РI представляет сокращенную версию первой главы доклада «2020 – год идеологического переформатирования», подготовленного в июне 2020 года авторским коллективом в составе в составе Бориса Межуева, Любови Ульяновой, Сергея Бирюкова и Василия Ванчугова. Сокращенная версия третьей главы доклада, посвященная вариантам «консервативного сопротивления» предсказанной авторами либеральной однопартийной гегемонии, была ранее размещена нашем сайте, а до этого — переведена на английский язык и опубликована на сайте Центра имени Симоны Вейль. В декабре также была помещена на РI полная версия второй главы, где предсказывалось обострение холодного противостояния Китая с тем, что в докладе было названо «новым атлантизмом», то есть цивилизационно сплоченнным «коллективным Западом». Практически все основные выводы данной работы были подтверждены последующими событиями. Но по независящим от авторов причинам доклад в полном объеме не был опубликован в 2020 году. Мы и далее будет знакомить читателей с отдельными главами этой, увы, неизданной коллективной монографии.

 

Сегодня обозреватели, придерживающиеся разных точек зрения, часто называют происходящее на Западе холодной гражданской войной. В частности, российский телеведущий Владимир Познер в недавнем видеоинтервью сказал, что в Америке дело идет к новой Гражданской войне, которая, возможно, и не приведет к прямому вооруженному столкновению двух держав, но тем не менее значительно ослабит позиции США на международной сцене. На смену «веку американскому» с большой вероятностью приходит «век китайский», и виной тому в немалой степени раскол внутри главной державы западного мира. Несложно увидеть, что раскол этот не только американский, просто в Америке он достиг точки равновесия, своего рода пата – однозначного преобладания нет ни у одной из сторон. Но движение «желтых жилетов» во Франции и волна корона-диссидентства по всему миру свидетельствуют, что речь идет не о внутринациональном, то есть внутриамериканском, но, скорее, о внутрицивилизационном конфликте.

По существу, о новой классовой войне.

 

Анализ Майкла Линда

 

Проблема, однако, состоит в том, что мало кто из комментаторов и обозревателей этих событий пытается внятно объяснить, кто в данной войне с кем борется, какая у этой классовой войны классовая подоплека.

Впрочем, в одной книге, подлинной литературной сенсации начала этого года, такая попытка предпринимается. Речь идет о вышедшем в январе 2020 года в США исследовании американского политического эксперта и экономиста Майкла Линда «Новая классовая война. Спасая демократию от менеджериальной элиты»[1]. Этой книге повезло и в то же время не повезло со временем издания. С одной стороны, она получила неплохое освещение в прессе, с ее выводами соглашались и публично полемизировали ведущие СМИ англосаксонского мира. Более того, ни одна из прежних книг этого автора, начиная с его нашумевшего манифеста «нового национализма»[2], который он выпустил в свет еще в 1995 году, не вызывала такой мощной реакции. Консервативный католический философ Патрик Денин даже назвал ее в твиттере «ключевой (essential) книгой десятилетия»[3].

Тем не менее, уже в конце января 2020 года начались события, которые перетянули на себя общественное внимание. О Линде и его «новой классовой войне» не забыли, на книгу продолжают поступать новые отклики, однако, сама дискуссия о «новой классовой войне», ее природе и возможном исходе как будто остановилась, не получив дальнейшего развития.

Несколько слов о самом Линде. Автору этих строк довольно много и часто приходилось писать об этом политическом писателе[4], одном из самых ярких публичных интеллектуалов сегодняшней Америки, превосходящем и своей глубиной, и своей оригинальностью, и, что важнее, своей объективностью многих гораздо более популярных интеллектуальных гуру. Печально, что ни одна книга Линда – а их уже больше десятка – до сих пор не переведена на русский язык, несмотря на то, что Линд лишен обычных для американских либералов враждебных чувств к России, он с пониманием отнесся к действиям нашей страны в 2014 году, а в своей последней книге отверг все инсинуации относительно вмешательства России в президентские выборы 2016 года.

По своим взглядам Линд – левый либерал в духе Франклина Рузвельта и Линдона Джонсона, однако, отличительной чертой его политических взглядов является отвращение к тому направлению, которое выбрал американский либерализм в эпоху Билла Клинтона. По мнению автора «Новой классовой войны», либерализм сознательно отказался от защиты интересов беднейшей части населения своей страны, пойдя в фактическое услужение к финансовой олигархии и тесно связанному с ней хай-теку.

Этот союз характеризовался не только альянсом верхушки Демократической партии и Уолл-стрита, но и классовой смычкой традиционно левого по своему мировоззрению «интеллектуального класса» с классом менеджеров крупнейших финансовых и производственных компаний. Фактически возник новый, хотя очень давно предсказанный класс, который Линд в своей последней книге называет «менеджериальным». Термин, как указывает сам автор, родился еще в 1940-е годы. Так называлась известная книга социолога Джеймса Бернхема, бывшего троцкиста, ставшего во вторую половину жизни яростным американским патриотом и антикоммунистом. Бернхем предсказывал трансформацию капитализма в менеджериальный строй, в котором реальную власть в экономике, равно как и политике, будут иметь управленцы предприятий, а не их юридические собственники.

Линд полагает, что ровно это и случилось на всем Западе, причем господство менеджериального класса распространилось также на сферу культуры и образования. Для обеспечения этого господства потребовался союз менеджеров с социалистически или леволиберально мыслящим академическим классом со всем его марксистским или же квази-марксистским бэкграундом.

 

Лига Плюща

Несколько упрощая, концепцию Линда можно представить и так: главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие диплома особой касты колледжей и университетов. Университет университету, колледж колледжу рознь. Но наличие высшего образования обязательно для занятия элитных позиций. В России, где человек со средним образованием теоретически может подняться до карьерных высот при наличии хороших связей и личных способностей, трудно оценить значение этого фактора для элитогенеза западного мира. В передовых странах Европы и США человек без университетской корочки не имеет шанса попасть в элиту и обречен в лучшем случае оставаться техническим специалистом, синим воротничком, в худшем – жить на пособие.

эмблема университета Брауна

Рассмотрим, к примеру, ситуацию с образованием в США: образовательный уровень здесь соответствует уровню образования других промышленно развитых стран: подавляющее большинство населения имеет среднее образование, а число выпускников колледжей растет. В период с 2000 по 2018 год уровень образования в возрастном диапазоне от 25 до 29 лет увеличивался на каждом уровне образования (среднее, высшее). За это время процент окончивших среднюю школу и выше увеличился с 88 до 93 %, процент со степенью ассоциата[5] или бакалавра увеличился с 29 до 37, процент с степенью магистра или выше увеличился с 5 до 9.

Колумбийский университет

Согласно опросам 2015 год, 84 % среди взрослых в возрасте 65 лет и старше — либо окончили среднюю школу или колледжи, либо не окончили среднюю школу, но получили хотя бы сертификат GED[6], по сравнению с 91 % взрослых в возрасте от 25 до 34 лет и 89 % взрослых в возрасте от 35 до 44 лет или от 45 до 64 лет. 27 % населения в возрасте 65 лет и старше сообщили в тот же год о наличии у них степени бакалавра или более высокого образования по сравнению с 36 % взрослых в возрасте от 25 до 34 лет и 32 % взрослых в возрасте от 45 до 64 лет. Так что рост числа людей с высшим образованием налицо. Однако речь идет в лучшем случае о трети всего взрослого населения. Причем уровень образования, как показывают опросы, тесно связан с уровнем доходов[7]. Получение диплома колледжа — важный момент в становлении привилегированного члена американского среднего класса. Фактор высшего образования остается основным барьером для проникновения выходцев из низших классов в более привилегированные слои среднего класса

Корнелл университет

Не имеющий диплома престижного колледжа американец (и тем более житель европейского государства) лишен возможности попасть в политическую элиту, но у него, тем не менее, сохраняется право голосовать на выборах за свою партию на выборах в Конгресс и своего кандидата в президенты. Бедные слои населения в США обычно голосовали за демократов, которых поддерживали рабочие профсоюзы, а в Европе – за социалистов или социал-демократов. Обычно в США низы голосовали за демократов, а в Европе – за социалистов или социал-демократов той или иной разновидности. Но в 1990-е, а, по существу, и раньше, начиная с начала 1970-х, левые во всех западных странах утратили контакт с рабочим, профсоюзным движением. Само это движение перестало играть значимую роль в политике.

Дартмут колледж

Левые академические интеллектуалы разочаровались в рабочем классе: белый пролетарий упорно не хотел отказываться от традиционной семьи, религиозной общины и этнического происхождения. Преобладающее большинство белых работяг предпочитали оставаться в традиционной семье, посещать по выходным дням местную церковную общину и не испытывали энтузиазма по поводу появления в окрестностях мигрантов из плохо развитых стран, соглашающихся работать за маленькие деньги.

Левым силам во всем мире, включая левое крыло Демократической партии, оказалось проще вступить в союз с культурно близкими им менеджерами транснациональных компаний и представлять интересы не столько бедных соотечественников, сколько мигрантов, вносящих культурное разнообразие в относительно однородную в этническом отношении среду. Рабочий класс Америки и Европы почувствовал себя брошенным своими образованными защитниками, ставшими апологетами либеральной миграционной политики. И ему ничего не оставалось делать, как присматриваться к правым партиям, тем из них, кто оказался готов произвести внутри себя популистский переворот, то есть занять антиммиграционную и протекционистскую в отношении рабочих мест позицию. Республиканской партии США удалось произвести подобный переворот с помощью Дональда Трампа, консервативной партии Великобритании – за счет Брекзита, в континентальной Европе правым популистам пришлось создавать новые партии.

 

Джон Гарвард

Анализ Линда оказался настолько прост и настолько убедителен, что почти никто из критиков не нашел никаких серьезных оспаривающих его аргументов. Обозреватель The New York Times пытался не очень убедительно возражать привычными доводами о расизме Трампа и белой олигархии[8]. Линд представил феноменологически абсолютно точное описание классового противостояния в современном мире, затрагивающее в том числе и российское общество, при всей его специфике. На автора при представлении первых фрагментов его будущей книги посыпались обвинения в «умном трампизме»[9], лишь частично оправданные. Линд относился и продолжает относиться к «трампизму» без большого сочувствия. Но, тем не менее, он считает, что победа Трампа явилась выплеском рассерженных чувств простого трудящегося класса, которого в свое время предала «образованная» менеджериальная олигархия, заинтересованная в уменьшении влияния синих воротничков как политического и конкретно электорального фактора.

 

университет Пенсильвании

Линд беспощаден в деконструкции дискурса «менеджериального класса», причем некоторые его наблюдения звучат сегодня особенно пророчески. Он отмечает стремление «образованных» элитариев представить своих культурных оппонентов в качестве «психически больных» людей, находящихся в плену иррациональных фобий, неврозов и панических атак[10]. Кроме того, он также указывает, что менеджериальный класс в своей деятельности никогда не пересекается с работягами и не представляет их образа жизни, их потребностей и приоритетов. Можно добавить, что тот комплекс обыденных для простого труженика досуговых развлечений, который в России чаще всего маркируется термином «шашлыки», а в США носит красивое наименование «барбекью», получает у интеллектуалов зачастую крайне отталкивающее описание. Отметим, что все это было сказано и написано Линдом еще до введения карантинных мер в США, во время которых и ненависть к «шашлыкам», и медикализация либерального дискурса достигли своего пика.

 

«Демократический плюрализм» как продолжение либеральной политики

 

Итак, книга Линда внесла огромный вклад в постижение природы «классовой войны» в США и в Европе в целом. Однако рекомендации Линда, его положительная программа вызывали законное недоумение у критиков. Автор «Новой классовой войны» назвал свою стратегическую линию «демократическим плюрализмом». Он не предусматривал варианта смены господствующей элиты в западном обществе. Власть «менеджериального класса», такого как он есть, согласно Линду, исторически оправдана. Линд не верит ни в религиозное возрождение на Западе, ни тем более в социальную революцию, которая могла бы поднять «плохообразованных» сограждан над «высокообразованными». Не видит он светлой перспективы и в популизме трампо-борисджонсоновского толка, способном только напугать элиты, но не предложить серьезной альтернативы менеджериальному строю. Верит автор «Новой классовой войны» исключительно в организованное давление рабочего класса на элиты западного мира, в результате которого возникнет соглашение, компромисс, подобный рузвельтовскому Новому курсу, то есть фактически – корпоративный сговор представителей элиты и выразителей интересов масс.

Откровенно говоря, в этом пункте возникает ощущение, что Линд не договаривает каких-то важных пунктов, что его практические выводы не следуют из представленного им в книге теоретического анализа классовой войны. Критики расходятся в претензиях к «демократическому плюрализму», но мы попытаемся выразить и причины нашего собственного недоумения.

эмблема университета Принстон

Линд настаивает на том, что в прошлом, в 70–90-е годы XX века, образованные выразители интересов необразованных слоев общества пошли на классовый альянс с менеджериальной элитой. Не очень понятно, по какой причине те, кто может прийти им на смену, проявят большую принципиальность в своей борьбе за права трудящихся? Логичнее допустить, что и они – в том случае, если они мотивированы исключительно эгоистическими интересами, – рано или поздно в свою очередь соблазнятся пропуском в касту избранных. На это указывает Линду в своем крайне благожелательном отклике на его книгу Патрик Денин[11].

Затем, если все, что мы можем получить от элит, это набор материальных подачек низам, то почему Линд столь скептичен к трампизму? Если Трамп проиграет выборы в 2020 году, и в Белый дом придет кандидат от демократов, скорее всего, политика либералов в отношении трудящихся своей страны несколько изменится, и какие-то протекционистские меры будут введены хотя бы для того, чтобы исключить вероятность появления нового Трампа. Прежний восторг по поводу глобализации, которой нет альтернативы, уже едва ли представим в устах серьезных теоретиков. Так что, может быть, демократический плюрализм уже стихийно оказал или окажет свое позитивное воздействие на политику западных стран, и в каких-то особых мерах институционального закрепления этого воздействия нет никакой необходимости?

 

Йель

Наконец, наверное, самый принципиальный вопрос. Если главный элитный признак сегодня – наличие высшего образования, то почему не допустить в качестве гипотезы, что требованием социальной политики в ближайшем будущем станет максимально облегченный доступ в вузы все более и более широких масс населения? Это вполне европейское по своему характеру требование, требование бесплатного высшего образования, уже фигурировало в программе Берни Сандерса, и можно предположить, что в конце концов подлинно левые силы усилят его и изберут в качестве программы-максимум императив всеобщего обязательного высшего образования, причем на бесплатной основе. Разворот творческого марксизма в сторону максимальной демократизации высшего образования, в том числе для обеспечения равенства возможностей для граждан страны, выглядит более внятной перспективой левой мобилизации, чем «демократический плюрализм» с неясным и всегда компромиссным исходом. На фоне отчетливо вырисовывающейся из этого требования социалистического перерождения нынешнего менеджериального строя умеренно либеральная позиция Линда выглядит слишком острожной и неоправданно центристской.

По ходу чтения книги становится ясным, что у Линда имеется некая особая задача, более прагматичная, чем благополучное разрешение классовой войны в Соединенных Штатах. Задача эта – переориентация своей страны на длительную Холодную войну с Китаем. Действительно, Линд наряду с другими экспертами уже довольно долгое время выступал за необходимость протекционистских мер против торговой экспансии Китая[12]. Сегодня у этой точки зрения в США почти не осталось серьезных оппонентов. Отсутствие внятной позиции в лагере демократов относительно разделения мира на «американский» и «китайский» военно-хозяйственные блоки (предсказываемого Линдом в его книге), является сегодня главным уязвимым пунктом демократов. Консерваторы обвиняют либеральный центр Демократической партии США в попустительстве Китаю, в мягкости по отношении к нему, радикалы слева – в равнодушии к правам человека в Поднебесной. История с эпидемией, вызванной тем, что Трамп назвал «китайским вирусом», продемонстрировала уязвимость международных структур перед критикой с пристрастно американской или же китайской стороны.

В свою очередь, явно антикитайски ангажированный Линд считает, что точка равновесия в новой классовой войне будет поставлена точно тем же способом, каким это произошло в годы Великой депрессии – за счет внутреннего сплочения Америки против общего врага: вначале против стран Оси, затем – советского блока. Менеджериальной элите в этом случае придется договариваться со своим населением просто для того, чтобы выдержать столкновение с мощным противником. И если ставить все точки над “i”, то следует признать, что для самого политолога «демократический плюрализм» по Линду – лишь эвфемизм вынужденного классового мира в условиях новой неизбежной политической мобилизации. В этом смысле и именно по этой причине социалистические утопии разрушения классового господства во имя нового равенства не принимаются автором во внимание. Линд – своего рода социал-патриот, для которого социальный мир – лишь инструмент решения национальных задач.

 

Мыслитель Родэна в калифорнийском Стэнфорде

Итак, нынешнее идеологическое противостояние получило очень внятное описание в работе одного из выдающихся интеллектуалов нашего времени. Речь идет не столько даже о борьбе глобалистов и национал-популистов, но о столкновении сплоченного на основе общей секулярной космополитической культуры менеджериального класса с теми силами, которые сохраняют верность своей этнической, религиозной и гендерной идентичности и которым закрыт доступ в элиту, прежде всего, в силу образовательного ценза.

У этой борьбы, по-видимому, два возможных исхода. Один обусловлен появлением радикальных социалистически ориентированных программ, связанных уже не столько с перераспределением собственности, сколько с расширением высшего образования, точнее, снятием фактора высшего образования как критерия элитного рекрутирования. Другой возможный исход – общее сплочение западного общества перед лицом внешней угрозы.

Наконец, мы также можем разглядеть в нынешних дискуссиях и третий потенциальный идеологический разворот, ясно обозначившийся в ходе пандемии, – возвращение к идеалу полисной демократии, то, что сам Линд несколько пренебрежительно обозначает выражением «демократический локализм»[13]. Сегодня этот вариант берется на вооружение теоретиками постлиберализма, в частности, вышеупомянутым Патриком Денином, концепцию которого мы рассмотрели в отдельной публикации.

Любопытно, что и сам Линд в интервью журналу «The American Interest» призывает читателей на индивидуальном уровне именно к этой форме сопротивления, вероятно, сознавая, что большая политика в определенном смысле монополизирована различными сегментами менеджериальной элиты, популизм сам по себе бесперспективен, а «демократический плюрализм» – представляет собой скорее набор рекомендаций для элиты, чем идеологию, способную увлечь массы.

Но, конечно, самый реальный сценарий исхода «новой классовой войны» на Западе – это все же перерождение ее в войну Холодную, в виде продолжительного невоенного конфликта с Китаем.

[1] Lind M. The New Class War: Saving Democracy From The Managerial Elite. Penguin Random House, 2020.

[2] Lind M. The Next American Nation: The New Nationalism and the Fourth American Revolution. Free Press, 1995.

[3] См.: https://twitter.com/PatrickDeneen/status/1216039363211034626; развернутый отклик Денина на книгу Линда: Deneen P. Replace the Elite // “First Things”. March 2020; https://www.firstthings.com/article/2020/03/replace-the-elite

[4] Межуев Б.В. Майкл Линд: путь американского либерала // «Космополис», № 3 (19), 2007/2008; http://www.russ.ru/Mirovaya-povestka/Majkl-Lind-put-amerikanskogo-liberala

[5] Associate’s degree — это степень асссоциата, которая присваивается после двух лет обучения в колледже или вузе. После получения этой степени можно отучиться еще два года и получить степень бакалавра. При этом существуют области, в которых получение степени ассоциата достаточно, чтобы построить успешную карьеру. Некоторые учебные заведения США — так называемые community colleges (муниципальные колледжи) — предлагают подготовку только по программе Associate’s degree.

[6] GED test (General Educational Development) предназначен для того чтобы протестировать уровень знаний для школьников которые не заканчивали официальную школу, так как в США очень распространена система home schools (домашние школы), где дети обучаются дома с родителями.

[7] US Census Bureau report on educational attainment in the United States, 2003″ (PDF). Retrieved July 31, 2006.

[8] Giridharadas A. Why Do Trump Supporters Support Trump? // «The New York Times», 2020, January 17, https://www.nytimes.com/2020/01/17/books/review/the-new-class-war-michael-lind.html

[9] Klein E. What a smarter Trumpism sounds like // Vox, 1999, November 7; https://www.vox.com/podcasts/2019/11/7/20953412/trump-michael-lind-china-class-war

[10] Об этом Линд подробно говорит в своем январском интервью журналу «The American Interest». См.: Sibarium A. Michael Lind on Reviving Democracy // «The American Interest», 2020, January 29; https://www.the-american-interest.com/2020/01/29/michael-lind-on-reviving-democracy/

[11] Deneen P. Replace the Elite // “First Things”. March 2020; https://www.firstthings.com/article/2020/03/replace-the-elite

[12] Lind M. The New Class War // «American Affairs», Summer 2019 / Volume III, Number 2; https://americanaffairsjournal.org/2017/05/new-class-war/

[13] Atkinson R., Lind M. National Developmentalism: From Forgotten Tradition to New Consensus // «American Affairs», Summer 2019 / Volume III, Number 2; https://americanaffairsjournal.org/2019/05/national-developmentalism-from-forgotten-tradition-to-new-consensus/

_______________________

Наш проект можно поддержать.

Историк философии, политолог, доцент философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.
Председатель редакционного совета портала "Русская идея".

Похожие материалы

Едва ли наличие госзаказа на философское осмысление войны на Донбассе дало бы что-то ценное....

Хотим мы того или нет, но человек превзойдет себя. Тихая жизнь у моря сменится беспокойным шагом в...

Религиозный индивидуализм, порожденный Реформацией, производит, в процессе секуляризации...

2
 
  1. Борис Олегович Митяшин 26.01.2021 at 17:19 Ответить

    «У этой классовой войны классовая подоплёка.»

    Перед нами марксистский обзор марксистского взгляда на политический мир.
    Отсюда возникает представление о классе «менеджериальной элиты», которая объединена образовательным цензом и соответствующими элитными интересами.
    Но не фикция ли классовая общность интересов «менеджериальной элиты»? Что общего в ней, скажем, между интересами иудея, чёрного и белого?
    Не видим ли мы, что самое глубокое расхождение интересов в американском населении существует совсем по другим критериям?
    Очевидно, что у американского иудея, представляющего национальное и религиозное меньшинство в американском народе, его естественными и наиболее близкими союзниками в отстаивании прав своего меньшинства являются не образовательные и не профессиональные ценности, а — иррациональные.
    Именно по таким ценностям мы наблюдаем сегодня раскол в Америке.

    • Борис Олегович Митяшин 30.01.2021 at 01:55 Ответить

      В самом деле меня удивляет, что не нашлось ещё у нас, да хоть не у нас, политического философа, который покажет всю надуманность классового самосознания! Не существует такового! Нет у рабочего «пролетарского» самосознания! А у интеллигента — интеллигентского. Между рабочими одних профессий и рабочими других нет никакой классовой общности!Что объединяет строительного рабочего и медсестру? Ничего! А ведь это сугубо исполнительские профессии — «пролетарские»! Профессиональные союзы объединяют людей, но в них входят и чистые исполнители, и творцы, учёные, создатели продукта! Значит, там классовый винегрет? А у интеллигентов сколько в голове картин мира, столько и классов! А точнее, партий, что тоже натяжка. И современные профессиональные сословия, складывающиеся не по рождению, а по талантам, по своему общественному смыслу должны дополнять друг друга, нет между ними природных «классовых противоречий»! И не должно быть!
      Даже классов бедных и богатых не существует!
      Другое дело, что человечество в своём развитии ещё находится во власти денег, и они сами по себе создают фактически незаконную власть их обладателям в обществе и в мире. Проблема только в этом: как сделать, чтобы в существующих условиях законно заработанные большие деньги не создавали их владельцам несанкционированную обществом власть? Думаю, цивилизация неизбежно придёт к созданию законодательства, ограничивающего потолок денег, которыми человек может владеть.
      Не моя это тема! Не по душе. Высказываюсь общо от ненависти к марксистам, загнавшим Россию в катастрофу в ХХ веке!

Leave a Reply