Русская Idea начинает публикацию заметок «на полях» философа Андрея Тесли, сделанных Андреем Александровичем во время чтения художественной литературы, исторической публицистики и философских произведений. Мы надеемся, что со временем этот цикл публикаций превратится в отдельную рубрику под названием «книжная полка».

 

***

Читая об Александре Сухово-Кобылине, по побочному интересу, первоначально подумал – какая странная жизнь. Вроде бы и классик, и увенчанный еще при жизни – в 1902 году вместе с Максимом Горьким и Иваном Буниным избираемый в числе первых почетных академиков словесности. И при этом классик – буквально входящий в литературу лишь тем немногим, что опубликовал – отчетливо втеснившись трилогией («Свадьба Кречинского», «Дело», «Смерть Тарелкина») – и более ничем другим.

Большой писатель, чужой окружающему миру по самой стилистике литературного быта. Ведь XIX век – именно про многописание, литературу, становящуюся профессией. А те, кто остаются литераторами-аристократами, оказываются на обочине.

Его отъединенность от литературного мира оказывается, скорее, способствующей интересу – не острому, но постоянному – как сложность характера, высокое представление о себе и о своем месте в литературе, непризнание других равными себе и готовность донести свое мнение до тех, кому оно интересно, ревность к их успехам – Александра Островского, Эдмонда Ростана – как свидетельство глупости публики, которая ведь восхищается и его трилогией и, следовательно, восхищению которой ровно одна цена – и, разумеется, тянущийся за ним шлейф подозрения в убийстве.

Странная жизнь, где шлифовка трилогии – растянувшаяся на годы, писание пятьдесят лет подряд философского труда, переводы Гегеля – ничего из философского не публикуя – готовясь издать книгу – и в итоге все погибнет в пожаре Кобылинки в 1899 году.

Но ведь эта странность – именно биографическая, от природы интереса – к нему как драматургу. Стоит изменить взгляд – выйдя за пределы литературы и бумажных людей – и Сухово-Кобылин обращается в богатого русского барина – влюбленного не только во француженку, но и в Париж, в Скриба и небольшие театры бульваров. Большую часть своей жизни живущего на две страны – с 1858 года, когда наконец заканчивается следствие, суд, доследование, суд и т.д., отнявшие семь лет, получен паспорт; трижды женатый, первый раз – на француженке, баронессе де Буглон, второй раз даже на какой-то англичанке, оказавшейся недолговечной и похороненной, по сообщению Петра Братенева, великого знатока русского барства, в 1868 году на Введенских горах в Москве. Приживший от Надежды Нарышкиной, с которой был роман в 1850 году и с которой, встретившись в Париже в 1858 году, завертелось все вновь – дочь, единственную законную наследницу. Любивший и умевший хозяйствовать — внимательно занимаясь своими имениями, как многие другие пореформенные помещики – как Афанасий Фет, как Лев Толстой.

От него осталось не так много писем, сохранился дневник – но письма и старательно не собирались, тем более, что многое осталось во Франции, где он и умер в 1903 – а не собирались именно потому, что он жил в своем кругу – не высшего света и не литературы – его заботы, его интересы, его увлечения оказались в основной своей части малоинтересны для публики, как и она для него. А кажущаяся странность его жизни оказывается в первую очередь «странной» для писателя – среди своего круга он вполне «один из», со своими, обычными для этого круга, «причудами» – растянувшимся на шестьдесят лет увлечением Гегелем, страстью к театру, развившемуся в собственные три удачных опыта, да неизменным цилиндром, в котором выезжал, даже если целью его было наблюдать за полевыми работами.

______

Если вам понравился этот материал, вы можете поддержать наш проект пожертвованием. Мы работаем на общественных началах и нуждаемся в помощи наших читателей.

Номер банковской карты – 4817760155791159 (Сбербанк)

Реквизиты банковской карты:

— счет 40817810540012455516

— БИК 044525225

Счет для перевода по системе Paypal — russkayaidea@gmail.com

Яндекс-кошелек — 410015350990956

Историк, философ

Похожие материалы

Откровенно говоря, я бы не хотел жить под "железной пятой" Великого Инквизитора. Тем более что в...

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Leave a Reply