РI c удовольствием представляет статью нашего постоянного автора, философа и публициста Рустема Вахитова, посвященную нашумевшей инициативе части уволенных преподавателей ВШЭ по созданию свободного университета. Не будем скрывать, нас заинтересовал этот проект, в частности, и по той причине, что долгое время мы сами пытались безуспешно убедить некоторые высокие инстанции в необходимости создания он-лайн курсов на материалах обсуждения на нашем ресурсе истории консервативных течений мысли в России, Франции, США, Великобритании и Германии. Но между он-лайн курсами и феноменом университета есть немалая разница: едва одно может заменить собой другое. Именно об этом ведет речь автор статьи, и мы надеемся продолжить дискуссию по этой теме.

 

«Чтобы из учащейся молодежи могли вырабатываться честные, спокойные граждане, она должна получать основательное, многостороннее образование»

К.Д. Кавелин «Свобода преподавания и учения в Германии» (1863 г.)

Одной из тем, взволновавших нашу интеллектуальную общественность, стали недавние увольнения преподавателей ВШЭ. Несколько месяцев назад в студенческом журнале ВШЭ «Докса» появился материал, в котором говорилось, что администрация ВШЭ располагает «черными списками» преподавателей, поддержавших «московские протесты» лета 2019 года (где активное участие принимали студенты ВШЭ, а один из них – Егор Жуков, чуть было не отправившийся в «края не столь отдаленные», стал даже «лицом протестов»).

Затем последовала реорганизация ВШЭ, в силу которой некоторым преподавателям не продлили контракты.  Хотя среди них были представители разных политических взглядов, особое внимание общественности обратили на себя увольнения преподавателей-медийных либералов, таких, например, как политобозреватель «Новой газеты» философ Кирилл Мартынов. Тем более что они сами громко заявляли, что это – политическая расправа с ними (и, боюсь, были не так уж далеки от истины).

«Изгнанники» тотчас выступили с инициативой создать негосударственный «Свободный университет», который в пику «стремительно бюрократизирующейся Вышке», призван стать подлинным «сообществом преподавателей и студентов».  Уволенные преподаватели — Кирилл Мартынов и Елена Лукьянова — объявили о наборе на онлайн курсы (пока их два, но будет больше) и обещают высокопрофессиональную подготовку, бесплатное обучение, полное отсутствие цензуры и предоставление по окончании курсов рекомендательных писем «лучших специалистов». За подробностями рекомендуют обращаться на сайт СУ (https://freemoscow.university).

Правда, те, кто туда заглядывает, испытывают некоторое разочарование. В частности, насчет «бесплатности образования» не все так однозначно: на сайте мы читаем «Студентов, зачисленных на курсы, мы попросим сделать символическое пожертвование – для того, чтобы все участники семинаров более ответственно относились к своей дальнейшей работе». Со свободой учебы, ради которой все и затевалось, тоже странно: в западных университетах студенты выбирают преподавателей, а в СУ Мартынова и Лукьяновой наоборот. «Напишите мотивационное письмо для выбранного курса и отправьте его на нашу электронную почту…. Преподаватель получит вашу заявку и отберет тех студентов, с кем затем начнет работать в рамках своего курса», — сообщает сайт СУ.

Да и вообще страничка СУ в Интернете  вызывает сложные чувства.  Прежде чем  обсудить  понимание свободного образования, предлагаемое нашими «мятежными либералами» — а именно в этом и состоит цель моей статьи – мне кажется целесообразным обратиться к этой страничке, поскольку ее стиль очень хорошо характеризует особенности мировоззрения  наших «собственных», «быстрых разумом» ..  фон Гумбольдтов

 

***

 

В частности, мы читаем там: «Наши программы построены вокруг прямого общения преподавателя и небольшой группы студентов». Это как, позвольте спросить – вокруг? Одна программа стоит сзади, другая слева, третья справа? По нормам литературного русского языка должно быть: «наши программы предполагают общение преподавателя и небольшой группы студентов». Но это ведь, согласитесь, так пресно и неинтересно, так далеко от стиля «благословенного Запада»! Очевидно ведь, что «вокруг» в их тексте – просто бледный заместитель гордого английского «about»…

Берлинский университет

Или вот еще: «Мы открываемся курсами по выбору от ведущих преподавателей в своих дисциплинах». Не совсем ясно: это Мартынов и Лукьянова открываются курсами? Действительно, на магазинах сейчас принято писать: «Мы открываемся!» Это тоже, видимо, какая-то калька с английского. Но ведь вы, уважаемые господа, университет создаете, а не бутик нижнего белья открываете…

То же самое можно сказать  и про фразу: «курсы от ведущих преподавателей». Ведь это опять-таки калька – только с рекламных слоганов: «духи от Шанель», «костюм от Кардена». И как можно быть преподавателями, ведущими в дисциплинах?   Я понимаю, что хотели сказать авторы – что это лучшие преподаватели, специалисты в своей области. Но извините, писать «преподаватели ведущие в дисциплинах», можно только совсем не имея чувства языка, совсем превратившись  в «московских англичан». Ведь всякому русскому понятно, что  здесь напрашивается каламбур, так как  преподаватели по правилам нашего языка ведут лекции и семинары, ведут те или иные дисциплины. «Ведущие» по отношению к ним вызывает комический эффект…  Это из разряда шуток: «Аэрофлот» удержал поток пассажиров на высоком уровне».

Замечательно звучит также фраза организаторов СУ: «Мы думаем над возможностями официальной сертификации наших студентов в будущем». Насколько мне известно, сертифицируют  товары, услуги, но сертифицировать студентов никому еще не приходило в голову. Абитуриенты вашего Свободного университета ведь испугаются и воскликнут: «Кузьминов сотоварищи в Вышке хотя бы просто  исключают студентов, а эти собираются сертифицировать! Штрих-коды на лбы что ли ставить будут?»

И еще небольшой совет, который напоследок я как русскоязычный татарин могу дать «англоязычным московским русским»: слово «бакалавриат» в русском языке не имеет множественного числа, поэтому не надо писать: «при отборе заявок предпочтение отдается мотивированным студентам бакалавриатов и магистратур». «Бакалавриат» — это общее понятие, а не институция конкретного вуза и поэтому бакалавриат в ВШЭ, МГУ и СПГУ – это один и тот же бакалавриат, а не три разных.

После всего этого поневоле задумаешься: если всякую фразу на сайте нужно переводить с «рекламно-базарного» и  «либерально-фейсбучного» жаргона на нормальный литературный русский язык, то чего стоит претензия, высказанная на этом сайте: «Мы хотим поддерживать качественное, свободное и доступное высшее образование на русском языке»? Впрочем, хорошо хоть мата нет, ведь если вы заглянете на ФБ-странички некоторых наших «ведущих специалистов-либералов», то увидите, что они заполнены отборной матерщиной напополам с  фразами на английском…

Перед нами ведь – не просто безграмотность, хотя чтение странички СУ и заставляют усомниться: «действительно ли это лучшие преподаватели и так ли уж много потеряла ВШЭ после их увольнения?» (что никоим образом не нужно расценивать так, будто я якобы одобряю увольнение преподавателей по политическим мотивам).

Лейпцигский университет

Перед нами – мировоззренческая позиция. Ясно, что СУ университет собирает под своей онлайн-крышей ярых западников, которые  настолько не уважают свою культуру, что даже родной язык корежат в угоду английским штампам. Очевидно также их  отношение к образованию как к услуге, которую они рекламируют в тех же терминах, что и «продвинутые товары». Это тоже – тенденция современной неолиберальной философии образования, которую воплощают в жизнь западные правительства. Правда, в таком случае не совсем понятно, почему они критикуют господина Кузьминова и администрацию ВШЭ за коммерциализацию высшего образования? Но  логика – вообще не сильная сторона отечественного среднего либерала-западника…

Впрочем, оставим пока  в стороне политические пристрастия организаторов СУ, обратимся к их идеалу свободного образования.

 

***

 

На сайте СУ есть манифест «Свободный университет», где и излагается в общих чертах их идеал. Из манифеста ясно, что  преподавателей, учредивших СУ, подтолкнул к этой мысли переход к  дистанционному онлайн образованию во время эпидемии коронавируса: «Оказавшись на переднем крае глобальной кризисной трансформации, мы обнаружили также, что можем делать свою работу без бюрократических институтов, больше мешавших, чем помогавших нам. Мы узнали, что конференция в интернете уравняла в правах богатейшие государственные структуры и частных лиц. Вдруг забрезжила настоящая академическая свобода».

Они заключают: «Наша задача – выстроить университет заново, избавив преподавателей от всякого административного диктата. Если университет больше не может быть свободным, значит нужен новый свободный университет» и добавляют: «У нас нет кампуса. Мы будем преподавать из дома, будем преподавать из библиотек, мы будем преподавать на летних школах. Мы не прекратим защищать свободу знания и не оставим наших студентов. Нас нельзя изгнать из университета, потому что университет – это мы».

Итак, свободный университет – это для них прежде всего  учреждение высшего образования, где профессорско-преподавательский состав свободен от диктата  администрации вуза (во всех его формах – от кадровой   политики до вмешательства в процесс преподавания). С этим требованием я, кстати, совершено согласен, поскольку по-моему администрация вуза – это техническая служба, цель которой  так организовать учебный процесс, чтоб это было удобно преподавателям и студентам. На этом функции администраторов  — от замдеканов до начальников отделов, проректоров и даже ректора должны заканчиваться.

Главные действующие лица университета – преподаватели и студенты.  Именно их творческое взаимодействие – нерв университетской жизни. Я не меньше либералов из ВШЭ возмущен ситуацией, когда  в университете господствует администратор (зачастую – бывший чиновник, не имеющий отношения к науке и образованию), а преподаватель, уважаемый профессор, иногда – крупный ученый поставлен в положение прислуги  администратора, который и получает в десятки раз больше  и живет вальяжнее и еще относится к ППС по-хамски.

Фрайбургский университет

Но мне непонятно другое: почему наши либералы думают, что   применение новых технических достижений само по себе решит все проблемы? Пусть в СУ преподаватели будут читать лекции из дома и им не надо будет тратиться на проезд к месту работы, а учредителям СИ – на аренду здания. Но им все равно нужно что-то есть, кормить свои семьи, тратиться на покупку книг, разрабатывать учебные программы и пособия, а значит  им нужно получать  зарплату за труд в СУ. Следовательно, СУ должен иметь свой фонд заработной платы  — за счет  пожертвований либо студентов, либо благотворителей и следовательно – должен иметь штат бухгалтерии.

Нужно также кому-то организовывать онлайн-трансляции, летние школы, сессии студентов – значит понадобятся технические работники, называйте их администрацией или как-то еще. Наконец, благотворителям, которые будут давать деньги на СУ, могут не нравиться какие-либо преподаватели, их программы, их взгляды, и тогда они могут вмешаться в академический процесс, поправ все академические свободы не хуже государственных чиновников из министерства и их ставленника — ректора.

Или господин Мартынов убежден, что наши нувориши по природе своей благороднее и просвещеннее, чем чиновники? Переход на онлайн обучение автоматически не решает проблемы отношений администрации и преподавателей,   университета, и государства либо благотворителей (если это частный университет). Как она будет решаться в СУ, его учредители не сообщают.

Также меня несколько удивило горделивое заявление: «у нас нет кампуса. Мы будем преподавать из дома, будем преподавать из библиотек…».

Потому что из него понятно, что основатели СУ не видят принципиальной разницы между университетом как очень специфичным социо-культурным институтом и суммой онлайн курсов частных репетиторов, пусть даже они — самые лучшие преподаватели.

Университет – это некое общее культурное пространство, социальная целостность, сообщество, пронизанное тесными внутренними связями, короче, то, что в англоязычных странах называют «community» (либералам понятнее, когда переходишь на английский язык).  Университет не только образовывает, но и воспитывает, и поэтому он и должен быть сообществом и кампус – это важное, зримое воплощение этого. Кстати, в американских университетах преподавателей просят переехать в кампус, даже если у них есть квартира в городе —  жизнь среди студентов, неформальные контакты обеспечивают передачу того, что  Майкл Полани  называл «личностным знанием» и без чего, по убеждению Полани, не бывает настоящей науки.

Непонимание этого, боюсь, обрекает СУ на то, что он останется еще одним «мыльным пузырем» наших медийных либералов, который поиграет на солнце своими красками, а потом, когда все забудут про новость, тихо лопнет…

 

***

 

Еще один идеал наших поборников «свободного образования» — это свобода преподавателей и студентов  в политическом смысле. Если выражаться совсем уж прямо и без политесов, речь идет о свободе заниматься в университете либеральной, антиправительственной политической пропагандой.

Йенский университет

Нет, самые культурные из либералов, конечно, на словах отрицают это, поскольку кое-что читали о философских основаниях университетского образования в соответствующих работах Фихте, Гегеля и фон Гумбольдта.    Так, Кирилл Мартынов в своем интервью оговаривается: «У нашего проекта нет никакой подоплеки, кроме образовательной. Если многие из нас критично настроены к происходящему в России, это не значит, что мы превратим университет в агитацию».

Но тут же он так формулирует цель деятельности СУ: «Свободный университет, простите за пафос, — шаг к формированию свободного гражданина». Не хорошего профессионала, не критически мыслящую личность, не человека, овладевшего научной методологией, а свободного человека.

А всякий, кто читал статьи Мартынова в «Новой газете», конечно, знает, что свободным человеком он считает лишь бескомпромиссного сторонника капиталистической демократии англосаксонского типа, который, если он живет в «несвободном»  авторитарном обществе, стремится всеми средствами эту демократию установить.  Все остальные для Мартынова и его  соратников – сторонники «людоедских», «нетолерантных», «тоталитарных» взглядов, а не «свободные люди». Если выпускник СУ вдруг заявит, что поучившись в университете, он стал русским националистом, или традиционалистом-монархистом, или неосталинистом, то, думаю, это вызовет у Мартынова ужас. А если выяснится, что преподаватель СУ  по своим взглядам националист или сталинист, то я уверен, что «либералы» из сетевой администрации СУ точно так же избавятся от него, как от них самих избавился господин Кузьминов (тоже, кстати, убежденный неолиберал, только считающий, что «от добра добра не ищут», и  если удается авторитарной политикой фундировать экономический неолиберализм, то не стоит стремиться к большему).

Лично я уверен, что организуемый нашими радикал-либералами «Свободный университет», если, конечно, он просуществует достаточно долго и развернется вширь, будет гораздо более тоталитарным по духу, чем современная ВШЭ.  Всем в России известно, что нет людей более нетерпимых к другим мнениям, чем российские либералы, на словах провозглашающие право каждого иметь свое мнение.

Сколько мы видели случаев, когда уважаемые общественные деятели объявлялись ими «нерукопожатными»  за то, что они хотя бы на йоту отходили от набора стереотипов отечественного либерала (про их отношение к апологетам Сталина или Ивана Грозного я уж и не говорю!) Либеральные преподаватели ВШЭ  здесь не составляют исключения. Я сам в этом не раз убеждался. Дело в том, что меня как публициста левоконсервативных взглядов иногда приглашают выступать с лекциями перед молодежной, «левой» аудиторией (сторонниками КПРФ, «Левого фронта», других левых организаций) в разных городах России.

Не раз и не два  среди моих слушателей оказывались студенты и аспиранты ВШЭ (не только московской, но и, например, петербургской или пермской), и всегда они признавались, что им приходится скрывать от своих сокурсников и преподавателей, что они сотрудничают с КПРФ или симпатизируют неосталинизму, или просто – сторонники социализма и левых идей.  Иначе их ждут обструкция и бойкот, причем не только со стороны других студентов (почти сплошь – радикальных либертарианцев, мечтающих об отменах пособий по безработице и пенсий по старости), но и со стороны некоторых «прогрессивных преподавателей» (которые и внушают им сие «гуманное» отношение к безработным и старикам).

И речь не о 2019-2020, когда по заверениям либералов Вышка стала несвободной, а о 2011, 20012 гг., когда, по их же заявлениям, в Вышке была полная свобода и благодать.

 

***

 

Марбурский университет

Впрочем, даже если бы наши «тоталитарные либералы» были пошире и последовательнее в своих взглядах, это все равно не отменило бы их фундаментальной ошибки. Они не видят разницы между академическими и политическими свободами и считают, что если  в университете ввести академические свободы, то это приведет к либерализации и самого университета и  общества, в котором он существует. Между тем это заблуждение, на практике все получается совсем наоборот. Тот же исследовательский гумбольдтовский университет, который является идеалом для наших либералов, возник и долгое время существовал в Германии (первоначально – в Пруссии), которая была совсем не либеральным государством, а наоборот – воплощением вольфианского «полицайштаат».

Профессоров на должность  там не избирали, а назначали приказом министра. Любая попытка вести с университетской кафедры антиправительственную пропаганду тотчас пресекалась властями. Более того, как известно, Карл Маркс, будучи доктором философии, не сумел получить места ни в одном немецком университете лишь потому, что  имел известность как редактор оппозиционной «Рейнской газеты» (кандидату философии Мартынову в столь идеализируемом им гумбольдтовском университете тоже не нашлось бы места, поскольку он также – редактор отдела оппозиционной газеты).

Я не говорю что это хорошо, я просто напоминаю известный афоризм Козьмы Пруткова: «если на клетке со слоном, видишь надпись «буйвол» – не верь глазам своим».  Иными словами, если университет, на весь мир прославившийся своими академическими свободами, в течение столетия с лишним готовил выпускников, которые вливались в ряды весьма консервативного государства и не пытались его разрушить, если он включал в себя профессоров, которые без особого сопротивления подчинялись  законам и министерству, то может все таки нет прямой связи между развитием академических и политических свобод?

Для осмысления этого феномена полезно обратиться к истории российского образования. Во второй половине XIX века правительство Российской империи задумало очередную реформу университетов, которые доставляли государству столько беспокойств.  Хотя консервативные министры и ректора и «закручивали гайки», запрещали преподавание «новомодных учений», увольняли либеральных профессоров, результат получался противоположный – из стен университетов выходили не лояльные госслужащие, а революционеры-бомбисты (нечто похожее мы видим и сейчас: чем сильнее прессинг в ВШЭ, тем более радикальные либералы «получаются на выходе»).

Министерство, готовя реформу, послало за границу видного историка и юриста Константина Дмитриевича Кавелина, кстати, тоже либерала (хоть и консервативного), покинувшего  Санкт-Петербургский университет после того как он поддержал студенческий бунт 1861 года. Кавелин должен был изучить опыт европейских университетов   и рассказать об этом в ряде статей. В 1863 году  в «Журнале МНП» вышла его статья «Свобода преподавания в Германии»[1], где высказал очень важные мысли, непосредственно касающиеся темы нашего рассуждения.

Он писал, что правительство считает: широкие академические свободы, преподавание с университетских кафедр самых разных учений, в том числе  противоположных идеологии государства, и даже критикующих государство и правительство, неизбежно приведет к тому, что студенты проникнутся духом революции, либерализма, антиэтатизма (собственно, наши антисистемные либералы из ВШЭ и СУ считают так же, но имперское правительство боялось таких последствий, а они — страстно их желают).

Между тем все совсем наоборот. Если не преподавать такие учения в университете, то студент, пишет Кавелин, узнает о них из газеты или от приятеля. Причем он воспримет их однобоко, увлечется ими,  встанет на путь их пропаганды и осуществления. Профессор же,  рассказывая о них с университетской кафедры, подойдет к ним критически, проанализирует их, покажет их сильные и слабые стороны, приведет аргументы в пользу их и аргументы против. Кавелин заключает: «для учащейся молодежи полезно или вредно не то, что она знает, а то, как знает».

И профессор  по-настоящему свободного (в академическом, научном смысле) университета с одной стороны, не имеет права заниматься антиправительственной пропагандой, но с другой стороны – он не обязан и защищать и восхвалять правительство, его действия, и вообще начальство, чего, увы, часто требуют и ждут начальники от российского преподавателя – и во времена Кавелина, и сейчас. «Немецкий профессор на кафедре не есть политическое лицо,  политический деятель, ни в отрицательном, ни в положительном, ни в дурном, ни в хорошем смысле слова – писал русский историк — Он – орган науки, ее исследователь и толкователь».

И это естественно, потому что исследовательский университет – прежде всего научное учреждение.

 

***

 

Пора подвести итоги и попытаться ответить на вопрос, поставленный в названии статьи. Нельзя не признать, что кое в чем наши либеральные критики правы: отечественные университеты всегда (за редкими исключениями в определенные исторические периоды) были и остаются весьма авторитарными учреждениями. Академические свободы, даже если они в них и провозглашались, оставались в них формальностью. Студенты  учились в них без права выбора курсов и преподавателей, по спущенным сверху общим программам (даже устав Вышки в кажущиеся теперь сверхлиберальными медведевские  времена позволял администрации включать студентов в группы без их согласия, если на курс, который они выбрали, записалось мало человек).

В определенном смысле наши университеты  до сих пор являются не столько университетами, сколько механическими суммами нескольких высших школ (факультетов или институтов), готовящих узких специалистов, и соединенных лишь общей надфакультетской администрацией – ректоратом[2].  В них немало хороших, даже блестящих ученых (особенно, в столицах), но они так и не стали в полной мере научными учреждениями, средоточием свободного научного поиска.

Но либеральный политизированный «свободный университет» — тоже не лучшая альтернатива. Мы уже убедились, что в силу особенности ментальности российских либералов, он не менее авторитарен, а может, даже тоталитарен. Такова печальная диалектика нашей действительности: бюрократический, тупой, непросвещенный авторитаризм в образовании приводит к тому, что наша молодежь становится сторонницей не мене узкого, тупого, одностороннего либерализма, подражающее худшим западным образцам. Молодые люди становятся «московскими англичанами», о которых мы говорили вначале – уже разучившимися писать по-русски, так в них глубоко въелась  иностранная грамматика, но пытающимися выдавать себя за «интеллектуальную Россию».

Выход отсюда – создание и  развитие настоящих свободных – не в политическом, а в академическом плане  — университетов, где бы на первом месте было оригинальное научное исследование, а не перепевание западных интеллектуальных мод, не политическая демагогия, как в виде обличения правительства, так и в смысле его восхваления. Только такой университет может помочь готовить не чинуш не вечных, бестолковых «р-р-ревлолюционеров», а консерваторов – разумных, осторожных,  ценящих  традиции, но и умеющих воспринять новое, любящих свою, а не чужую Родину и желающих ей благополучия.  То есть нормальных, честных, спокойных граждан.  Как хорошо сказал об этом Кавелин: «Чтобы из учащейся молодежи могли вырабатываться честные, спокойные граждане, она должна получать основательное, всестороннее образование».

[1] Перепечатана в работе: Андреев А.Ю., Посохов С.И. Университетская идея в Российской империи XVIII — начала XX веков: Антология (учебное пособие для вузов) М.: РОССПЭН, 2011

[2] В моем исследовании по университетскому вопросу (Р.Р. Вахитов. Судьбы университета в России: имперский, советский и постсоветский раздаточный мультиинститут. М.: Страна Оз, 2014) я называю их мультиинститутами

_______________________

Наш проект можно поддержать.

Кандидат философских наук, доцент Башкирского государственного университета (г. Уфа), исследователь евразийства и традиционализма, политический публицист

Похожие материалы

В обязанности России, если она претендует на имперскую миссию, разобраться и отделить обиды от...

Можно быть абсолютно уверенным в том, что для большинства сторонних наблюдателей понятие...

Меньшиковский пласт «Трех разговоров» требует дальнейшей детализации и уточнения – однако уже...

One Comment
 
  1. Александр 19.10.2020 at 00:27 Ответить

    Здравствуйте, уважаемые коллеги,предлагаем бесплатно разместить
    данные о вашей компании в онлайн бизнес-справочнике
    «Весь бизнес РФ». Для этого нужно всего лищь оставить заявку
    на нашем сайте, и наши менеджеры свяжутся с вами в удобное
    для вас время для уточнения деталей. Размещение в нашем
    справочнике — это тысячи новых потенциальных клиентов и партнеров.
    Чтобы оставить заявку, вам потребуется ровно одна минута :
    http://directorybusiness.online
    Успехов в бизнесе!

Leave a Reply