Русская Idea начинает публикацию заметок «на полях» философа Андрея Тесли, сделанных Андреем Александровичем во время чтения художественной литературы, исторической публицистики и философских произведений. Мы надеемся, что со временем этот цикл публикаций превратится в отдельную рубрику под названием «книжная полка».

 

***

Читая об Александре Сухово-Кобылине, по побочному интересу, первоначально подумал – какая странная жизнь. Вроде бы и классик, и увенчанный еще при жизни – в 1902 году вместе с Максимом Горьким и Иваном Буниным избираемый в числе первых почетных академиков словесности. И при этом классик – буквально входящий в литературу лишь тем немногим, что опубликовал – отчетливо втеснившись трилогией («Свадьба Кречинского», «Дело», «Смерть Тарелкина») – и более ничем другим.

Большой писатель, чужой окружающему миру по самой стилистике литературного быта. Ведь XIX век – именно про многописание, литературу, становящуюся профессией. А те, кто остаются литераторами-аристократами, оказываются на обочине.

Его отъединенность от литературного мира оказывается, скорее, способствующей интересу – не острому, но постоянному – как сложность характера, высокое представление о себе и о своем месте в литературе, непризнание других равными себе и готовность донести свое мнение до тех, кому оно интересно, ревность к их успехам – Александра Островского, Эдмонда Ростана – как свидетельство глупости публики, которая ведь восхищается и его трилогией и, следовательно, восхищению которой ровно одна цена – и, разумеется, тянущийся за ним шлейф подозрения в убийстве.

Странная жизнь, где шлифовка трилогии – растянувшаяся на годы, писание пятьдесят лет подряд философского труда, переводы Гегеля – ничего из философского не публикуя – готовясь издать книгу – и в итоге все погибнет в пожаре Кобылинки в 1899 году.

Но ведь эта странность – именно биографическая, от природы интереса – к нему как драматургу. Стоит изменить взгляд – выйдя за пределы литературы и бумажных людей – и Сухово-Кобылин обращается в богатого русского барина – влюбленного не только во француженку, но и в Париж, в Скриба и небольшие театры бульваров. Большую часть своей жизни живущего на две страны – с 1858 года, когда наконец заканчивается следствие, суд, доследование, суд и т.д., отнявшие семь лет, получен паспорт; трижды женатый, первый раз – на француженке, баронессе де Буглон, второй раз даже на какой-то англичанке, оказавшейся недолговечной и похороненной, по сообщению Петра Братенева, великого знатока русского барства, в 1868 году на Введенских горах в Москве. Приживший от Надежды Нарышкиной, с которой был роман в 1850 году и с которой, встретившись в Париже в 1858 году, завертелось все вновь – дочь, единственную законную наследницу. Любивший и умевший хозяйствовать — внимательно занимаясь своими имениями, как многие другие пореформенные помещики – как Афанасий Фет, как Лев Толстой.

От него осталось не так много писем, сохранился дневник – но письма и старательно не собирались, тем более, что многое осталось во Франции, где он и умер в 1903 – а не собирались именно потому, что он жил в своем кругу – не высшего света и не литературы – его заботы, его интересы, его увлечения оказались в основной своей части малоинтересны для публики, как и она для него. А кажущаяся странность его жизни оказывается в первую очередь «странной» для писателя – среди своего круга он вполне «один из», со своими, обычными для этого круга, «причудами» – растянувшимся на шестьдесят лет увлечением Гегелем, страстью к театру, развившемуся в собственные три удачных опыта, да неизменным цилиндром, в котором выезжал, даже если целью его было наблюдать за полевыми работами.

______

Если вам понравился этот материал, вы можете поддержать наш проект пожертвованием. Мы работаем на общественных началах и нуждаемся в помощи наших читателей.

Номер банковской карты – 4817760155791159 (Сбербанк)

Реквизиты банковской карты:

— счет 40817810540012455516

— БИК 044525225

Счет для перевода по системе Paypal — russkayaidea@gmail.com

Яндекс-кошелек — 410015350990956

Историк, философ

Похожие материалы

Главное в обращении президента следующее – таким совершенно нетипичным и, казалось бы, излишним в...

Общая рамка – как раз популярный в это время сюжет о «романтизме» и «реализме». Николай Огарев...

Цымбурский в определенной мере сумел встать «над» геополитикой, сделать ее своего рода объектом...

Leave a Reply