Есть, есть в этом мире все-таки неизменные вещи, и аксиома «англичанка гадит», формулировку которой приписывают чуть ли не Суворову, в число таких вещей входит безусловно. Дело об отравлении разведчика-предателя Сергея Скрипаля и его дочери Юлии ярко подтвердило, что в плане нагадить возможности и желание англичанки по-прежнему солидны и стабильны. А так как на посту британского премьера сейчас трудится миссис Тереза Мэй, одновременно ставшая главным политическим обвинителем по делу Скрипалей, стародавнее выражение приобретает еще и правдоподобный гендерный оттенок.

Ситуация вокруг обвинения нашей страны в использовании  против предателя и его дочери газа «Новичок» (свежее для широких масс слово в химико-фармакологическом очернении России, уже занявшее достойное место рядом с «коктейлем Дюшес») богата огромным набором нюансов и тем для размышления. Коснемся лишь некоторых, самых, на наш взгляд, важных.

Для начала – это дело очень интересно со стилистической стороны. Туманный Альбион всегда был мастерской изысканной, аристократической,  художественно совершенной лжи. III Рейх, вообще взявший у англичан очень многое, в том числе учился у них и искусству пропаганды и выдумывания casus belli, и доктор Геббельс писал с восторженным негодованием: «Англичане во всём мире известны отсутствием совести в политике. Они знатоки искусства прятать свои преступления за фасадом приличия. Так они поступали веками, и это настолько стало частью их натуры, что они сами больше не замечают этой черты. Они действуют с таким благонравным выражением и такой абсолютной серьёзностью, что убеждают даже самих себя, что они служат примером политической невинности. Они не признаются себе в своём лицемерии. Никогда один англичанин не подмигнёт другому и не скажет: „но мы понимаем, что имеем в виду“. Они не только ведут себя как образец чистоты и непорочности — они себе верят».

После передачи Британией американцам желтой майки лидера в англосаксонском сегменте миропорядка, этот сегмент не сразу, но изменил пропагандистские нравы в пользу буйной и не стесненной излишними экивоками наглости, свойственной США как молодой державе. Овеществленное подтверждение данной тенденции – пробирка Колина Пауэлла в ООН. Персонализированное – недавний спикер Госдепа Джен Псаки, явно поставленная на свою должность для демонстрации тотального и глумливого презрения американского истеблишмента к соседям по планете.

Разница между собирательной Псаки как феноменом и собирательным Бушем-младшим, путавшим АТЭС и ОПЕК просто ввиду недостатка знаний, — как между неграмотным крестьянином и декадентствующим  футуристом, получившим прекрасное образование, но пишущим длинные поэмы из различных сочетаний четырех букв, «г», «ц», «ы» и твердого знака.

Кампания послекрымской демонизации России проходила и проходит именно по новейшим американским лекалам. Почти каждый частный случай, от сбитого над Донбассом «Боингом» до олимпийского скандала имени Григория Родченкова, имеет бирочку: «доказательств у нас нет, но это не имеет ровным счетом никакого значения, более того, мы гордимся отсутствием формальных доказательств, ведь если мы что-то говорим – значит, это автоматически становится правдой».

И мировой либертариум, и наш внутренний Запад новый оригинальный юридический принцип «обвинение – царица доказательств» подхватили с восторгом. Так, после трагедии с «Боингом» известный либеральный автор «библеист» Андрей Десницкий нравоучительно писал: «Итогов расследования нет, да и редко такие расследования приводят к однозначной и всеми принятой версии. Не о чем пока говорить? Увы, есть о чем. Есть картинка, обошедшая все мировые СМИ: мужик в камуфляже держит в одной руке зажженную сигарету, а в другой — плюшевую игрушку погибшего в катастрофе ребенка. Рядом стоят такие же хмурые мужики в камуфляже и с оружием, тоже с сигаретами, и пепел падает на обломки и вещи погибших. Или другая картинка: мужик в камуфляже подбирает с земли и внимательно рассматривает чье-то кольцо…Можно обвинять западные СМИ в предвзятости (а какие СМИ не предвзяты?) или строить теории о том, что украинцы или ЦРУ сами все организовали. Но стоит понять одну простую вещь: реальность уже необратимо изменилась, еще до всяких выводов экспертов по катастрофам… Это несправедливо? Безусловно. Причастность России не доказана, и как бы хотелось, чтобы русская весна, возрождение славных советских традиций и вставание с колен — это все было только на собственном глобусе, а на международном — исключительно внутреннее дело Украины, конфликт на ее территории. Но так не получится».

И все-таки страны «старой» Европы  (в отличие от «новой» Восточной, щенячьей восторженной наглостью превосходящей даже самих американцев) в случаях, касающихся непосредственно их, а уже во вторую очередь солидарной евро-атлантической цивилизации, до поры до времени соблюдали совершенно формальный, съежившийся до состояния почти полного отсутствия, но все же какой-никакой политес. То, что англичане, мастера искусной липкой лжи, в деле Скрипаля заняли позицию «виновата Россия, потому что больше некому» — симптом, вряд ли допускающий двойное толкование. Запад целиком, полностью и всеми своими частями в отношении России перешел от роли карточного шулера к амплуа бандита из темной подворотни, с соответствующим уровнем обоснования своих действий.

Внесение же российского руководства в один список с Милошевичем, Хусейном и Каддафи – отныне не фигура речи и не полемическое преувеличение, а практически состоявшийся факт. Факт уже из сферы не политической стилистики, а политической практики, точнее, на стыке между одним и другим.

А что Россия? – хочется спросить, перефразируя рекламный слоган одного из кандидатов в президенты. Самая первая реакция была адекватной происходящему: официальный представитель МИД Мария Захарова назвала выступление Мэй «цирковым шоу», а сенатор Игорь Морозов заявил, что ответной мерой должен быть разрыв дипломатических отношений или их приостановка. А как еще отвечать на фактическое повторение, причем в еще более жесткой форме, австро-венгерского ультиматума Сербии после убийства эрцгерцога Франца-Фердинанда: признать себя либо государством-террористом со всеми вытекающими последствиями, либо государством-банкротом, failed state, неспособным контролировать свои вооружения и спецслужбы и подлежащим существенному ограничению суверенитета для поиска и наказания виновных.

Увы, вторая реакция была уже в духе традиционной «глубокой озабоченности». Все тот же сенатор Морозов начал оправдываться, что «Россия не только прекратила выпуск нервно-паралитических газов, в том числе «Новичка», но и полностью уничтожила все их запасы», а также «выразил мнение, что обвинения в адрес Москвы по делу экс-сотрудника ГРУ Сергея Скрипаля Запад использует для активизации коалиции в Сирии и усиления Североатлантического альянса у границ России» (какая сенсационная неожиданность!).

А глава МИД Сергей Лавров сообщил, что Москва официально запросила у Великобритании доступ ко всем материалам по делу Скрипаля, но получила отказ Лондона, в связи с этим Россия не будет отвечать на ультиматум Британии; при этом, однако, Сергей Викторович отметил, что Россия не виновата в произошедшем со Скрипалем и готова сотрудничать в соответствии с Конвенцией о запрещении химического оружия, «если Соединенное Королевство удосужится и снизойдет до того, чтобы выполнить свои международно-правовые обязательства по тому же документу». Если оправдания перед шулером и готовность сотрудничать с ним еще можно объяснить наивностью, пусть для дипломатов и политиков такое качество в любом случае недопустимо, то аналогичное поведение перед лицом явного и не скрывающего своих намерений бандита наводит на совсем грустные мысли.

Впрочем, весь опыт последних четырех лет заставил бы сильно удивиться как раз изменению реакции по какому-то другому сценарию. Взять хотя бы последнее президентское послание, озвученное 1 марта. Не успели присутствующие с восторженным, а весь мир с озадаченным изумлением ахнуть от новейших российских вооружений, как тему нашего мощного кулака закрыли на вегетарианской ноте: мы это делаем не для того, чтобы победить Запад и вообще соревноваться с ним, а для того, чтобы с ним дружить.

Через несколько дней известный тележурналист Владимир Соловьев выложил в Интернете фильм «Миропорядок -2018», состоящий из нескольких его бесед с главой государства. Из этого фильма оптимисты, считавшие, что по достижению нового уровня военно-технологического развития Россия уж точно сможет образумить Украину, с удивлением узнали, что, по мнению президента, в Донбассе по обе стороны фронта гибнут «наши люди». (Мысль верная в историческом плане, ведь украинцы – это одурманенные русские, но здесь и сейчас крайне неоднозначная и несвоевременная, ведь, к примеру, верный сам по себе тезис «вермахт – это немецкие пролетарии, наши братья по классу, которых Гитлер и его клика гонят на убой» уже в первые дни Великой Отечественной был отброшен как вредный и в конкретных условиях кощунственный.)

А через несколько дней зрители увидели интервью российского лидера американскому телеканалу NBC, предназначенное, в первую очередь, для западной аудитории. Оную аудиторию, помимо прочего,  оповестили, что заявление спецпредставителя президента России по вопросам международного сотрудничества в сфере информационной безопасности Андрея Крутских о том, что Россия скоро будет «на равных говорить с американцами в информационном пространстве» сам президент прокомментировать не может, так как в президентской администрации две тысячи сотрудников и всех их контролировать нереально, вот и кремлевский пресс-секретарь Дмитрий Песков периодически «несет пургу», которую ему никто не поручал.

Говоря языком известного шаблона для демотиваторов, вся российская внешняя политика после Крыма представляет собой мучительную борьбу «дипломатии здорового человека» и «дипломатии курильщика». После очередной мощной волны антироссийских действий или какой-то конкретной заметной акции сначала следует адекватная жесткая реакция (тоже, конечно, далеко не всегда, чаще не следует), но через какое-то время либо вообще сразу же, постскриптумом к жесткости, идут заявления в миролюбии, уверения в готовности сотрудничать, перекладывания ответственности за высказывание с одного официального лица на другое, озабоченности, жалобы на контрпродуктивность «западных партнеров» etc.

Вероятность открытых военных действий с одной из стран, входящих в НАТО, либо являющихся сателлитами блока, сейчас значительно выше, чем семь лет назад. Соответственно, выше и вероятность узнать, что все-таки скажет российское руководство при, отведи Господь,  бомбардировках Москвы. Но только подобный сценарий уже вряд ли позволит откатиться с позиции жесткого ответа к «решительному протесту» либо наоборот.

Поэтому сейчас самое время перейти к стратегии не секундной, а стабильной последовательной жесткости. Вероятность полномасштабной войны это, кстати, не повысит, а как раз снизит. «Дело Скрипаля» — прекрасная возможность для переосмысления военно-дипломатического мировоззрения российского руководства и начала реализации новой линии. Будет ли этот шанс использован? К сожалению, здесь если и можно кивнуть головой, то, скорее, по-болгарски.

Журналист, публицист, критик, политолог, исследователь российско-германских отношений.

Похожие материалы

Допустить на трибуну людей, говорящих простые вещи, имеющие смысл, причем говорящих такие вещи...

Их может быть больше, чем евреев. Больше, чем негров. Чем русских. Чем арабов. Чем китайцев. Потому...

Так называемая сакрализация власти в ее русском варианте свидетельствует не о силе идеи власти или...