«Сначала они тебя не замечают, потом смеются над тобой,
затем борются с тобой. А потом ты побеждаешь
».

(Махатма Ганди)

Не заметить вступления эксцентричного миллиардера Дональда Трампа в президентскую гонку было невозможно, поэтому вашингтонский истеблишмент, политические эксперты и мейнстримные СМИ начали сразу со второго этапа, описанного индийским классиком, ? над несистемным кандидатом (тогда еще отнюдь не лидером рейтингов) всячески потешаться.

Смеяться в эфире ABC, Fox, CNBC или CBS над Трампом стало правилом хорошего тона. Кто над ним не посмеялся, тот вроде как и не поучаствовал в обсуждении предвыборной кампании.

Не потратив практически ни цента своих денег, магнат стал самым цитируемым в СМИ политиком. И тогда он стал делать смелые и иной раз резкие заявления, вполне соответствующие его обещанию бороться с политкорректностью, данному при оглашении решения о вступлении в президентскую гонку.

В какой-то момент показалось, что Трамп все же перегнул палку и дал повод феминисткам, лгбт-активистам и иммигрантам из Мексики воспылать праведным гневом. Пару недель обычные шутки в адрес кандидата перемежались рассуждениями о том, что Дональд Трамп сам себя закопал.

Но именно в это время он стал лидером праймериз. Перед вторыми республиканскими дебатами над ним уже никто не смеялся. На него стали нападать, что и ознаменовало начало второй стадии по Ганди.

Однако и вторые республиканские дебаты Трамп провел блестяще. Казалось, что все сказанное в его адрес соперниками должно было наконец «навести порядок» в предвыборных рядах «слонов». Социологические опросы и фокус-группы предсказывали скорое падение рейтингов миллиардера.

Социологи ошиблись.

Первые атаки на Дональда Трампа привели к результату, прямо противоположному тому, который предсказали. Все первые три места в республиканском рейтинге заняли люди, ранее не занимавшиеся профессиональной политикой. За сохранившим свое первое место Трампом прочно обосновался бывший нейрохирург Бен Карсон, а третьей стала экс-глава компании Hewlett Packard Карли Фиорина.

Губернатор штата Висконсин Скотт Уолкер, молодой, успешный и несомненно перспективный политик, снял свою кандидатуру и призвал своих коллег по партии в большинстве своем сделать то же самое, чтобы с «трампизмом» можно было бороться более эффективно. Возможно, если бы на сцене стояло не десять республиканцев, а 4-5, то времени для деконструкции популистских построений миллиардера было бы больше. Но гарантировало бы это успех ? большой вопрос.

Вот что говорит Трамп практически в каждом своем выступлении и интервью:

«Я не политик. Политики бесконечно говорят и ничего не делают. Я бизнесмен. Я человек действия».

И именно это, судя по всему, и привлекает республиканского избирателя в Дональде Трампе. А следом за ним ? и в Бене Карсоне, который любит повторять:

«Я врач. И позвольте вам сказать, страна наша нуждается в излечении».

Карли Фиорина также говорит о том, что ее принадлежность к бизнес-среде, а не к среде политической, является ее сильной стороной. На дебатах она заявила:

«Страна находится в кризисе. Политики отправили страну в долговую яму. Теперь нам необходим кризис-менеджмент».

Несмотря на то, что сейчас в общенациональных республиканских рейтингах Фиорина откатилась на 5-6 место, она все равно лишь на пару процентных пунктов отстает от Джеба Буша, номинация которого кандидатом от партии еще летом этого года считалась неизбежной. В Айове же, где внутрипартийный отбор пройдет раньше других штатов (1 февраля), бизнес-леди по-прежнему на третьем месте.

И с двузначным отрывом от пелотона идут Трамп и Карсон.

При этом, как показал недавний совместный опрос ABC News и The Washington Post, Дональд Трамп не только остается лидером рейтинга ? от него теперь ждут победы. Среди избирателей, зарегистрированных в качестве республиканцев, а также независимых, склоняющихся к голосованию за Республиканскую партию, 32% опрошенных готовы отдать ему голос. И если ничего непредвиденного не случится, этого вполне достаточно, чтобы победить на праймериз.

Куда более удивительные результаты были получены при опросе убежденных республиканцев. 42% опрошенных считают, что кандидатом от партии станет именно он. И 43% полагают, что из всех республиканских кандидатов у него наилучшие шансы выиграть на общенациональных выборах.

Для сравнения, показатели Бена Карсона 15% и 16%, Джеба Буша ? 12% и 13%, Марко Рубио ? 5% и 11%, Теда Круза ? 3% и 4%, соответственно.

После первых неудачных атак на Трампа возникла тактическая пауза, в ходе которой несистемный кандидат стал желанным гостем на всех главных телеканалах страны. И теперь он говорит медленнее и солиднее, а интервьюеры уже не наскакивают на него, а терпеливо выслушивают его мнение.

трамп.jpg

В издании Washington Examiner появилась статья с говорящим названием: «Паникующий истеблишмент готовится к войне с Дональдом Трампом». На ту же тему пишет и National Review: «Истеблишмент думает о немыслимом ? Трамп может выиграть партийную номинацию». Лучше всего это замешательство прокомментировал обозреватель телеканала MSNBC Джо Скарборо:

«Люди из республиканского истеблишмента впервые заговорили… заговорили неофициально, что этот парень [Трамп] может победить. Я это слышал ото всех. И я больше ни от кого не слышу, что он не может выиграть номинацию».

Появились и первые попытки осмыслить происходящее. Неоконсерватор Дэвид Брукс в своей статье «Добро пожаловать в мир чужаков» пишет на страницах The New York Times, что с распадом двухпартийного консенсуса западный истеблишмент потерял веру в себя, в свою способность анализировать происходящее и действовать:

«Чувствуя неуверенность центристов, волевые люди крайних взглядов делают шаг вперед и захватывают власть… Неуверенный в себе республиканский истеблишмент не может совладать со своими маргиналами, а в действиях ультрас просматривается пламенная убежденность. Джеб Буш выглядит бледно, а Дональд Трамп излучает уверенность».

Бруксу вторит политический историк Джей Кост. На страницах The Wall Street Journal в статье «Политика недоверия» он констатирует:

«Широко распространившийся сегодня скепсис в отношении [политического] опыта вовсе неудивителен… Такое недоверие [к профессиональным политикам] способствует росту популярности чужаков и аутсайдеров, причем не только Трампа и Карсона… В наше время неопытность в политике стала фактически обязательным качеством для кандидатов на высокие посты».

Уж кому-кому, а вашингтонскому истеблишменту сочувствовать как-то не очень хочется. Во-первых, идя навстречу всевозможным лобби и группам специальных интересов, он сам загнал себя в угол. Во-вторых, профессиональный политик, как правило, вызывает у большинства людей примерно те же чувства, что и профессиональный лжец. А слоган «Я не политик!», наоборот, звучит как… хороший политический мем.

В конце концов, икону сегодняшних республиканцев Рональда Рейгана в середине 1970-х обвиняли примерно в том же, в чем сегодня Дональда Трампа. Рейгана называли и «актеришкой», и «губернатором-выскочкой», и тем же самым «чужаком». Да и Движение Чаепития, которое с 2010 года начало захватывать Республиканскую партию и Конгресс, ? это те же самые «не-политики», поднявшие избирателя на борьбу с профессиональной вашингтонской говорильней и коррупцией.

И все же между Рональдом Рейганом и «чайниками», с одной стороны, и Дональдом Трампом, вкупе с Беном Карсоном и Карли Фиориной, с другой, есть одно существенное отличие.

Рейган, «крестный отец» Движения Чаепития Рон Пол, молодые лидеры-«чайники», такие как Тед Круз и Рэнд Пол, какова бы ни была их профессиональная предыстория, не говорили о том, что они не политики. Это люди, которые были вдохновлены прежде всего идеями ? верховенства Конституции, свободы, минимального правительства и т.д.

Трамп же говорит нечто совершенно другое. Он настаивает на неполитическом подходе к решению стоящих перед Америкой проблем и задач, исповедуя применение бизнес-методов, а не политических процедур. Получилось в корпорации ? получится и в государстве. Хватит политики ? пришло время для кризисного управления. Для рациональной бюрократии, если по Максу Веберу.

О том, насколько успешно может быть применен такой подход в управлении государством, спорят уже очень давно. Да и разбираться с данным конкретным предложением предстоит не нам, а американцам. Но так ли рационален и благотворен этот подход во внешней политике?

Сформулируем острее: безопасен ли он?

* * *

На первый взгляд, кажется, что американская внешняя политика действительно страдает от излишней идеологической нагрузки, от политического раскола и непрерывной борьбы партий и ветвей власти.

Можно, разумеется, во всех действиях США видеть желание прикарманить чужие ресурсы, но эта модель полна и непротиворечива лишь в исполнении юмористов, да и то юмористов талантливых. В конце концов, борьба за ресурсы (свои и чужие) ? естественная функция государства. Вопрос состоит не в том, что за ресурсы надо бороться, а в том, каким образом за них бороться, и какая стратегия является наиболее перспективной.

Ближний Восток переполнен ресурсами, но как вести политику на Ближнем Востоке, согласия в Америке нет. Администрация Обамы пошла на сближение с Тегераном, но немедленно вызвало бурю протестов со стороны неоконсерваторов, которых в свою очередь обвиняют во всех грехах как реалисты, так и либертарианцы. Что касается торговли с Юго-Восточной Азией и странами АТР, то даже внутри Демократической партии нет согласия относительно того, до какой степени торговля в транстихоокеанской зоне должна быть свободной.

Уже упомянутые неоконсерваторы, чья идеология уходит корнями в неотроцкизм и довольно радикальные баптистские секты, породили несколько доктрин и концепций, которые повлияли на поведение США в мире в гораздо большей степени, чем цена на ближневосточную нефть. Пресловутая однополярность мира после холодной войны и явный тупик в борьбе с мировым терроризмом ? прямые следствия доктрины Вулфовица, разработанной неоконами.

Неприятности на территориях бывших советских республик, в частности, в Грузии и Украине, в немалой степени были вызваны применением нашими «партнерами» на практике учения под названием транзитология и их верой в то, что конечной точкой транзита должно стать воцарение демократического режима. Хаос на Ближнем Востоке был «приготовлен» по тому же рецепту…

Концепция внешнеполитического реализма в его классическом изводе также имела свои темные оборотные стороны. Неслучайно в год 40-летия окончания вьетнамского конфликта Генри Киссинджера подвергают во многом заслуженной критике за многолетнюю изоляцию Ирана, а также за жертвы полпотовского режима в Камбодже. Но даже насквозь циничная концепция, согласно которой всякая мораль из международной политики изгоняется, как чуждая ей сущность, все равно остается идеологически заряженной. Представление о том, что для защиты национальных интересов США необходимо создать должные противовесы всем потенциально сильным игрокам, по сути своей является лишь стратегией, взятой в свое время на вооружение одной из фракций Республиканской партии.

А поскольку для осуществления партийной и фракционной борьбы необходимы финансовые средства, вокруг профессиональных политиков неизбежно возникает узаконенная коррупция в виде лоббизма, а иной раз коррупция вполне криминальная.

И все это не могло не надоесть американским гражданам. Отсюда и популярность Дональда Трампа, обещающего все «порешать» силами одного эффективного менеджера.

37710684d40e82fe6e5e8ab32203d4cd.jpg

При этом возникает законный вопрос, а не станет ли только хуже, если все усилия лоббистов и союзников столкнутся между собой не через спор двух политических партий и трех ветвей власти, а непосредственно в Овальном кабинете Белого Дома? Отослать всех куда подальше и решать всё по своему менеджерскому усмотрению уже не получится. Одно дело выиграть на собственные средства выборы, совсем другое ? пытаться примирить иной раз взаимоисключающие интересы, скажем, Израиля и Саудовской Аравии, России и Германии, Пакистана и Индии, Китая и Японии, особенно учитывая, что многие из перечисленных стран являются кредиторами Соединенных Штатов.

Но давайте представим себе идеальный случай. Вообразим, что Трамп достаточно изворотлив, чтобы одновременно и лавировать между партнерами по мировому сообществу, и быть в каждом конкретном случае надежным и договороспособным лидером.

Собственно говоря, Дональд Трамп сегодня ссылается именно на свою деловую хватку, лидерские качества и мастерство переговорщика, когда говорит, что его «отношения с Путиным будут абсолютно превосходными». Как следует из интервью кандидата телеканалу Fox News, он видит в Путине прежде всего делового человека и прагматика, сильного и уважаемого лидера, с которым можно найти общий язык ? язык экономики и выгоды.

Для российской публики после полутора лет западных санкций это подобно глотку свежего воздуха. С самого начала санкционного противостояния эксперты и медиа утверждали, что экономические интересы стран Запада очень быстро возьмут верх над идеологией, и спор о Крыме и востоке Украине быстро забудется, как нестоящее упоминания недоразумение. Однако время шло, а Запад продолжал демонстрировать идеологическую сплоченность.

И вот за океаном появляется сильный кандидат в президенты, который исходит из интересов, а не из идеологии ? потому что он «не политик, а бизнесмен». И этот человек делает ожидаемый нами вывод: с Путиным отношения у него будут превосходные. При этом даже мейнстримные американские СМИ уже спокойно проглатывают эту риторику. А уставшие от вашингтонских бюрократов избиратели продолжают поддерживать несистемного кандидата, повышая наши шансы по-деловому договориться с США.

Наконец-то? Сбылось? Получилось?

Не будем торопиться.

Государства отличаются от корпораций хотя бы тем, что над корпорациям существует законодательство, так что не всякая сделка, совершенная между двумя, как принято говорить, хозяйствующими субъектами к их полному взаимному удовлетворению, законна. И у правоохранительной системы почти всегда хватает сил призвать к порядку корпорации, которые пренебрегают законом.

Государства, по идее, также должны подчиняться закону ? международному праву. Однако все наднациональные органы, которые существуют в мире, гораздо слабее серьезных государств, так что силу к ним можно применить лишь при согласии многих объединиться против одного, да и то не всегда. Попытка «призвать к порядку» любую ядерную державу силой может стоить миру очень дорого. Применение же силы в отношении слабого государства иной раз происходит и без согласия остальных членов мирового сообщества. При этом ссылки на нормы международного права, как правило, носят лишь риторический характер.

Так кто же помешает договориться по-деловому двум сильным странам по конкретному вопросу, даже если это идет вразрез с международным правом?

Никто не помешает.

И пусть в данном конкретном случае это кажется скорее преимуществом, нежели недостатком, в дальнейшем эрозия международного права может выйти боком любой из сторон. Если России и США можно сделать так, как им удобно, то почему того же (или похожего) нельзя сделать, скажем, Пакистану и Саудовской Аравии или Индии и Китаю? Да даже Ирану и Турции? А если то, что удобно упомянутым странам, неудобно США и/или России? Как решать вопрос? Силой? Или продолжать надеяться на деловую хватку Владимира Путина и Дональда Трампа?

Что ж, недаром все мировые войны возникали на фоне эрозии международных норм и правил.

Поэтому в международных делах важнее всего договариваться не столько о взаимных разменах, временных союзах и разделе сфер влияния, сколько об общих для всех правилах игры.

Сделать это крайне сложно, потому что никакого международного Следственного Комитета или ОМОНа не существует. А с распадом пост-ялтинского мира перестала действовать и система сдержек и противовесов, построенная за годы противостояния СССР и США. И придется строить новую. Такую, которая будет работать хотя бы в большинстве случаев.

А это и есть грубое определение политической системы.

Очень хорошо, что в США вашингтонским ястребам приходится считаться с деловым парнем, уважающим нашего президента и готового отринуть старые идеологические догмы и пойти на контакт с Россией.

Важно на радостях не допустить полного небрежения долгим политическим процессом выстраивания пусть хоть сколь-нибудь справедливого мирового порядка.

Потому что такой процесс ? это долгосрочная стратегия. А договориться с Трампом, равно как и с любым другим президентом США, ? лишь тактическая задача на ближайшие пару-тройку лет.

Писатель, политолог, публицист, специалист по современным США

Похожие материалы

А.П. Бородину удалось создать образ талантливого, решительного, энергичного, работоспособного,...

Богословскую сердцевину либерализма составляет наиболее радикальное из возможных отвержение...

Главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие...