15 лет назад не стало выдающегося политического мыслителя современности А.С. Панарина. Его можно поставить в один ряд с такими яркими мыслителями современности, как Л.Н. Гумилёв, А.А. Зиновьев, В.Л. Цымбурский и другие.

В целом можно выделить несколько источников творчества А.С. Панарина:

  • русская философия начала ХХ века (В.С. Соловьёв, Н.А. Бердяев, В.В. Розанов, И.А. Ильин и др.);
  • русская классическая литература (не случайно, в последние годы творчества А.С. Панарин задумывался о т.н. «пушкинской парадигме» но не смог осуществить свой замысел);
  • немецкие феноменологи (Э. Гуссерль, М. Хайдеггер); особый интерес для А.С. Панарина здесь представлял Мартин Хайдеггер;
  • французские структуралисты (Мишель Фуко и др.).
  • «философия жизни» – здесь можно назвать Фридриха Ницше, с которым А.С. Панарин хотя и спорил, но, судя по всему, в некоторой степени испытал и его влияние; кроме того, здесь необходимо назвать концепцию Вызова-и-Ответа английского историка А. Дж. Тойнби[1], от которой мыслитель также отталкивается в своём творчестве.

Эти интеллектуальные источники политической философии А.С. Панарина, как и другие, говорят о том, что творчество философа – своеобразное отражение развития континентально-европейской мысли (если Россию считать частью Европы, а в императорский период она отчасти такой и была в культурном плане).

Многогранна и личность самого  А.С. Панарина. В своих работах он выступает как философ, политолог, социолог, геополитик, историк и футуролог. Всё это говорит о многогранности творчества А.С. Панарина. Но не только.  Точно также можно сказать о творчестве В.Л. Цымбурского, Л.Н. Гумилёва. В определённой степени это и отражение лучших черт русской дореволюционной (и не только) философии. Если взять многих дореволюционных философов, то и о них можно так сказать. При том, что и сам А.С. Панарин рекомендовал читать русских философов и русских классиков.

Наверное, одна из причин многогранности А.С. Панарина – он настоящий мыслитель и старается рассмотреть свой предмет со всех сторон, обращаясь к различным дисциплинам. В этом плане его можно сравнить и с некоторыми западными учёными. Своей эрудицией поражает Артур Шопенгауэр (хотя его, скорее всего, можно отнести только к философам). Фридрих Ницше – и философ, и психолог. И, в какой-то степени, политический мыслитель. Бертран Рассел был и математиком, и философом.  Освальд Шпенглер, безусловно, не только философ, но и социолог.  Арнольд Тойнби – историк, философ, социолог. Эрих Фромм – и психолог и социолог, и философ. Список, думаем, можно продолжать.

М. Хайдеггер в своих прекрасных лекциях о Ф. Ницше говорил, что настоящий мыслитель это тот, кто мыслит какую-то одну мысль, вокруг которой и крутится  всё сущее[2]. А.С. Панарин был мыслителем в хайдеггеровском смысле – в центре его творчества была Россия, о чём бы он ни писал – евроатлантическом мире, глобальных процессах, цивилизации[3].

Валерий Расторгуев отмечает, что «о статусе учёного часто судят по индексу цитируемости его трудов. Александр Сергеевич Панарин — едва ли не самый цитируемый автор из отечественных философов и политологов нашего времени. Но красноречивей всего о нём говорят не ссылки и не цитаты, а умолчания»[4]. Не каждый, по мнению В.Н. Расторгуева, в наше время осмелится признать правоту его суждений и прогнозов. Кроме того, «имя адептам самых разных учений, в том числе и учёным-адептам, — легион, а имя Александра Панарина — одно. Его имя, как его голос и стиль, не спутать. Он это хорошо знал и дорожил своим именем, не желая соединять, сливать его с именами каких-то учений, тем более великих, которые притягивают, как магнит, маленьких и мелких людей»[5].

А.С. Панарин был настоящим, крупным мыслителем, в какой-то степени пророком (согласимся здесь с В.Н. Расторгуевым), которого сложно отнести к тому или иному политическому лагерю. Мы очень часто воспринимаем других мыслителей через стереотипы, стараемся встроить их в определённые схемы. Так было и с А.С. Панариным. В нём видели и либерала, и евразийца, и консерватора и националиста. Но по сути каждый видел того, кого хотел видеть. Не исключено, что мы можем увидеть (если уже не увидели) и либеральный взгляд на А.С. Панарина, и националистический, и консервативный. Видимо, со временем появятся и иные интерпретации творчества данного мыслителя.

Нечто подобное уже происходило с другими философами. Здесь можно вспомнить судьбу Ф. Ницше, которого в нацистской Германии представляли идеологом фашизма, а после войны появились уже либеральный (В. Кауфман) и консервативный (Ф. Аппель) взгляды на этого мыслителя. При том можно сказать что большую роль в обращении к настоящему Ф. Ницше сыграли итальянские коммунисты (Дж. Колли и М. Монтинари).  Прискорбного в факте существования нескольких Панариных ничего нет, в силу многогранности его творчества и таланта. В своё время поэт Уистен Хью Оден сказал, что может быть несколько Шекспиров. Главный критерий здесь – чтобы все они вытекали из текста[6]. Точно также можно сказать и о наследии А.С. Панарина.

Нужно ответить ещё на один вопрос: в чём же значение А.С. Панарина? А.С. Панарин – одно из свидетельств того, что девяностые годы не были такими уж потерянными для страны. В то время, когда думающие политики, учёные, хозяйственники стремились сохранить остатки русской государственности, шла также и напряжённая мыслительная работа. Философы, политологи, публицисты, историки пытались найти выходы из казалось бы тупиковой ситуации. Мысль, таким образом, не стояла на месте. Шло и осмысление текущих реалий и прошлого опыта, как дореволюционного, так и советского.

Панарин в числе первых в 1990-е гг. осознал, что для России необходим глобальный проект, поскольку и сам мир становится глобальным.  Разумеется, идея о вселенском характере России были характерны и для всей русской философской мысли. Но в ситуации растерянности 1990-х годов возобладали иные мнения.

Мнения, условно говоря, пространственно-локального характера: отступление на «Остров» или наоборот, контрнаступление, с последующим созданием континентального блока, поиск вокруг себя союзников, размышления о том, к кому бы присоединиться, в какие бы объединения интегрироваться. Отчасти это было обусловлено и объективными обстоятельствами: всё больший оборот набирал процесс глобализации и регионализации. Соответственно, многие мыслители ставили вопрос о том, что создание крупного локального объединения поможет решить возникающие глобальные проблемы. Кроме того, сохранялась надежда на интеграцию постсоветского пространства. Мыслитель какое-то время разделял некоторые из указанных подходов. Но позднее он посмотрел на проблему шире.

Философ осознал силу Запада, понял, что она не только в экономике, науке, но и в наличии глобальной идеи, проникающей повсюду, буквально изнутри взрывающей континентальные блоки, государства. Соответственно, против такой идеи не отсидишься за «проливами» или «каменной стеной». Здесь необходимо иное средство. Поскольку Евроатлантика выступила с глобальным проектом, то и задача России состоит в том, чтобы противопоставить ей нечто универсальное. Кроме того, Россия слаба экономически, она потеряла большие территории. Поэтому и задача её – в обращении к своему основному ресурсу – культуре, духовным истокам.  Через них и состоится возрождение страны. Немного по-иному, в связи с этим, А.С. Панарин посмотрел и на проблему наступающего постмодерна.

Главная задача России именно не в блоковой коалиции, а в выработке философии постиндустриального общества. А для этого нужно хранить и беречь своё гуманитарное знание: русский язык, литературу, историческую память. Это главный ресурс России. А сокращение преподавания гуманитарного знания в вузах, небрежное отношение к русской культуре нанесёт удар по будущему России.

В этом также важность творчества мыслителя, его наследия. Не относить гуманитарные предметы к числу факультативных, не вытеснять их из образовательного процесса, а делать главными. Ибо народ, не знающий свою историю, будет учить чужую. Народ, не знающий свою классику, будет читать чужих авторов. И именно русская наука, русская духовная культура – залог нашего успеха в постиндустриальном обществе.

Более того, актуальность А.С. Панарина состоит и в призыве обратиться не только к гуманитарному знанию, но и к православию как хранителю богатейшей духовной традиции, источнику дальнейшего развития России. В этом плане важен и его анализ гибели СССР. Ведь одна из причин трагедии советского общества, его крушения – отрыв от своих традиций, в т.ч. и от православия.

Крах СССР – это и актуализация древнегреческого мифа о титане Антее, которого можно было победить, только оторвав от земли. А.С. Панарин через свои произведения нас предупреждает об этом. Но и напоминает, что есть выход в условиях реализации глобалистского проекта. Выход именно в обращении к своим истокам. И, повторимся, во вселенскости. В ситуации, когда приближается опасность, не надо замыкаться в скорлупу национализма, локализма и т.п., а нужно идти навстречу вызову, предлагая что-то своё.

В какой-то степени А.С. Панарина можно назвать представителем «византийского глобализма».  Византизм здесь понимается, как обращение к православию, духовным истокам, из которых и вышла наша культура. Но здесь же и обращение к греческому ядру. Ведь Византия, хотя и была наследником Римской империи, но и являлась своеобразным продолжением греческой цивилизации.

Под глобализмом же мы понимаем проект, который и должна дать Россия миру. Безусловно, если говорить о Византийской империи прошлого, то она, подобно другим империям считала себя вселенской. Но в наше время порой концепции православной цивилизации носят локальный характер, о чём уже и шла речь выше. Как мы видели, проект А.С. Панарина отличается от данного подхода.

Значение А.С. Панарина и в том, что он выступает и как преемник того направления русской дореволюционной мысли, которое после 1922 г. оказалось за пределами страны. Но он же и наследник советской мысли, советской философии. Приходилось встречать мнение, что таковой не было. И сам А.С. Панарин в своих работах писал, что советская система губит мышление. Однако отрицая наличие феномена советской философии, мы ставим под сомнение труды А.Ф. Лосева, В.Ф. Асмуса, А.В. Гулыги, М.К. Мамардашвили, Г.П. Щедровицкого и многих других деятелей философской мысли.

Можно сказать, что А.С. Панарин был в оппозиции к официальному курсу. Можно сослаться на тяжёлую, а порой трагическую судьбу таких замечательных мыслителей, как Г.Г. Шпет, А.Ф. Лосев, Л.Н. Гумилёв. Однако проблема философов и власти является сложной[7]. Противоречия философа и власти, мыслителя и народа были во все времена. А.С. Панарин получил образование именно в советской школе. Он формировался в научной среде того времени, впитывая в себя разнообразные идеи, мысли, дух эпохи.  В лице А.С. Панарина мы видим, таким образом, своеобразный синтез двух направлений русской философии.

Кроме того, А.С. Панарин в своём творчестве совместил все направления консерватизма. Это проявилось в продолжении указанной нами русской дореволюционной мысли. Здесь и либеральный консерватизм (если вспомнить определённые восхищения эпохой Просвещения), и националистический (уважение к русской культуре), и традиционалистский (если взять обращение А.С. Панарина к византизму), и евразийский (которому он и был верен фактически все девяностые годы), и  советский (если вспомнить уважительное отношение А.С. Панарина к советскому прошлому в его последних работах)[8].

И это не случайно. А.С. Панарин был всё–таки мыслителем, а не идеологом. Он и с недоверием относился ко всем «Великим учениям» – либерализму, марксизму, национализму, евразийству. С недоверием, т.к. они губят мысль, предлагая готовые рецепты на все случаи жизни, отбрасывая процесс мышления или загоняя его (и жизнь в целом) в примитивные схемы.

Наверное, А.С. Панарин выступил бы и критиком консерватизма. Но консерватизма как «Великого учения». При этом можно сказать, что А.С. Панарин был защитником традиции. Однако не той, что замыкается в себе, отгораживаясь от других культур. А.С. Панарина нельзя назвать антизападником, как это приписывают ему некоторые авторы. Значение творчества А.С. Панарина как раз и состоит в том, что он своим примером подтверждает пользу диалога культур. С одной стороны, мыслитель полагает, что любая цивилизация строится на диалоге составляющих её элементов, такой же диалог существует и между отдельными культурами.

С другой стороны, мы видим, что и сам А.С. Панарин своим творчеством ведёт диалог как с дореволюционной русской философией и литературой, так и с современной западной мыслью. Парадоксальность диалогичности А.С. Панарина также ещё и в том, что это ещё и диалог Традиции с постмодерном.  Идея того, что опираясь на традицию можно войти в будущее. Своеобразное «вечное возвращение» Ф. Ницше.

Много общего в плане диалогичности у А.С. Панарина с величайшим философом Запада в ХХ веке М. Хайдеггером. Оба критиковали наступление техницизма на Западе. Оба призывали мыслить не догматически[9]. Хайдеггер в своих работах постоянно ведёт диалог с древнегреческой мыслью, о чём бы он ни вёл речь: о философии Парменида или Ф. Ницше, о бытии или мышлении. И притом через обращение к древним грекам немецкий философ стремился заглянуть в будущее.

Панарин призывал обращаться к греческому ядру, и М. Хайдеггер в своих работах делал то же самое. В этом плане не так уж утопичными кажутся и идеи А.С. Панарина о православном вселенском проекте. Через православие Россия получает выход к древнегреческой культуре, что нас ещё больше сближает с Европой, помогает вести диалог. Тем более что и великие философы Запада, и не только М. Хайдеггер, но и Ф. Ницше, также призывали обратиться к опыту греков.

Не во всём можно согласиться с А.С. Панариным в его творчестве.  Иногда его выводы выглядят абстрактными, порой философская глубина подменяется публицистическим задором

Но в целом, творчество А.С. Панарина – это продолжение лучших черт русской дореволюционной мысли, а также воплощение философии советского времени и западной философии. Кроме того, это диалог отдалённого прошлого с будущим. И задача России состоит в том, обратившись к прошлому, его традиции, войти в будущее. При том войти, предложив свой проект другим народам.

[1] Напрямую Арнольд Тойнби не относился к «философии жизни», но он испытал влияние Анри Бергсона, одного из представителей данного направления.

[2] Хайдеггер М. Ницше. Том I. СПб., 2006. С. 410.

[3] Зеленков А.И. Прозревая время. (Смысл и значение творческого наследия Александра Сергеевича Панарина). URL: https:  elib.bsu.by; Расторгуев В.Н. Пророк в своем отечестве. О прогностическом даре Александра Панарина. М., 2010.

[4] Расторгуев В.Н. Предисловие // Панарин А.С. Православная цивилизация. М., 2014. С. 14–15.

[5] Расторгуев В.Н. Предисловие. С. 24.

[6] Оден У. Х. Лекции о Шекспире. М., 2008. С. 11.

[7] См. напр. Шопенгауэр А. Мысли // Шопенгауэр А. Афоризмы. Мир как воля и представление. Минск, 2011; Ницше Ф. Шопенгауэр как воспитатель / Ницше Ф. Избранные произведения. М., 1993.

[8] Хотя здесь, наверное, можно согласиться  с  Аркадием Юрьевичем Минаковым, использующим термин советский «псевдоконсерватизм». Всё-таки советский проект, при уважительном, отчасти, отношении к традиции, имел «прогрессистскую» направленность.

[9] См. напр.: Хайдеггер М. Что зовётся мышлением. М., 2006.

Кандидат исторических наук, доцент

Похожие материалы

Все же сейчас, несмотря на все непростые обстоятельства, человечество еще не стоит на краю бездны...

Перед нами просто выражение корпоративной ментальности «молодых технократов», полагающих, что...

На всех уровнях, от поведения высших представителей власти до телевизионных ток-шоу, людям...