Научные форумы нужно рассматривать не только как стандартный эпизод в деятельности экспертного сообщества, но и как элемент «мягкой силы», и организованный фондом ИСЭПИ форум «Бердяевские чтения» является примером именно такого подхода — использование российских образовательных и исследовательских ресурсов не только для рецепции и анализа евразийского мира, но и формирования в нем соответствующего образа России. Если предыдущие «Бердяевские чтения» прошли в западном форпосте, в Калининграде, то в этот раз — на самом удаленном в сторону юго-востока участке российской территории – тихоокеанском Приморье, на острове Русский,  где в стенах Дальневосточного федерального университета российские эксперты встретились с коллегами из азиатских стран – КНР, Сингапура, Республики Корея, Японии, Индии, Малайзии и Турции. И среди множества обсуждаемых там (формально и кулуарно) тем — современная «мягкая сила» в азиатском и российском контексте.

«Мягкой силой» принято обозначать, в отличие от экономической и военной мощи, интеллектуальное, культурное и информационное влияние страны на окружающий мир.

Авторство термина приписывают американскому политологу Джозефу Наю[1], который недавно признался, что на момент публикации «никто не мог ожидать, что когда-нибудь этим термином воспользуются такие люди как Ху Цзиньтао и Владимир Путин»[2]. За последние десятилетия в мире накоплен огромный опыт применения «мягкой силы» и лидерами в этом деле все еще остаются США, активно использующие все информационные каналы и гуманитарные контакты для продвижения вовне своей культуры и демократических ценностей. Среди проводников «мягкой силы» можно отметить, к примеру, Фонд Фулбрайта, финансируемый Госдепом и частными инвесторами, выделяющий гранты американским ученым и преподавателям на проведение исследований и чтение лекций за границей, а зарубежным ученым — в США, сотрудничая в этом направлении со 155 государствами. У англичан опорным пунктом для «мягкой силы» является Британский совет, раскинувший сеть в 110 странах, у Европы в арсенале французская ассоциация «Альянс франсез», имеющая 1072 представительства в 146 странах; финансируемый правительством ФРГ Институт Гете имеет 159 филиалов в 91 стране; испанский Институт Сервантеса — 77 представительств. А в последние годы в мире стремительно раскинул свою сеть китайский Институт Конфуция, который всего за восемь лет открыл в 96 странах почти 900 культурных центров. 

Как выяснилось из бесед на форуме во Владивостоке, существенный прорыв в этом направлении сделала Южная Корея, экспортирующая не только свое традиционное искусство, ремесла, кухню, но и попкультуру. Они вышли за рамки национальных границ так стремительно, что пораженные быстрорастущей популярностью в Китае южнокорейской индустрии развлечений пекинские журналисты ввели в оборот термин «Халлю» — «Корейская волна». Положительно отметил «растущую мягкую силу Южной Кореи» и Дж. Най[3]. Ее корпорации, производящие высокотехнологичную продукцию, давно продвинули бренд «Сделано в Корее» во все уголки земли. По тем же каналам пошли и «корейские волны», которые сначала накрыли регион Восточной Азии, а затем распространились на весь БРИКС и далее, так что на концерты их поп-групп на стадионах в Бразилии прибывают, среди прочих, и фанаты из Европы. 

Стоит отметить, что в настоящее время существуют рейтинговые системы для измерения и сравнения компонентов soft power разных стран[4]. Согласно данным Soft Power 30[5], подготовленным британским PR-агентством Portland[6], в лидерах их рейтинга Великобритания, Германия, США, Франция и Канада, а замыкают тридцатку Израиль, Чехия, Турция, Мексика и Китай. Россия, конечно же, оказалась вне top-30. Ее имидж за рубежом давно нуждается в серьезной корректировке. В «портрете» современной России, тиражируемом в зарубежных СМИ, можно найти черты и времен «холодной войны» («красная угроза», «тоталитарный режим»), и эпохи «перестройки» (эта страна в состоянии деградации и нищеты, управляемая некомпетентными и вороватыми чиновниками), и наших дней («неприемлющие демократию», «затеявшие возрождение империи», «агрессоры» и пр.). 

Формирование позитивного образа России в мире — одна из ключевых внешнеполитических задач страны и на высшем уровне эту тему затронули на Совещании послов в июле 2012 г., где Президент отметил: «Образ России за рубежом формируется не нами, поэтому он часто искажен и не отражает ни реальную ситуацию в нашей стране, ни ее вклад в мировую цивилизацию, науку, культуру, да и позиция нашей страны в международных делах сейчас освещается как-то однобоко… А виноваты мы с вами в том, что мы плохо объясняем свою позицию»[7]. И вот из беседы с южнокорейским экспертом узнаем, что в то время как американское посольство в Сеуле регулярно по всяким поводам устраивает встречи и приемы для местной «информационно значимой» интеллигенции, наши дипломаты не нашли возможности сказать спасибо тем корейцам, которые активно и успешно выступали против введения санкций против России, для которых она — великая страна, страна Чехова, Толстого, Достоевского, Большого театра, страна дивной природы и удивительных людей, живописи, кино. И корейские коллеги на форуме спрашивали, почему мы не используем свой колоссальный ресурс? 

В середине 1980-х гг. экономический рост Китая дал основания для дискуссий по определению устойчивости его развития и пересмотру статуса на мировой арене. Примечательно, что один из американских синологов — Джеральд Сигал — в 1999 г. призывал не обольщаться по поводу «срединного царства», представляющего всего лишь «среднюю силу», то есть, второстепенную[8]. Теперь же многие склонны преувеличивать силу и значение Китая, причем порой доводя себя до фобий перед «желтой угрозой». Как бы то ни было, но Китай проникает повсюду через копирование товаров и услуг, через вещи и слово, раскидывая в политически значимых местах «образовательную  сеть» «Институт Конфуция».

В последние годы в Китае активно проводили изыскания в области конструирования собственной модели «мягкой силы», которую руководство страны встраивало во внешнеполитический курс. Концепция «мягкой силы» с китайской спецификой опирается на принцип «гармонии» во всех областях жизни и, согласно установкам местных экспертов, существует неразрывная связь между «твердой» и «мягкой» силой. «Мягкая сила» трактуется ими как мудрость, выраженная в ходе применения «твердой силы», а укрепление «твердой силы» сопряжено с увеличением «мягкой силы». В Китае полагают, что посредством реализации программы развития своей «мягкой силы» к 2020 г. будет выполнена задача полного построения среднезажиточного общества и, повысив свою совокупную мощь, страна займет лидирующее положение в экономике, культуре, образовании, а также в сфере инновационных технологий. Органичной частью китайской «мягкой силы» стала «китайская мечта», относительно которой успел высказаться и Дж. Най[9]. 

Таким образом Китай дает понять, что не стоит целиком перенимать концепцию «мягкой силы», брать на вооружение понятие, появившееся в совершенно иной политической и культурной среде. И с ними можно согласиться, ведь изначально эта концепция должна была  обосновать и оправдать американское лидерство в мире, легализовать американскую систему интерпретаций международных событий. Как бы то ни было, но сам Дж. Най несколько нервно реагирует на китайские и российские попытки вовлечения «мягкой силы» в международный процесс, и его статья появляется с редакционным подзаголовком «Пекин и Москва пытаются выглядеть привлекательно — и терпят жалкую неудачу»[10]. 

В 2004 г. Дж. Най опубликовал работу «Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике», через два года был подготовлен русский перевод, на презентации которого в Московском Центре Карнеги мы побывали с Борисом Межуевым, а мне даже удалось получить экземпляр книги, еще не поступившей в продажу[11]. В том же 2006 г. Center for Strategic and International Studies (Центр Стратегических и международных исследований) организовал двухпартийную — во главе с Наем и Эрмитэджем — комиссию по интеллектуальной власти — «Bipartisan Commission on Smart Power», призванную разработать концепцию нового международного участия США, которая позволила бы сохранить Штатам лидирующую роль в мире, и через три года ими был опубликован меморандум «Более умная и безопасная Америка»[12]. С тех пор много было сказано и написано не только о «мягкой», но и прочих нежестких разновидностях «сил», включая «умную / разумную». В том числе и у нас. 

В 2012 г. термин «мягкая сила» вошел в политический лексикон первых лиц нашего государства. Обозначая новые контуры внешней политики страны, Президент заявил тогда: «Традиционные, привычные методы международной работы освоены нашей дипломатией достаточно хорошо, если не в совершенстве, но по части использования новых технологий, например, так называемой «мягкой силы», есть над чем подумать»[13]. Постепенно «мягкая сила» становится принципом действия, для чего используются профильные организационные структуры государственного (МИД и его структуры) и негосударственного типов — «Россотрудничество», Фонд «Русский мир»; поддерживается распространение русского языка и отечественных интернет-проектов в глобальной сети, обращено внимание на международную составляющую ведущих отечественных университетов, налажено устойчивое зарубежное вещание российского канала Russia Today[14], организованы мероприятия, имеющие общемировую значимость — крупнейшие международные форумы и выставки, спортивные соревнования (Олимпиада, Универсиада). 

Однако международные реалии однозначно показывают, что делать ставку только на невоенные инструменты в современном мире опасно, и при формировании внешнеполитической стратегии необходимо разумное сочетание мягких и жестких инструментов воздействия. Оставаясь в формате «нежесткой силы», следует понимать, что применение «мягкой силы» осуществляется в иной информационной среде, в контексте еще более завуалированной агрессии. А потому основным ресурсом «умной мягкой силы» являются сетевые ресурсы, все киберпространство и валютно-финансовые системы, и отстаивать свои ценности нам приходится и в информационных, и в валютно-финансовых войнах. 

Нам нужна модернизированная концепция «мягкой силы», которую можно условно назвать «умная мощь» — используя весь инструментарий «мягкой силы», мы допускаем и элемент жесткости, когда используются культурно приемлемые средства в отстаивании национальных интересов, вплоть до информационных атак и финансовых интервенций, что давно демонстрируют миру США и Китай, Запад и Восток, устраивающие нам своеобразное евразийское «прокрустово ложе». Чтобы не лишиться «конечностей» (не «утрачивать земли») и не претерпевать деформаций в геополитическом контексте, избегая боевых столкновений, но заботясь о «жесткой силе» («армия и флот»), нам следует «к штыку приравнять перо» и принимать активное участие в «культурной войне». В ней нет и не может быть раненых и убитых, но в ней все равно наблюдается не абстрактный «диалог цивилизаций», а конкретное столкновение национальных интересов, отстаивая которые мы используем все цивилизационные ресурсы. 

«Умная мощь» есть сочетание наших цивилизационных ценностей и политической воли. Это позволит нам не только испытывать присутствие и действие «мягкой силы» со стороны Востока и Запада, не всегда и не во всем конструктивное, но и самим воздействовать на них, присутствуя там не только в виде сырья и поставок вооружения, но и в самом широком спектре социально значимых символов, в виде произведений искусства нашего прошлого и настоящего. 

Впрочем, не стоит забывать главного: надо еще многое сделать у себя, чтобы к нам устремились толпы туристов для отдыха и покупки товаров, от одежды до техники, поставляемой экологически безупречной промышленностью и сельским хозяйством; устремились со всего мира не только здоровые, но и больные — чтобы лечиться у наших докторов; чтобы направлялись к нам сотни тысяч студентов и преподавателей гуманитарного и естественнонаучного профиля, и все прочие, мечтающие получить гражданство и начать у нас новую жизнь, о которой они прежде только мечтали. Пока же мы сильны мечтами, а пресловутая «Русская идея» при внимательном рассмотрении оказывается набором невнятных пожеланий относительно отдаленного будущего, в то время как американская и китайская «мечта» — набор конкретных пожеланий реальных людей, а не воображаемых людей умопостигаемого государства. Только полнота и разнообразие экономической и политической деятельности сделает нашу жизнь притягательной для других. Суть нашей «мягкой силы» должна быть в притяжении. Все, что хорошее потянется к нам, мы примем, а все плохое оттолкнем, для чего должна  существовать и «жесткая сила».


[1] В 1990 г. в Foreign Policy  был опубликован его очерк «Soft Power».

[2] Чего Китай и Россия не понимают в«мягкой силе» 

[3] Nye, Joseph S. Jr. South Korea’s Growing Soft Power // Daily Times. November 11, 2009.

[4] McClory, Jonathan (2010). The new persuaders: an international ranking of soft power // Institute for Government website (Institute for Government). P. 13. Retrieved 2011.

[5] The Soft Power 30 — A GlobalRanking of Soft Power. Portland. July 2015. Retrieved 17 July 2015 — 

[6] В предисловии Джозеф Най объясняет, что в исследовании впервые совмещены объективные и субъективные данные. Объективными авторы считают оценки бизнес-климата, культурного присутствия в других странах, уровня развития информационных технологий (в том числе социальных сетей), госуправления и образования; субъективные факторы – опросы социологического агентства ComRes об отношении к странам–участникам рейтинга в разных странах мира.

[7] Совещание послов и постоянных представителей России // Президент России: Официальный сайт. 

[8] Segal G. Does China matter? // Foreign Affairs/. Vol. 78/ № 5, 1999.  Pp. 24-36.

[9] Джозеф Най. Мягкая сила Китая вкитайской мечте («Вэньхуэйбао», Гонконг, 2013)

[10] Чего Китай и Россия не понимают в«мягкой силе»

[11] Ванчугов В.В. Красота по-американски.

[12] Richard Armitage, Joseph S. Nye, A Smarter, More Secure America, CSIS Commission on Smart Power, 2009.

[13] Совещание послов и постоянных представителей России // Президент России. Официальный сайт 

[14] В 2013 г. «RT» подтвердил статус крупнейшего поставщика новостного контента на международном видеохостинге, став первым в мире новостным телеканалом, преодолевшим отметку в один миллиард просмотров на YouTube.

Историк философии, профессор философского факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Похожие материалы

А.П. Бородину удалось создать образ талантливого, решительного, энергичного, работоспособного,...

Богословскую сердцевину либерализма составляет наиболее радикальное из возможных отвержение...

Главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие...