Автор: Андрей Тесля

Воспоминания вдовы «выдающегося человека» – жанр, как правило, если не скучный, то более или менее предсказуемый. Впрочем, помимо «парадных портретов», есть еще – правда, намного более редкий – вариант посмертного сведения счетов.

Античный мир оказывается пронизан именно личными, очень конкретными страстями и интересами – где действие ради «общего» во многом призыв, увещевание – «от противного», от слабости – как восполнение того, что отсутствует.

Мир, который еще не освоился с Куном, не говоря уже о Фейерабенде – и ничего не знающий о поструктуралистах и подобных им – и странные идеи Месмера и воодушевленных им учеников и последователей оживляют общественные настроения, отражаются в дальнейших приключениях общественной мысли – но оказываются не имеющими...

Первая, классическая перспектива понимания разума – делает понятным и убедительным его даже не оптимистическое, а ликующее видение, но последнее – в своей поступательности, прогрессистской логике – опирается на второе понимание разума, фактически сводимое к рассудку.

Там, где Кондорсэ можно назвать – с высокомерием последующих времен – наивным, его «наивность» тождественна классичности: убежденности, что «разум» - одновременно нравственен и прекрасен – совпадение в пределе истины, красоты и блага.

Хуциев уже много после вспоминал, что не хотел снимать по собственному сценарию – еще один фильм о любви. И замысел сложился ровно тогда, когда он понял, что хочет снимать о не-любви со сценой на каменистом пляже – две спины, прибой, разговор, перемежаемый проходящим поездом – и финальный разговор, когда оба – в...

Русская Idea представляет новый формат видео-интервью. Беседу с нашим постоянным автором, философом Андреем Теслей ведут Любовь Ульянова и Борис Межуев. Тема обсуждения: "Интеллектуальный класс - попытка саморефлексии".

Да, он говорит зачастую странные, иногда решительно непродуманные мысли, сам запутывается в рассуждениях. Но ведь это пишет совсем молодой человек – ему лишь двадцать лет в начале и двадцать два года в конце истории сотрудничества с «Русским Соловом». И если сделать поправку на возраст – и на ощущение радикализма,...

Оказывается, что Париж, "запад", несопоставим с "востоком" - Набоб оказывается "простаком" перед его лицом (что реализует другую черту "востока" - наивность) - а в целом "восточная"/"западная" рамка постоянно вертится, стороны обмениваются чертами – так, кукловодом всей интриги против Набоба оказывается бывшая...

Для советской литературы этот текст оказался неприемлем – но и для русской эмиграции в 1930-е он оказался чуждым. Впервые в авторской редакции, не искаженный цензурой, роман вышел в 1990 году – и вновь попал в неудачное для себя время. Роман оказывалось невозможно однозначно включить в ряд текстов, «разоблачающих»...