Судьба Севастополя совершила крутой поворот. Для России этот поворот оказался не настолько крут. Я думаю, сегодня основные усилия должны носить местный характер. Иначе мы рискуем ставить задачи, которые не решим никогда, но о которых с удовольствием будем много говорить

Константин Петрович, следуя консервативному прочтению французской просвещенческой парадигмы, оказывается оппонентом «английской» идеологии консервативного прогресса как накопления традиции, — напротив, любое движение, любое изменение оказывается для него априори движением к худшему, так как удаляет от идеала естественной патриархальной простоты. И здесь же секрет его итогового разрыва со славянофильством, существующим в беркианской парадигме, как реставраторское обращение к сокровищнице традиции.

Спустя несколько лет путешествия великого князя Николая Николаевича по Италии буквально никого из встреченных им в Италии монархов не осталось на своем месте. Все они, короли, вице-короли, великие и простые герцоги – были или изгнаны, или бежали, или с достоинством удалились из своих столиц. Итальянцы в середине XIX века ощутили себя нацией, и Россия при Александре II поддержала её порыв к единству и независимости. Спустя четверть века после путешествия по италийским землям, начиненным иностранными легионами, Николай Николаевич отправился на соседний с Апеннинским полуостров, - Балканский, дабы там поддержать славянские народы.


Выбор редакции

Политическая активность студентов: признак зрелости или симптом?

По всем штатам началось своеобразное соревнование по...

Василий Ванчугов

Блоги

Ж и П: женщины и политика

Одним из воплощений России служит образ Родины-матери, о...

Моргана Девлин

Вернемся к бердяевской оценке роли коммунистов Запада. Вместо «коммунистов Запада» возьмем «либералов (или демократов) России». Вместо «Третьего Интернационала» – «права человека». Вместо «мессианского призвания» России – «мессианское призвание» США. Подобные параллели для кое-кого в Литве могут прозвучать почти что кощунственно. Как и сравнение действий США в Афганистане и Ираке с хорошо известными действиями СССР в Венгрии и Чехословакии. Но статус гражданина страны, являющейся союзницей США, еще не освобождает от обязанности говорить правду. По крайней мере, до тех пор, пока этот гражданин не является литовским политиком.

Те, кто сегодня хотят быть подлинно красными, должны ориентироваться на Ленина и Троцкого. Но большинство тех, кто сегодня ходит под красным флагом - государственники, даже православные (или заявляющие себя таковыми), поэтому они ориентируются на Сталина. Поскольку подлинно красных сегодня относительно немного, в перспективе главными сторонами спора в политическом поле будут, вероятно, «белые» и белые. Первые – наследники «февралистов», республиканцы, считающие конститутивным признаком государственного устройства народную волю. Вторые – монархисты, народной волей не пренебрегающие, но ставящие во главу угла принцип наследственной монархии.

Как повлияли эти события на монархистов из «Аction française», которых министр внутренних дел Эжен Фро поспешил пугающе объявить «самой активной и решительной группой, имевшей конкретную цель»? «Правые движения оказались жертвой своих вечных разногласий и непрерывной войны между вождями, – констатировал П.Пеллисье, – нужен был Монк, как они говорили». Речь о британском генерале Джордже Монке – одном из любимых исторических героев Морраса – который служил Карлу I, затем Кромвелю, но после смерти «протектора» восстановил монархию, возвел на престол Карла II и удалился от дел. Во Франции Монка не было – и вожди «Аction française» знали это лучше, чем кто-либо.