила, к другому – а начать собственную жизнь, самостоятельную. И при этом пафос свободного выбора оказывается висящим в воздухе – главная героиня, отправляющаяся в свободную жизнь, уезжающая в Петербург – чуть за двадцать, ничего не умеет, мечтает о труде – которому ее кто-то должен научить, наставить, направить – она желает «трудиться», но в чем будет заключаться этот труд – не представляет (и нет даже прежних утопий «швейных мастерских», к 1865 году успевших разочаровать стайки энтузиастов).

Здесь и убожество сельской жизни – где никак не получится жить в соответствии со своими представлениями о правильном и справедливом, где либо придется оставить в покое свои мечты о народном благе, либо отказаться от надежд завести правильное хозяйство – да к тому же и в этом случае вряд ли крестьянам станет намного лучше от самопожертвования барина. Один из главных героев находит в финале утешение в надежде разбогатеть, сколотить капитал, который даст ему свободу, возможность устраивать жизнь в своем поместье так, как ему кажется правильным – его собеседник, главный положительный герой, Рязанов, рассудительно полагает, что процесс достижения поставленной цели изменит собеседника даже в том случае, если ему удастся достигнуть успеха.

При этом высвечивается и характерное для 1860-х разделение – для главных героев, молодых мужчин, целью никак не может являться их собственное благо – по крайней мере, в смысле житейского благополучия. Они стремятся к высшей цели, в ней находя свое оправдание – и споры между ними, упреки другому и подозрения к самому себе – что в действительности цели эти ложные, это самообман, которым укрываются обычные, сугубо прозаические стремления. Напротив, женщина этого круга – та, которая не только должна стремиться к собственному счастью, но, собственно, в этом стремлении – освобождении от ложной морали, предрассудков, соображений долга, воспринятого по привычке, не рассуждая – и заключается ее достоинство, для нее это путь взросления.

Для Рязанова нет места в новой действительности – прежние мечты развеялись, былые единомышленники частью умерли, частью отправились в места отдаленные и не столь отдаленные, частью перестали быть таковыми. Но у него нет возможности и где-то остановиться, заняться каким-то осмысленным, пусть и малым делом – весь порядок вещей для него воплощенная несправедливость, каждое дело предполагает соучастие, молчаливое принятие. Она, взрослея, обретая сознание своей самостоятельности – хотя бы как цели – отправляется в Петербург. Он – уезжает из Петербурга в деревню к былому приятелю, потому что ему все равно, где быть – он в любом месте не на месте. И при этом он не замечает – принимая как данность – что эти полгода проживет в поместье человека, некогда бывшего ему приятелем – считая себя не участвующим в общей несправедливости окружающего мира, почитая себя ничем ему не обязанным – в силу специфического разумного эгоизма, ведь сам приятель принимает и кормит его, поскольку считает это приятным для себя, следовательно, поступает из своего удовольствия. Он держится за последнюю иллюзию – возможности собственной непричастности, избавляясь от любых привязанностей, отправляясь дальше бродить по свету.

Разумное устроение жизни, которое проповедовали еще несколько лет назад собратья Рязанова, приводит к странному итогу – что у всего, что есть – у всей окружающей жизни, поротых мужиков, глупых крестьянских разговоров, бьющего морду мирового посредника, у помещика, забирающего себе землю, некогда купленную его крепостными на имя его предшественника – у всего этого есть разумная причина, все происходит со смыслом, каждый поступает в соответствии со своим интересом. И главный герой уже ничего не проповедует – кроме того, что отказывается принимать моральные оправдания существующего, настаивая на том, что каждый действует со своим собственным смыслом, со своей правдой – а попытка утвердить мораль означает лишь попытаться заставить другого поступиться своим собственным интересом ради интереса другого. Но тогда ему не остается ничего другого, как признавать, что для него самого – интерес состоит в ином.

Сама структура рассказа – предельно проста: в устоявшийся быт входит новое лицо со стороны, ломающее все привычное – но отношения в итоге не перестраиваются, в финале – не новое положение вещей, которому предстоит длиться, а неопределенность. Единственный, кто вроде бы не меняется – сам Рязанов, он так же уезжает куда-то в новое место на телеге, как на первых страницах появился в помещичьем доме в отсутствие хозяев – но у него и так нет места, а его приятель в финале лишь сетует, что сам лишен подобной способности, не способен так просто оставлять одно и двигаться куда-то в неопределенное, не может жить без быта – а его он только что лишился, замерев в пустоте.

______

Если вам понравился этот материал, вы можете поддержать наш проект пожертвованием. Мы работаем на общественных началах и нуждаемся в помощи наших читателей.

Номер банковской карты – 4817760155791159 (Сбербанк)

Реквизиты банковской карты:

— счет 40817810540012455516

— БИК 044525225

Счет для перевода по системе Paypal — russkayaidea@gmail.com

Яндекс-кошелек — 410015350990956

Историк, философ

Похожие материалы

Откровенно говоря, я бы не хотел жить под "железной пятой" Великого Инквизитора. Тем более что в...

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Leave a Reply