Далеко не все консерваторы родились консерваторами — многие успели побывать реформаторами, порой радикальными, и даже революционерами. Консерватизм — это не просто ностальгия по прошлому, но желание сохранить его, включая собственные успехи и достижения, ставшие историей.

Японскую консервативную революцию 1868 г. Мэйдзи исин (устоявшийся перевод «реставрация Мэйдзи» односторонен по сути и создает превратное представление, так что лучше вовсе обойтись без него) сделали молодые люди в возрасте от 20 до 40 лет. Старшие из них продержались у власти недолго, плюс-минус десять лет. Одни взбунтовались с оружием в руках (Сайго Такамори), другие попытались вести оппозиционную политику (Итагаки Тайсукэ, Окума Сигэнобу), третьи пали от рук противников (Окубо Тосимити). Младшие: Ито Хиробуми, Ямагата Аритомо, Кацура Таро, если называть только самых известных — оказались прагматичнее и осторожнее. Именно они определяли политику Японии на протяжении нескольких десятилетий, вплоть до Первой мировой войны.

В ХХ веке всех их называли консерваторами. Под их руководством было создано современное — в варианте до 1945 г. — японское государство, жестко централизованное, «вертикальное», авторитарное, хотя и с декорумом конституционной монархии, модерное и вестернизированное технологически, традиционное — точнее, традиционалистское — идеологически.

Объявляя в январе 1868 г. о начале радикальных перемен, 15-летний император Мэйдзи (правил с 1867 г. по 1912 г.; девиз его правления, ставший посмертным именем монарха, переводится как «просвещенное правление») по подсказке своего реформаторского окружения туманно обещал некое народное представительство. Только через 21 год, в 1889 г. он «даровал» подданным Конституцию, составленную по прусскому — самому консервативному — образцу под руководством Ито, который в правящей элите слыл едва ли не «либералом» (каковы же были остальные!). Годом позже в стране появился парламент, если не совсем декоративный, но почти безвластный и непопулярный. Всеобщее избирательное право японцы получили только в 1928 г., японки — после Второй мировой войны. В Японии конца XIX века политика считалась ремеслом «четвертого сорта» — после военной службы, государственной службы и бизнеса. Людей у власти это устраивало.

Консерваторы, включая штатских, подняли престиж армии на небывалую высоту в обществе, но постарались отстранить профессиональных военных от принятия политических решений и даже от влияния на них. Ямагата был маршалом, военным министром, начальником Генерального штаба и заслужил титул «отца японской армии», но куда больше совершил на гражданской службе — как министр внутренних дел, дважды премьер-министр и трижды председатель Тайного совета. Японские консерваторы всегда делали акцент на «службе»: службе государству и императору, если не уравняв офицера с врачом и судью с учителем, то дав всем им одинаковый статус — одинаковый не по рангу и престижности, но по сути. Созданная ими в последней четверти XIX века система государственной службы — не знающая сословных преград, но жестко бракующая негодных (квалификационные экзамены), не слишком высоко оплачиваемая, но стабильная и почетная, жестко иерархичная и коллективистская — существует и сейчас. Пережив много внешних реформ, по сути она не слишком изменилась. По сути она консервативна.

Не будем однако забывать, что все эти «консерваторы» были реформаторами, радикальными и рискованными. Им предстояло потрясти все основы многовекового государства: отобрать центральную власть у всемогущего сёгуна, а местную — у князей; упразднить систему исторически сложившихся княжеств и заменить ее нарисованными на карте префектурами; ликвидировать деление на четыре сословия (самураи — крестьяне — ремесленники — торговцы), обеспечив формальное равноправие, но оставив реальную власть за сословием, к которому почти все они принадлежали, — за бывшими самураями; лишить этих же бывших самураев гарантированного рисового «пайка» и заставить их зарабатывать; переодеть соотечественников в европейское платье; пустить в страну «рыжих варваров» и учиться у них. А также жестко подавлять всех несогласных с государственной политикой, не взирая на происхождение и социальный статус.

 japan_2.jpg

 Иллюстратор: Хадия Улумбекова


Подавляемые — тоже консерваторы, но иного, пассеистического типа — не только ностальгировали, но отчаянно сопротивлялись. Поэтому отличительной чертой «мэйдзийского» государства стала доведенная до совершенства система воспитания, внушения и подавления: школа, армия, полиция, суд, цензура, коллективная ответственность. Честная и верная служба гарантировала уважение и скромный, но стабильный достаток, с неплохой защитой от случайностей и даже начальственного произвола. Человек вне службы мог рискнуть и выиграть, но ему ничего не гарантировалось. Человеку, пошедшему против системы, гарантировались все возможные неприятности.

С началом ХХ века к мэйдзийским реформаторам пришла твердая уверенность, что они уже всё сделали, причем сделали хорошо. Япония вошла в «клуб великих держав» единственной не-белой и не-христианской страной. У нее «всё как у людей»: император, конституция, кабинет министров, парламент, политические партии, верховный суд, армия и флот, полиция, дипломатические миссии, университеты, ордена, титулы, колонии (правда, пока мало) и газеты. Есть даже оппозиция. Наследие «феодального прошлого» искоренено: никто не носит мечей, кроме людей в мундирах; нет ограничений, кому носить одежду какого цвета и из каких тканей; большая часть замков снесена или отведена под казармы; можно исповедовать и проповедовать христианство, не опасаясь смертной казни; можно выезжать за границу и общаться с иностранцами.

Всё сделано — значит, больше никаких преобразований не нужно! Разве что расширить диапазон наград за верную службу и ужесточить меры против потрясателей основ. Это настроение прочно овладело состарившимися реформаторами, которые законно любовались своими достижениями — признанными во всем мире — и искренне не понимали тех, кому этого казалось мало. Придя к власти молодыми, энергичными и амбициозными, они не задумывались о том, что могут состариться, ослабеть и утратить связь с действительностью, степень изменчивости которой тоже явно недооценили. Они не растили и не воспитывали преемников — на системном уровне, ограничиваясь личной и вполне «феодальной» преданностью, как в связке Ямагата-Кацура. Они оставались у власти до последних дней жизни — не только желая «умереть на посту», но и просто боясь выпустить возжи из рук.

Ситуация повторилась в начале 1990-х годов, когда состарилось поколение консерваторов, пришедшее в политику после Второй мировой войны в качестве молодых реформаторов. Сегодня из него остался только 96-летний Накасонэ Ясухиро, негодовавший, когда в возрасте 85 лет не был включен родной Либерально-демократической партией в список кандидатов на очередных парламентских выборах. Удалившись на покой, он утратил власть, но не авторитет, и периодически произносит несколько веских слов, к которым прислушиваются. Люди этого поколения укрепили созданный их предшественниками военно-политический союз с США, нормализовали и развивали отношения с КНР, установили партнерство с Единой Европой, «замирились» с Азией, обеспечили слаженную работу политиков и чиновников, добились высочайшего уровня внутренней безопасности, окончательно разложили «левую» оппозицию, при них произошло «экономическое чудо», а японская культура получила мировое признание. Чего же еще желать?

Похоже, они тоже собирались жить и править вечно, не думая о смене, и вырастили в лучшем случае своих сыновей и зятьев, самых блеклых политиков начала нового тысячелетия — не будем называть имена, хотя в их числе бывшие министры и даже премьеры. Либерально-демократическая партия, созданная в 1955 г. в результате объединения консервативных сил как «вечно правящая», проигрывала выборы и теряла власть в 1993 г. и 2009 г. С декабря 2012 г. либерал-демократы снова у власти — похоже прочно. Премьер и глава партии Абэ Синдзо — внук премьера и сын министра иностранных дел — далеко не худший из «наследников». Настоящий консерватор, сочетающий амбициозные планы на будущее с оттенком националистического ностальгического пассеизма. Но что из созданного или достигнутого им захотят сохранить его политические дети и внуки?..  

Доктор политических наук. Профессор университета Такусеку (Токио, Япония). Автор 30 книг

Похожие материалы

А.П. Бородину удалось создать образ талантливого, решительного, энергичного, работоспособного,...

Богословскую сердцевину либерализма составляет наиболее радикальное из возможных отвержение...

Главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие...