Кухонный нож» как орудие / оружие полемики: угроза насилием в политической риторике довоенной Франции

Насилие было характерно для политической повседневности Франции на протяжении веков, причем в его применении – или угрозе применением – «прогрессисты» с течением времени все более опережали «реакционеров». Физическое и словесное насилие шли рука об руку. Это хорошо видно на примере нескольких нашумевших в свое время, но ныне забытых эпизодов, о которых я хочу рассказать.

 

***

9 июня 1925 года знаменитый писатель и публицист Шарль Моррас, вождь и главный идеолог монархического движения «Action française», отправил по почте два письма.

Шарль Моррас

Шарль Моррас

В первом, адресованном префекту парижской полиции Альфреду Морену, он жаловался на предвзятое отношение стражей порядка к своим соратникам в пользу коммунистов и прочих «левых». Во втором, адресованном министру внутренних дел Абрахаму Шрамеку и написанном в куда более резких выражениях, сообщил, что «люди короля», боевые отряды «Action française», «ждут только нашего, могу даже сказать – моего приказа, чтобы обрушить возмездие на головы виновных» в смерти своих товарищей и что сам Моррас «без гнева и пристрастия отда[ст] приказ пролить вашу собачью кровь», если адресат не прекратит разоружать патриотов, а «приказы, которые исходят от нас, как вы знаете, исполняются»[1].

Knife-2

Абрахам Шрамек. Шарж Сеннепа

Что стояло за этими письмами?

Кровопролитные столкновения «левых» и «правых» были неотъемлемой чертой политизированной парижской «улицы». После победы Левого блока на выборах 1924 года полиция, никогда не благоволившая монархистам, стала явно покровительствовать коммунистам, и волна насилия пошла по нарастающей. Причем не только в столице. 9 февраля 1925 года в Марселе коммунисты с огнестрельным оружием атаковали митинг Национальной католической федерации: «люди короля» охраняли его, но командир запретил им брать оружие. Итог – два трупа. 23 апреля в Париже они же напали на собрание организации «Патриотическая молодежь», которую возглавлял столичный депутат и фабрикант шампанского Пьер Тетенже. Результат – четверо убитых.

Министр внутренних дел Шрамек запретил ежегодную монархическую демонстрацию в честь Жанны д’Арк, проведение которой было обычным делом, но разрешил коммунистам и социалистам манифестацию в годовщину Парижской Коммуны. 26 мая на улице был застрелен казначей Лиги «Action française» Эрнест Берже; убийцу, заявившую, что она перепутала его с Моррасом, признали невменяемой. 5 июня полиция обыскала «людей короля» на собрании в столице, арестовав 36 человек за незаконное ношение оружия… и проигнорировала воинственный митинг коммунистов на той же улице. Шрамек позже заявил, что так решило правительство.

Адресат инвективы Морраса был не только евреем и масоном, но и главой пенитенциарной службы министерства юстиции в 1908 — 1910 гг., то есть первым тюремщиком «людей короля». Моррас сознательно обострил конфликт. Он не только опубликовал письмо в газете, где подобные высказывания по адресу противников воспринимались как неподсудная «литература», но и отправил собственноручно написанный оригинал по почте, что было чревато уголовным преследованием за угрозу министру при исполнении служебных обязанностей.

Реакция оказалась моментальной: уже на следующий день началось следствие по делу об «угрозе убийством при (выдвинутом) условии» («если… то…»). Шрамек заявил, что подвергнет националистов децимации, то есть репрессирует каждого десятого.

Обложка книги Ш.Морраса «Письмо Шрамеку»

Обложка книги Ш.Морраса «Письмо Шрамеку»

Тон письма и указания на национальность Шрамека возмутили часть прессы, зато другая поддержала Морраса ввиду явной предвзятости полиции. В преддверии суда обвиняемый мобилизовал все аргументы – от «Моральной теологии» богослова XVIII века святого Альфонса Лигурийского, оправдывавшей насилие с целью предотвращения насилия, до законодательства революционной эпохи, числившего «сопротивление угнетению» и «восстание против нарушения властью прав народа» среди неотъемлемых прав гражданина.

17 июля 1925 года после двух дней слушаний исправительный суд по уголовным делам приговорил Морраса, тщетно требовавшего передать дело в суд присяжных, к двум годам тюрьмы и тысяче франков штрафа. Началась череда апелляций, в ходе которой приговор был сокращен до 1 года, исполнение отсрочено, а позднее аннулировано по амнистии – властям было выгоднее спустить «дело» на тормозах. Главным итогом письма стало то, что после него полиция прекратила преследовать монархистов и потакать коммунистам, кровопролитие прекратилось – это Моррас не преминул поставить себе в заслугу. Шрамек в октябре 1925 года при смене кабинета лишился министерского поста – оказалось, навсегда. Сегодня его помнят только благодаря Моррасу.

Письмо к Шрамеку и его последствия Моррас вспомнил через десять лет, в куда более опасной ситуации. Итальянская экспансия в Эфиопии расколола «активную фракцию» французского общества. Формально независимая и христианская, принятая в Лигу Наций (по рекомендации Италии!) империя негуса воспринималась как дикая страна, где существуют рабство и работорговля; в 1906 году Италия, Франция и Англия разделили её на сферы влияния. «Муссолини требует для себя лишь то, что Англия делает в Индии и Египте, а мы в Тунисе и Марокко. Он хочет установить в Эфиопии протекторат», – писал 23 июля 1935 года главный политический аналитик «Action française» Жак Бенвиль[2]. «Теоретически марокканский султан был сувереном, но в Женеве (Лиге Наций. – В.М.) его представляла Франция», – напомнил политик Марсель Дэа[3].

Инкрипт Ш.Морраса Морису Герро на книге «Письмо Шрамеку»

Инкрипт Ш.Морраса Морису Герро на книге «Письмо Шрамеку»

Муссолини заявил, что «пойдет до конца», будь то «с Женевой, без Женевы или против Женевы»[4]. Англичане заговорили о «санкциях» и о «блокаде» Италии в случае вооруженного вторжения в Эфиопию. Дуче ответил, что санкции – это война. «Вы слишком хорошо знаете, что блокада – это война с Италией, а война с Италией – это всеобщая война», – заявил публицист Анри Беро, добавив: «Мы никогда не нападем на наших итальянских братьев ради негуса»[5].

22 сентября газета «Action française» поместила имена 138 парламентариев, высказавшихся в пользу санкций, позже присоединив к ним еще двоих, включая лидера социалистов Леона Блюма. Публикацию сопровождал призыв Морраса: «Прошу наших друзей вырезать этот список и спрятать в самое надежное отделение бумажника. Это имена тех, кто готов бросить нашу страну в войну ради Лиги Наций и Москвы. <…> Убийцы! В отсутствие национальной власти, способной пресечь ваши изменнические замыслы, надо объявить самые крайние меры, надо, чтобы ваша кровь пролилась первой» (VCM, 378).

13 октября Моррас продолжал в обычной манере: «Тем, кто толкает нас на войну, надо рубить головы. Поскольку в распоряжении добрых граждан нет гильотины, остается сказать им: есть у вас пистолет, револьвер или хоть кухонный нож? Что есть, то и послужит вам против убийц мира, список которых у вас уже имеется» (VCM, 378). Это было повторение угрозы, адресованной Шрамеку, но в более резкой форме – ее можно рассматривать как подстрекательство к убийству. Орган социалистов «Populaire» 1 ноября ответил в тон: «Если однажды война начнется, то потому что этого хотели Моррас и Беро. <…> Когда пробьет час мобилизации, воины, прежде чем отправиться в предназначенный им славный путь, прикончат Морраса и Беро, как собак» (VCM, 379). Закон об ответственности за подстрекательство к убийству к социалистам не применили…

Под давлением «левых» 10 января 1936 года парламент принял закон, по которому все дела об угрозах смертью передавались в исправительный суд по уголовным делам (как это было в деле с письмом Шрамеку). Через три дня Моррас, испытывая судьбу, перепечатал статью про «кухонный нож», добавив: «Повторим, что за мир эти несчастные отвечают головой – собственной головой, и да услышат они меня. Если мир сохранится, на их плечах уцелеет мозговой аппарат, который им, впрочем, неважно служит. Если мира не будет, головы полетят одна за другой» (VCM, 379).

Леон Блюм. Шарж Сеннепа

Леон Блюм. Шарж Сеннепа

И в этом случае Моррас считал, что угроза подействовала. «Воле Блюмов, злой и доброй, был поставлен предел, – писал он позже. – С сентября 1935 г. по май 1936 г. они ничего не смогли сделать ни против мира, ни против Италии, поскольку их злонамеренную силу сдерживал и ограничивал наш антидемократический кухонный нож»[6]. Самого автора от преследований «нож» не спас. 14 марта 1936 года начался суд. Через неделю Моррас был приговорен к четырем месяцам заключения и подал аппеляцию.

После победы Народного фронта на выборах 1936 года, но еще до вступления в должность нового премьера Леона Блюма, Моррас 14 – 16 мая опубликовал серию статей, в которой посулил премьеру все тот же «кухонный нож», если его политика приведет к войне с Италией. Это при том, что он ждал ответ на апелляцию по предыдущему делу! 23 мая неугомонному трибуну вынесли новый приговор: восемь месяцев тюрьмы и двести франков штрафа. Журналисты острили по поводу странной арифметики, согласно которой за одного Блюма полагается срок в два раза больший, чем за 140 депутатов, включая того же Блюма. 21 июля первый приговор за «кухонный нож» был смягчен: три месяца заключения вместо четырех, – позднее поглощен вторым, но не отменен. 29 октября после отклонения всех аппеляций генеральный прокурор подписал ордер на арест. Через час с четвертью – рекорд для неспешного французского правосудия! – 68-летний Моррас был арестован при выходе из ресторана и отправлен в тюрьму Санте даже без заезда домой, чтобы взять вещи[7].

Обложка книги Ж.-П.Вагнера «Моррас под судом»

Обложка книги Ж.-П.Вагнера «Моррас под судом»

Вождя монархистов не впервые приговаривали к тюремному заключению, но впервые его пришлось отбывать по-настоящему. Арест пожилого знаменитого писателя не прибавил симпатий к властям, и реакция прессы, за исключением «левой», была однозначно отрицательной. «Моррас напомнил нам о том, о чем мы слишком часто забываем, – писал молодой Робер Бразийяк, в те годы верный «моррасианец», – о чести и рискованности нашей работы. <…> Пример Морраса показывает, что думать, действовать, писать – это дорогого стоит»[8].

Но это уже совсем другая история.

 

Сокращения:

VCM – Yves Chiron. La vie de Charles Maurras. Paris: Godefroy de Bouillon, 1999

 

Иллюстрации предоставлены автором

[1] Charles Maurras. La lettre à Schrameck. Paris, 1929. P. 19-30. В книге собраны статьи и показания Морраса по этому делу. См. также: Georges-Paul Wagner. Maurras en justice. Etampes, 2002. Ch. 7. “La lettre à Schrameck”.

[2] Цит. по: Michel Toda. Henri Massis. Un témoin de la droite intellectuelle. Paris, 1987. Р. 300.

[3] Marcel Déat. Mémoires politiques. Paris, 1989. Р. 334.

[4] Цит. по: Там же.

[5] Henri Béraud. Gringoire. Écrits 1928-1937. Paris, 2004. P. 289, 283.

[6] Charles Maurras. Vers l’Espagne de Franco. Paris, 1943. P. 61.

[7] Подробнее: Wagner G.-P. Maurras en justice. Ch. 8. “Le couteau de cuisine”.

[8] Цит. по: Anne Brassié. Robert Brasillach, ou Encore un instant du bonheur. Paris, 1987. Р. 152-153.

Доктор политических наук. Профессор университета Такусеку (Токио, Япония). Автор 30 книг

Похожие материалы

Расскажем об одном из локусов российского «технологического патриотизма», где работают...

В судьбе современного российского историка деньги играют более значительную роль, чем он сам готов...

К 1988 году манихейское противопоставление мрачного Аримана Кузьмича и светлого Ормузда Сергеевича...