Ленин завещал похоронить себя рядом с могилой матери в Петербурге, но вот уже почти целый век его бальзамированное тело лежит на Красной площади в Мавзолее из красного гранита. И никто не решается предать его земле. Причина – нежелание злить ностальгирующий по временам СССР электорат, который в пребывании тела вождя на поверхности земли видит свидетельство того, что с ним, с этим советофильским электоратом, новые власти еще считаются.

Но, помимо причин политических, есть, вероятно, причины мистические. Ленин не похоронен отчасти потому, что он еще не совсем умер. А не умер потому, что до сих пор не понят по-настоящему. Что на самом деле он хотел сотворить с Россией? Во что ее превратить? Какую цивилизацию создать взамен той, что была разрушена Гражданской войной и военным коммунизмом? Что он имел в виду, когда говорил о диктатуре пролетариата? Какой смысл вкладывал в выражение «Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны»?

Многое из того, что писал Ленин, имело чисто прикладной политический интерес. Он всегда мыслил и действовал как расчетливый игрок. «Материализм и эмпириокритицизм» он писал, как известно, для того, чтобы выбросить из партии Богданова со товарищи. «Что делать» – для того, чтобы избавиться от экономистов и нетвердых «искровцев». «Государство и революция» – чтобы нанести удар каким-то мобилизационным возможностям Временного правительства.

Но что влекло его лично, какую цель он перед собой ставил? Зачем ему, образованному дворянину, выпускнику Казанского университета, была так уж нужна диктатура пролетариата? Вопрос, разумеется, не к одному Ленину. Почему все эти интеллигенты, инженеры, профессора и публицисты так потянулись к социал-демократии, к тому движению, к той идеологии, которая вроде бы не очень допускала если не их участия, то их верховной роли?

Ну хорошо, им всем не нравился самодержавный строй. Почему не вступить в ряды либерального земского движения, поддержать «Союз освобождения», затем стать членом одной из либеральных партий? Ну даже при наличии социалистических убеждений – почему не стать народным социалистом, или же, на худой конец, социалистом-революционером с верой в особую миссию интеллигенции? Почему надо было фактически отрекаться от своего реального социального происхождения и создавать партию пролетариата, партию того класса, к которому большинство ее лидеров не имело никакого отношения?

Думаю, в этом и есть загадка большевизма, загадка ленинизма, и если мы ответим себе на эти вопросы, то совершим серьезный рывок в сторону понимания сути того социального эксперимента, который был проведен со страной в течение XX века. В конце 1890-х годов внутри интеллектуального сообщества Петербурга состоялся небезынтересный спор между либеральным публицистом Людвигом Слонимским и марксистом Марком Ратнером.

Слонимский критиковал теорию прибавочной стоимости, изложенную в «Капитале» Маркса, в том числе и по той причине, что эта теория якобы не подчеркивает важную роль интеллектуального труда, то есть науки, в производстве капитала, оседающего затем в кошельке предпринимателя. Ратнер отвечал с цитатами из «Капитала» в руках, что Маркс прекрасно учитывал роль интеллектуального труда, и даже настаивал на том, что выражением «рабочий класс» он описывает не только человека физического, мускульного труда, но также и участвующего в производстве наемного интеллектуала.

Но если это так, то почему «пролетариями» мы должны называть обязательно людей, стоящих у станка, а не людей, разрабатывающих эти самые станки? Но если это так, то разве не должны мы совсем иными глазами взглянуть на идею «диктатуры пролетариата»? Совсем не абсурдной должна показаться мысль, что она должна была быть отнюдь не диктатурой промышленных низов, но авторитарной властью научно-технической интеллигенции, опирающейся действительно на эти самые рабочие низы, но при удержании в сознании только им понятной высшей цели.

А высшая цель – это общество, в котором постоянный и неуклонный прогресс науки, не отягощенный ни корыстными экономическими расчетами, ни заботами о социальном равновесии, ни религиозными табу, будет обеспечивать постоянный и неуклонный переток людей из низшей, «рабочей», то есть мускульной, страты в страту высшую, интеллектуальную. В том числе за счет автоматизации производства, расширения сферы массового образования, переподготовки кадров и т. д.

Переводя этот идеал на наши сегодняшние реалии, можно сказать, что самым близким аналогом «диктатуры пролетариата» казалась бы диктатура Академии наук над остальным обществом, при условии, что, освобождаясь от бремени отчужденного труда, ряды этой Академии наук в союзе, скажем, с Академией художеств расширялись бы до бесконечности, пополняясь новыми и новыми кадрами. Братья Стругацкие в своих ранних повестях попытались художественно запечатлеть этот идеал в виде Мира Полдня, и советские интеллигенты буквально влюбились в него, не сознавая, что перед ними – та самая «диктатура пролетариата», которая с кровью и болью пробивала себе дорогу в 1920-е годы.

Это я все говорю к тому, чтобы показать: Ленин еще не умер, Ленин еще живет в надеждах и мечтах тех трудящихся, кто хочет жить вот в такой идеальной Новой Атлантиде (вспомним великую утопию XVII века Фрэнсиса Бэкона), в которой не все жители занимаются наукой, но все работают и живут ради прогресса научного знания, даже если до времени вынуждены исполнять иную, не самую в данный момент интересную работу. Конечно, этот идеал еще обязательно воскреснет в истории, но я, тем не менее, ожидаю этого «воскрешения Ленина» без всякого оптимизма.

И об этом надо сказать несколько слов. В фильме «Сталкер» Андрея Тарковского есть момент, когда герой Кайдановского предостерегает Писателя в исполнении Солоницына от того, чтобы пойти в заветную комнату простым коротким путем. Понятно, что это метафора религиозного отношения к истории – простым путем в истории не ходят. Попытка воссоздать Новую Атлантиду в виде «диктатуры» якобы пролетариата за счет установления cоветской власти с одной стороны и электрификации с другой привела к безжалостному уничтожению как бы лишних, не нужных для этой утопии групп населения – военной аристократии, казачества, купечества, почти полному истреблению духовенства.

Уже после смерти Ленина лишним и мешающим достижению социального рая оказалось крупное крестьянство.

И кончилось все это тем, что в 1930-е годы сама идеологизированная часть марксистской интеллигенции наконец с ужасом для себя обнаружила, что в отсутствие вот этих якобы лишних сословий она осталась один на один с хищной и безжалостной новой номенклатурой, выходцами, как правило, из мелкого крестьянства, которая в этих интеллигентах небезосновательно видит причину своих несчастий.

Вот к чему приводит в истории прямой путь к социальной мечте, вот чем оборачивается каждый новый рывок в попытке приблизить Новую Атлантиду. И оказывается, что этой утопии не хватает дворянской чести (она ушла вместе с самим дворянством), не хватает экономической смекалки (она погибла вместе с купечеством), ей явно недостает чувства трансцендентной истины (она загнана в подполье вместе с духовенством). И каждое истребленное этой утопией сословие мстит за себя классу-гегемону, которым, как мы уже говорили, на самом деле является этот самый «мыслящий пролетариат».

Повторится ли попытка возрождения этой утопии? Обязательно, ибо она и есть движущая сила всего социального прогресса, от этого никуда не деться. Означает ли это, что Ленин – в символическом, конечно, смысле – поднимется из своей могилы? Я в этом абсолютно убежден. Только слова будут какие-то новые. Не «диктатура пролетариата», но, скажем, матриархат.

Придут с Запада какие-нибудь новые философы, которые скажут, что победе социальной утопии мешают сильные, здоровые, властные и сексуально активные мужчины. И если их всех отправить в гости к Харви Вайнштейну, то в этом случае лишенным воли к власти, обращенным к познанию и культуре интеллектуалам обоих полов будет легко и просто жить на этом свете, без риска оказаться в подчинении у очередных «неприятных классов» – финансистов, силовиков, теневиков, каких-нибудь братков и т. д. и т. п. Ну что, разве мы не видим, что там, на Западе, Ленин уже практически воскрес, правда, зовут его иначе и говорит он немного другими словами.

Но вспомним снова Сталкера: короткий путь в истории – самый опасный. В прошлый раз, в XX веке, Зона нас остановила. Но далеко не факт, что она захочет остановить нас снова, в веке XXI. Бороться с соблазном очередной легкой социальной победы придется нам самим.

Источник: https://vz.ru/opinions/2020/4/22/1035622.html?fbclid=IwAR3fQ1-NHwJAe4LpHl_5XhufYD5kdrbXp7EFALCZeCGwWJDpuITs3aWxfx8

Историк философии, политолог, доцент философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.
Председатель редакционного совета портала "Русская идея".

Похожие материалы

Мы гордо вещаем о "своём собственном пути развития", но при этом изо всех сил стараемся не отстать...

Складывается впечатление, что Горбачёв оказался в состоянии, которое англичане называют splendid...

Если чета Нуланд-Кейган в компании других неоконов и либеральных ястребов снова выдвинутся на...

One Comment
 
  1. Жупиков В. В. 11.05.2020 at 18:48 Ответить

    предисловие:
    Резе́ц — режущий инструмент, предназначен для обработки деталей различных размеров, форм, точности и материалов…(Wikipedia)
    Основное свойство — отделение и/или разрыв целостности предмета, с целью дальнейшего, удобного применения этого предмета.
    Основное назначение ножа, как разновидности резца, аналогично, т.е. обработка бытовых и пищевых предметов для нужд жизнедеятельности человека.
    Вторичное его предназначение (с гуманитарной точки зрения) — это применение ножа для не бытовых обработок, а как оружие…

    Вопрос того, что идеи Ленина не умерли и в будущем (¿ближайшем) следует ожидать её возрождение на практике эволюционного движения вновь, якобы потому что поднимется по спирали истории на новый качественный этап уже в виде (говоря проще) якобы диктатуры академических «пролетариев» (хм, ¿или например «пролетарского» матриархата [феминизма??])…
    И то что этого сейчас пока нет — затишье перед бурей, по причине (по автору) «не понимание до конца идеи Ленина (истинного ленинизма)
    * я это правильно понял так, как изложил автор?

    хм, Подобное кажется вполне возможным, и даже очень.
    И главное тут, как я понял — это (пардон) не-до-понимание глубинных идей (хотелок) Владимира, который Ильич?
    [ цитата:
    … А не умер потому, что до сих пор не понят по-настоящему. Что на самом деле он хотел сотворить с Россией? Во что ее превратить? Какую цивилизацию создать взамен той, что была разрушена Гражданской войной и военным коммунизмом? Что он имел в виду, когда говорил о диктатуре пролетариата? Какой смысл вкладывал в выражение «Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны»? … ]

    (мысли в сторону:
    читая эти вопросы, так и вспоминается, прошу прощения, Главный Буржуин, который так и не узнал главной военной тайны мальчиш-кибальчиша… )

    А не кажутся ли подобные вопросы темы — это попытка автора «за деревьями не видеть (скрыть) лес»?
    Идет ¿случайное (или умышленное?) дробление понятий и увод от истинного смысла понимания вопроса возникновения будущих «Диктатур».

    итак по порядку:
    — Что на самом деле он хотел сотворить с Россией? Во что ее превратить?
    * в общество социальной справедливости (в буквальном смысле этого слова)
    ** при этом, особо и обязательно следует учитывать когда? после чего началось даже не управление, а переход к лигитимизации новой власти? Что (кто) мешало утверждению управлению страной?

    — Какую цивилизацию создать взамен той, что была разрушена Гражданской войной и военным коммунизмом?
    * «взамен той…» Той — это какой? К октябрю 17 года фактически уже не было Единой Великой Империи!
    1) Царь свергнут через Его отричение и арестован.
    2) В столице (как минимум) Двое-Властие, не считая тотального разгула Анархистов.
    3) идет Мировая война на территории страны.
    4) все национальные окраины имели уже свои органы власти самоуправления и имели тенденцию к отделению от центральной власти в столице…
    … это еще не касаясь экономического вопроса состояния той территории, которая называлась Империя.
    ** это всё было ещё до начала гражданской войны.
    А вот чтобы это всё прекратить, исторически было неизбежна Гражданская война на первом этапе и военный коммунизм потому и военный, что это был этап выхода из гражданской войны…

    — Что он имел в виду, когда говорил о диктатуре пролетариата?
    * диктатура новой власти — это неизбежной и обязательный этап после любой (любой, Карл!) революции.
    И так как Октябрь — провозглашал главной целью «социальное, экономическое, политическое и культурное освобождение от неравенства — рабочих (пролетариев) и крестьян, то подобная Диктатура и была объявлена, как Диктатура тех ради кого она старалась, т.е. пролетарской…

    — Какой смысл вкладывал в выражение «Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны»?
    Советская власть — это как орган госуправления и воплощения в жизнь одного из главных принципов социализма:
    «от каждого по способностям, каждому по (его же) труду».
    Вот она! Главная хотелка, которая до сих пор не может быть принята, а значит и понятна Главному Буржуину — это «социальная справедливость».
    Эту Задачу-хотелку основного принципа, (внимание!) деклоративно (ещё раз внимание!!!) никто не отменял. Ни Сталин, ни Никитка, ни дорогой наш Леонид Ильич, ни Андропов, ни Черненко…
    Отсюда автору и следует танцевать.

    А теперь о самом главном:
    Всякая новое революционное возрождение диктатур под лозунгами «идей Ленина» (пишу в кавычках) не важно за примат каких прав, пусть даже это будут Академической ли, Матриархатной ли диктатур либо ещё каких иных — были есть и будут инет одну единственную основу.
    Этой причиной служит со-ци-аль-но-е не-ра-вен-с-т-во.
    Это и есть главная тайна Мальчиш-Кибальчиша, то бишь Ленина.

    PS за сим остаюсь «социально пассивный, не молодой обыватель земли русской, жителя одного из хуторов Кубани.

    PPS в свете последних событий, в дополнение к Диктатуре Академических «пролетариев», не мешает добавить угрозы-ы-ы «Медицинско-биологической», а ещё круче «Цифровой Диктатуры»

Leave a Reply