Рубрика «Книжная полка». Русская Idea продолжает публикацию «воскресных заметок» Андрея Тесли о заинтересовавших его книгах, литераторах, публицистах, характерных образах «героев» разных эпох. Анонс этого цикла публикаций в предыдущее воскресенье вызвал бурное одобрение наших читателей в соцсетях.

 

***

Дошли, наконец, руки – по рабочему поводу и одновременно ради восполнения пробелов в образовании (где второе, скорее, первично и обусловливает первое) – прочесть «Трудное время» Василия Слепцова, повесть, написанную им 1865 – самое крупное его произведение, не считая оставшегося незаконченным романа «Хороший человек».

Слепцов намного интереснее как персонаж, как человек бурной русской эпохи 1860-х годов, чем как литератор.

В последнем своем качестве он не лишен таланта, но не более того. Более того – кажется, литература его не особенно увлекала, или во всяком случае она не была тем делом, на которое он готов был тратить слишком много сил. То, что он писал – писал между делом, публиковался тогда, когда писали все – затем, когда публицистическо-беллетристическая волна 1860-х схлынула – после отмены крепостного права, лишившего значительную часть бывших подписчиков свободных средств или, скорее, ощущения их наличия, свободы и досуга – и готовностью интересоваться «общими вопросами» и «передовыми мнениями» — журналы стали закрываться, тиражи упали и оставались примерно на одном и том же уровне вплоть до 1880-х.

В начале 1860-х Слепцов производил, видимо, сильное впечатление – особенно на разночинческую публику. Аристократ – с соответствующими повадками, в сияющих белизной перчатках, в хорошем костюме, который умел носить с изяществом – красивый, увлеченный, горящий передовыми идеями и готовый сию же минуту воплощать их в жизнь, начиная с устройства коммуны вплоть до швейной мастерской и трудового перевоспитания гулящих девиц. Насколько он действительно был холен и изящен – сказать трудно, поскольку судящие в большинстве случаев с персонажем из «хорошего общества» встречались вблизи в первый раз в жизни – но что производил он впечатление сильное, особенно на девиц – сомневаться не приходиться, а язвительные заметки на этот счет оставил Николай Лесков, наблюдавший все это вблизи. Борцы с «нигилизмом», со своей стороны, давали волю своим дурным чувствам и фантазиям – воображая и приписывая Слепцову все «ужасы безнравственности», которые только могли пожелать наедине с собой. Как раз Лесков здесь – неприязненный, но добросовестный наблюдатель, видящий, скорее, нелепости и глуповатый энтузиазм юности, иногда застарелой, чем «безнравственность» даже по меркам городских обывателей того времени.

Если бы задачей было написать типовой очерк «жизни и творчества» беллетриста прогрессивных взглядов 1860-х годов – то Слепцов идеально для него подходит, фактически завершая свою литературную карьеру «Трудным временем», повестью не только о конце ярких надежд и мечтаний, но и сводящей воедино все ключевые сюжеты предшествующего времени. Здесь и любовный треугольник, здесь и бывшие университетские приятели, жизненные пути которых разошлись уже несколько лет тому назад, но первый из которых, ставший сельским хозяином, еще не осознает этого – и путь к женской эмансипации, осознанию того, что ее свобода – не «свобода с», уйти от мужа, которого она разлюбила, к другому – а начать собственную жизнь, самостоятельную. И при этом пафос свободного выбора оказывается висящим в воздухе – главная героиня, отправляющаяся в свободную жизнь, уезжающая в Петербург – чуть за двадцать, ничего не умеет, мечтает о труде – которому ее кто-то должен научить, наставить, направить – она желает «трудиться», но в чем будет заключаться этот труд – не представляет (и нет даже прежних утопий «швейных мастерских», к 1865 году успевших разочаровать стайки энтузиастов).

Здесь и убожество сельской жизни – где никак не получится жить в соответствии со своими представлениями о правильном и справедливом, где либо придется оставить в покое свои мечты о народном благе, либо отказаться от надежд завести правильное хозяйство – да к тому же и в этом случае вряд ли крестьянам станет намного лучше от самопожертвования барина. Один из главных героев находит в финале утешение в надежде разбогатеть, сколотить капитал, который даст ему свободу, возможность устраивать жизнь в своем поместье так, как ему кажется правильным – его собеседник, главный положительный герой, Рязанов, рассудительно полагает, что процесс достижения поставленной цели изменит собеседника даже в том случае, если ему удастся достигнуть успеха.

При этом высвечивается и характерное для 1860-х разделение – для главных героев, молодых мужчин, целью никак не может являться их собственное благо – по крайней мере, в смысле житейского благополучия. Они стремятся к высшей цели, в ней находя свое оправдание – и споры между ними, упреки другому и подозрения к самому себе – что в действительности цели эти ложные, это самообман, которым укрываются обычные, сугубо прозаические стремления. Напротив, женщина этого круга – та, которая не только должна стремиться к собственному счастью, но, собственно, в этом стремлении – освобождении от ложной морали, предрассудков, соображений долга, воспринятого по привычке, не рассуждая – и заключается ее достоинство, для нее это путь взросления.

Для Рязанова нет места в новой действительности – прежние мечты развеялись, былые единомышленники частью умерли, частью отправились в места отдаленные и не столь отдаленные, частью перестали быть таковыми. Но у него нет возможности и где-то остановиться, заняться каким-то осмысленным, пусть и малым делом – весь порядок вещей для него воплощенная несправедливость, каждое дело предполагает соучастие, молчаливое принятие. Она, взрослея, обретая сознание своей самостоятельности – хотя бы как цели – отправляется в Петербург. Он – уезжает из Петербурга в деревню к былому приятелю, потому что ему все равно, где быть – он в любом месте не на месте. И при этом он не замечает – принимая как данность – что эти полгода проживет в поместье человека, некогда бывшего ему приятелем – считая себя не участвующим в общей несправедливости окружающего мира, почитая себя ничем ему не обязанным – в силу специфического разумного эгоизма, ведь сам приятель принимает и кормит его, поскольку считает это приятным для себя, следовательно, поступает из своего удовольствия. Он держится за последнюю иллюзию – возможности собственной непричастности, избавляясь от любых привязанностей, отправляясь дальше бродить по свету.

Разумное устроение жизни, которое проповедовали еще несколько лет назад собратья Рязанова, приводит к странному итогу – что у всего, что есть – у всей окружающей жизни, поротых мужиков, глупых крестьянских разговоров, бьющего морду мирового посредника, у помещика, забирающего себе землю, некогда купленную его крепостными на имя его предшественника – у всего этого есть разумная причина, все происходит со смыслом, каждый поступает в соответствии со своим интересом. И главный герой уже ничего не проповедует – кроме того, что отказывается принимать моральные оправдания существующего, настаивая на том, что каждый действует со своим собственным смыслом, со своей правдой – а попытка утвердить мораль означает лишь попытаться заставить другого поступиться своим собственным интересом ради интереса другого. Но тогда ему не остается ничего другого, как признавать, что для него самого – интерес состоит в ином.

Сама структура рассказа – предельно проста: в устоявшийся быт входит новое лицо со стороны, ломающее все привычное – но отношения в итоге не перестраиваются, в финале – не новое положение вещей, которому предстоит длиться, а неопределенность. Единственный, кто вроде бы не меняется – сам Рязанов, он так же уезжает куда-то в новое место на телеге, как на первых страницах появился в помещичьем доме в отсутствие хозяев – но у него и так нет места, а его приятель в финале лишь сетует, что сам лишен подобной способности, не способен так просто оставлять одно и двигаться куда-то в неопределенное, не может жить без быта – а его он только что лишился, замерев в пустоте.

______

Если вам понравился этот материал, вы можете поддержать наш проект пожертвованием. Мы работаем на общественных началах и нуждаемся в помощи наших читателей.

Номер банковской карты – 4817760155791159 (Сбербанк)

Реквизиты банковской карты:

— счет 40817810540012455516

— БИК 044525225

Счет для перевода по системе Paypal — russkayaidea@gmail.com

Яндекс-кошелек — 410015350990956

Историк, философ

Похожие материалы

Главное в обращении президента следующее – таким совершенно нетипичным и, казалось бы, излишним в...

Общая рамка – как раз популярный в это время сюжет о «романтизме» и «реализме». Николай Огарев...

Цымбурский в определенной мере сумел встать «над» геополитикой, сделать ее своего рода объектом...

Leave a Reply