Третьей свежести «адаптация» иностранного сценария в телесериале под патриотичным названием «Родина» навевает ностальгические воспоминания. Действительно, о родине. Конкретно о сельской танцплощадке 1970-х годов, где модные композиции «Шизгара» и «Ком чугеза» звучали почти так же проникновенно, как в оригинале.

А если серьезно: есть ли опыт удачного переноса драматических произведений в иную культурную среду так, чтобы Джон стал Ваней, а ранчо хутором или наоборот?

Есть. 

Например, кинофильмы Акира Куросавы, в которых импортная классика (Шекспир, Достоевский, Горький) пересажена на японскую почву. Но подобные операции требуют особого таланта, внимательного подбора донорского материала и не менее тщательного удаления шероховатостей, возникающих на стыке культур. Это не механическая, а ювелирная творческая работа. По-моему, намного легче сочинить самому оригинальную историю из жизни соотечественников.

В случае сериала «Родина» не нужно выискивать несообразности в интерьере и поведении персонажей, а также мучить себя мистическими загадками отдельных эпизодов. Например, почему опытные и трезвые контрразведчики вдруг разрешают маловменяемому герою вмешиваться в важнейший допрос и избивать арестованного, который по итогам этого общения, как и следовало ожидать, погибает? То, что «перенос американских реалий XXI  века в российскую действительность 90-х смотрится странно, даже фальшиво» — полбеды. Беда — то, что при подобном механическом переносе ломается главная сюжетная пружина.

В американском сериале «Homeland» принципиально важно, не стал ли герой войны сержант Броди тайным перевербованным сторонником внешнего врага — Аль-Каиды. У нас в 1990-е годы имела место внутренняя смута, по ходу которой своё же собственное начальство завело с ваххабитами приятельские отношения и взаимовыгодный бизнес. Проблема состояла не в информации о подобного рода контактах — их никто не скрывал, — а в политической воле их прекратить. При всей уязвимости исторических параллелей, 1999 год, к которому условно привязана детективная интрига нашего сериала, – аналог 1612-го. Переломный.

Год, когда в народе, казалось бы, безнадёжно изуродованном тотальной тупой продажностью снизу доверху, вдруг просыпается инстинкт самосохранения. Какие же потрясающие фильмы можно было бы об этом снять.

Но про 1612 год сняли вампуку, а про 1999-ый – Шизгару.

Удивительное дело: при советском социализме, при всех его общеизвестных недостатках, люди как-то ухитрялись создавать собственные, а не «лицензионные» радио- и телепередачи, уникальные газеты и журналы, школы, вузы и целые наукограды по индивидуальным проектам, сценические решения, не повторяющие зады плохого немецкого театра, от которого самих немцев давно тошнит, оригинальные сценарии любимых кинофильмов. Куда всё это ушло в эпоху рыночной свободы?

Когда Москву подверстывают под лысый формат глобальной «урбанистики», мне это отвратительно, потому что я ещё помню свой родной город зеленым. Но хотя бы понимаю мотивы. Рассуждая о патриотизме, может быть, даже искренне, наш чиновный «урбанист» всё равно ориентируется на вкусы тех, у кого больше денег, а центр мирового потребления  находится, увы, не в России. Но неужели наша столица до такой степени несамодостаточна, что должна подражать ещё и Киеву?

Владимир Святославич — замечательный герой нашей общей с Украиной истории, он безусловно достоин памятника. Но почему нельзя было придумать оригинальное решение, как почтить былинного князя? Зачем повторять то, что уже реализовано на днепровских склонах, уничтожая при этом историческую среду и вид на главное здание МГУ, которое действительно уникально: нет подобного ни в Киеве, ни в Париже, ни в Нью-Йорке.

Язык очень точно отражает происходящие в обществе изменения. Вдруг заползло в словари, как таракан, словечко «креативный». Казалось бы, точно то же самое, что «творческий». Зачем понадобился корявый синоним? Ан нет. В жизни это не синонимы, скорее антонимы. Пушкина и Курчатова никто «креативными» не обзовёт.

Творчество предполагает создание принципиально новых, оригинальных ценностей. Потому-то и оплачивается творческий труд не так как механический (взять на соседнем участке и перетащить на свой), а намного дороже. «Креативная» деятельность ближе к механической. Может быть, и зарплату за неё пора установить соответствующую?

Смирнов Илья (1958), автор книг по истории русского рока и не только. Беспартийный марксист. Поддерживал перестроечное «демократическое движение» до того момента, когда в нем обозначился курс на развал СССР

Похожие материалы

Для всех, кто знал Бориса Федоровича, он дорог не только своими крупными исследованиями, широким,...

Сегодня, под эгидой тотальной благотворительности, заключающейся в фактическом обожествлении уже...

Мне кажется сомнительной возможность плавного перехода путем одной только политической деятельности...