Русская Idea неоднократно обращалась к теме патриотизма, тому, какими новыми смыслами наполнился патриотизм после «русской весны». В недавней статье Бориса Межуева и Любови Ульяновой эта тема была разобрана на примере конкретной истории – в связи с конфликтом в городе Севастополь вокруг горы Гасфорта. Наталья Холмогорова продолжает этот сюжет в своем интеллектуальном расследовании.

 

***

Четыре года назад отгремела Русская Весна, вскоре поспешно и боязливо переименованная в «Крымскую». События, в то время казавшиеся однозначной победой, триумфальным восстановлением исторической справедливости, со временем приняли иной облик. Для множества людей, ориентированных на Россию и русских, заря «русского мира» вспыхнула лишь затем, чтобы смениться бесконечной ночью.

Впрочем, и «Крымская весна» — название не случайное: полуостров Крым – единственное место, где победа «русского мира» выглядит неоспоримой. Крымчане много лет мечтали о возвращении в Россию – и, в подавляющем большинстве, приняли это возвращение с радостью и энтузиазмом. И теперь, четыре года спустя, едва ли кто-нибудь из них об этом жалеет. Преимущества пребывания в составе России для жителей Крыма очевидны, и они с гордостью называют себя российскими патриотами. Особенно верно это для жителей Севастополя – города, никогда и не мыслившего себя иначе, чем частью России.

Однако и здесь не все гладко. Став городом российским не только по духу, но и по закону, Севастополь столкнулся с новыми вызовами и проблемами – проблемами, из которых, быть может, и жители «материковой» России смогут извлечь для себя нечто поучительное.

Основной конфликт, определяющий общественную жизнь Севастополя на протяжении этих четырех лет – это борьба градозащитников и экологов за сохранение исторического облика города и окружающих природных ландшафтов. Горожане активно выступают против хаотической застройки, сноса исторических зданий, вырубки заповедных лесов. Словом, против хищнического отношения к их родным местам, когда среда обитания севастопольцев рассматривается лишь как источник легкой наживы.

Движение за сохранение природной и культурной среды сложилось и активно действовало здесь еще до присоединения Севастополя к России. Еще в «украинскую» эпоху возникли движения «За чистый Севастополь» и «Застройки.нет»: первое занималось борьбой с хаотичными городскими свалками, второе – выступало против незаконной застройки в заповедных зонах. Характерно, что именно активисты этих движений в марте 2014-го активно поддержали Русскую Весну. Любовь к родному городу эти севастопольские патриоты, порой обобщенно называемые «чаловцами», не отделяют от любви к России. А негативный эпитет «украинство» означает для них прежде всего хищнический капитализм: отношение к земле, ландшафтам, природным богатствам или историческим памятникам исключительно как к «трофеям» и источникам прибыли.

Увы, после 2014-го года Севастополю пришлось узнать, что «украинство» не чуждо и Российской Федерации.

За возвращением в Россию закономерно последовал передел собственности – прежде всего, земли. В Севастополь пришел российский строительный и туристический бизнес. И уже более трех лет город сотрясают конфликты между теми, кто хочет заработать на Севастополе – и теми, кто здесь живет. Вплотную к морю, закрывая необъятный простор и преграждая местным жителям доступ на пляжи, встают плотным строем бетонные многоэтажки. У градозащитных организаций «Служу Севастополю» и «Севастопольская оборона» дел сейчас не меньше, чем в «украинскую» эпоху, и жизнь не менее напряженная. Застройка Солдатского пляжа, грозящая отрезать местным жителям доступ к морю; борьба вокруг заповедного урочища Ласпи и в районе мыса Сырач, где некая фирма, связанная с российским миллиардером Ротенбергом, пытается выстроить пансионат – вот лишь самые громкие истории, в которых жизненные интересы севастопольцев сталкиваются с бизнес-интересами «варягов.

Одной из таких историй стала борьба за гору Гасфорта – тем более любопытная, что в роли «варягов» выступает здесь не большой бизнес, не миллиардеры из списка «Форбс», а некоммерческая организация, видящая основную свою миссию в поддержке и пропаганде российского патриотизма. И организация очень колоритная: мотоклуб «Ночные Волки».

 

Место действия

Гора Гасфорта (или, в просторечии, просто «Гасфорта») – возвышенность высотой 217 метров, расположенная в пятнадцати километрах от Севастополя, на левом берегу реки Черной. Северный склон ее порос дубовым и можжевеловым лесом, южный и восточный склоны – кустарником. У подножия горы раскинулось искусственное озеро с прозрачной, как хрусталь, водой, любимое севастопольскими рыболовами за изобилие щук, окуней и даже раков.

Гасфорта создает особый микроклимат. Температура здесь летом ниже, чем в среднем по городу – и в июльско-августовский зной именно отсюда ветры несут прохладу в юго-восточные пригороды Севастополя. Здесь, на Гасфорте, сохранилась реликтовая роща можжевельника древовидного высокого – растения, занесенного в Красную книгу. Севастопольские экологи говорят об уникальной флоре и фауне этой местности, потеря которой нанесла бы всему севастопольскому региону серьезный экологический ущерб.

Гора Гасфорта – не только природный, но и исторический памятник. Она пережила ожесточенные сражения; две войны оставили на ней свои метки. В 1855 году, во время обороны Севастополя, на этой высоте стоял Казанский полк 16-й пехотной дивизии под командованием полковника Всеволода Гасфорта, от которого гора и получила свое имя. В этих боевых действиях участвовал 15-тысячный сардинский корпус: жизни двух тысяч итальянцев, пришедших воевать на чужую землю, унесла холера, и в 1882 году соотечественники перезахоронили их на месте, где находились итальянские боевые позиции. На вершине горы итальянцы возвели часовню из балаклавского мраморовидного известняка. Так у этого места появилось еще одно название: Итальянское кладбище. Во время Великой Отечественной войны часовня была разрушена, но в 2004 году на её месте установлен мемориал.

Зимой 1941-1942 года здесь также шли кровопролитные бои: бывали дни, когда высота по три раза в день переходила из рук в руки. У подножия горы установлен памятник воинам 7-й бригады морской пехоты, павшим в боях с фашистскими захватчиками. По сей день сохранились вырытые в горе окопы и ходы сообщения, а в земле можно найти множество проржавевших осколков – живую память о войне.

В 1977 году у подножия горы началось строительство горнодобывающего предприятия. Именно к этому времени относится создание искусственного озера. Однако есть предположение, что строительство велось лишь для отвода глаз, с целью скрыть от недружественных спутников-шпионов возведение поблизости другого, секретного объекта – Запасного пункта командования ЧФ («Объект 221») на случай ядерной войны. В 1980-е годы из-за протестов экологов и севастопольцев (уничтожение горы Гасфорта радикально поменяло бы в худшую сторону климат Байдарской долины) рудоуправление прекратило свои работы. А после распада СССР и почти готовый «Объект 221», и маскировавший его недостроенный «рудник» были заброшены – и можжевеловые рощи, так много пережившие, вновь обрели покой. Решением севастопольской Горадминистрации земли вокруг горы Гасфорта были отнесены к землям природоохранного, историко-культурного и рекреационного назначения. Это означает, что любая хозяйственная или коммерческая деятельность на них сильно ограничена.

Осенью 2014 года, когда Украина почти прекратила водоснабжение Крыма, и полумиллионному городу грозило остаться без воды, на помощь Севастополю пришло Гасфортовское водохранилище. 400 тысяч кубометров чистой воды, сброшенной из искусственного озера в реку Черную, помогли с минимальными для города потерями преодолеть кризис.

Из всего этого понятно, почему севастопольцы так дорожат горой Гасфорта и ее окрестностями, почему хотят, по возможности, сохранить их в первозданном виде.

Украинские власти не угрожали горе Гасфорта; но пришла Россия, и на это сказочное место вдруг объявились неожиданные претенденты.

 

«Волки» в городе

С «Ночными волками» севастопольцы впервые познакомились в 2009 году, когда состоялся первый мотопробег «Москва – Севастополь». Тысячи мотоциклистов, проехав колонной через Россию и Украину, остановились у подножия горы Гасфорта, где – перед развалинами недостроенного рудника, использованными как декорации – состоялось грандиозное байк-шоу.

В дальнейшем это мероприятие повторялось из года в год. Каждое лето, в годовщину освобождения Севастополя, территория площадью около семи гектаров у горы Гасфорта и на берегу водоёма превращалась в площадку для ревущих мотоциклов, выступлений рок-групп, огненных шоу и выполнения сложных трюков. Была у байк-шоу и нескрываемая политическая составляющая: не случайно в один из мотопробегов лидер «Волков» Хирург (Александр Залдостанов) взял с собой флаг России, подаренный ему Владимиром Путиным. В символике байк-шоу, в риторике его организаторов явственно звучало: Севастополь – часть России, и Россия об этом помнит.

Любопытно, что, несмотря на это, украинские власти не чинили «Волкам» препятствий. Напротив: территорию для байк-шоу бесплатно предоставляло Балаклавское рудоуправление, принадлежавшее украинскому олигарху Вадиму Новинскому, оно же обеспечивало мероприятие электроэнергией и вывозило мусор. Украинский мэр Севастополя Сергей Куницын создал специальный оргкомитет для помощи байкерам в проведении праздника. Тесными и дружескими были отношения Хирурга и с последующими мэрами «украинского» периода. Как видно, несмотря на образ несгибаемого бунтаря в черной коже, «вожак стаи» на удивление легко находил общий язык с людьми по обе стороны баррикад.

Так или иначе, для севастопольцев ежегодные байк-шоу стали красочным приветом от России, живым напоминанием о ней. И понятно, почему российских байкеров здесь неизменно встречали радостно и с энтузиазмом.

В дни Русской Весны «Ночные волки» — прежде всего, местное отделение мотоклуба – активно участвовали в севастопольских событиях, охраняя подъезды к городу. 12 марта в сопровождении «Волков» в город приехала первая гуманитарная колонна – семь фур гуманитарной помощи из России: продукты, теплая одежда, средства защиты для тех, кто холодными ночами дежурил на блокпостах. Залдостанов поддерживал севастопольцев воззваниями и воинственными интервью, а впоследствии рассказывал красочную историю о том, как лично передал Путину обращение Чалого с просьбой принять Севастополь в состав России – однако «оно запоздало, решение по Крыму и Севастополю президент уже принял».

И вполне понятно, что в первые месяцы после возвращения в Россию «Ночных волков» встречали в Севастополе как дорогих гостей.

Однако тесное соседство и постоянное общение привело к тому, что имидж байкеров в глазах севастопольцев начал меняться к худшему. «Волки» стали показывать зубы.

2015-2016 годы в Севастополе ознаменовались несколькими громкими скандалами с участием «Ночных волков». Так, «волки», приехавшие в Севастополь из «материковой» России, брали подряды на строительство, дорожные работы, озеленение города – и выполняли работу некачественно, причем складывалось стойкое впечатление, что большую часть выделенных средств подрядчики кладут к себе в карман. Детский праздник, организованный «волками», обернулся странным шоу, которое привело город в такое недоумение, что федеральный экспертный центр «Петербургская политика» назвал его одним из главных для Севастополя негативных событий года.

Одной из самых громких и неприятных историй стало нападение «волков» на базу 810-й бригады морской пехоты. По сообщениям СМИ, 3 сентября 2015 года в одном из ночных заведений несколько подвыпивших мотоциклистов «наехали» на военнослужащего-контрактника. Но тот в одиночку с ними справился. Байкеры решили отомстить – и на следующий день 50 человек на мотоциклах подъехали к КПП части в Казачьей Бухте и попытались прорваться внутрь, чтобы разыскать и «наказать» обидчика. Однако, услышав, что караулу отдан приказ стрелять на поражение, «волки» отступили. В цитадели русских моряков, в городе, где морская пехота – едва ли не главный живой символ славы и доблести, трудно вообразить более эффективный способ поссориться с «местными» и настроить их против себя.

Но главным предметом спора – так сказать, горой преткновения – стала территория горы Гасфорта и ее окрестностей, на которую «волки» попытались наложить лапу.

В мае 2015 года между правительством Севастополя и МАНО «Ночные волки» был заключен договор об аренде территории в 267 гектаров сроком на 9 лет. Такое решение тогдашнего губернатора Сергея Меняйло неприятно поразило севастопольцев – по многим причинам.

До сих пор «волки» использовали лишь 7-10 гектаров территории, вплотную прилегающей к заброшенному руднику – и только три дня в году. Правда, жители соседней деревни Морозовка жаловались на пьяные дебоши байкеров; но в целом ежегодные байк-шоу не мешали жить соседям и не вредили местной экологии. Теперь же «волки» отхватили солидный кус в 26,7 квадратных километров – и в постоянное пользование. Что они намерены делать с этой землей – оставалось неясным: на общественных слушаниях по аренде никакой концепции развития территории они не представили, а обязательные по закону охранные ограничения и обременения в договоре прописаны не были. Удивляло и даже возмущало и то, что, согласно договору, земля досталась «волкам» практически бесплатно: они должны были платить всего 0,1% от ее нормальной арендной стоимости.

Вот почему городское Заксобрание, во главе с героем Русской Весны, знаменитым севастопольцем Алексеем Чалым, выступило с протестом против этого решения и обратилось в Генпрокуратуру с просьбой проверить арендный договор на соблюдение норм федерального законодательства.

Генпрокуратура, вполне предсказуемо, обнаружила, что договор нарушает множество федеральных нормативов… но на том дело и застопорилось. Дальше началась оживленная переписка между различными инстанциями, а также медиа-война, потоки компромата и даже вызов от Хирурга на дуэль (!) – над которым, впрочем, Чалый только посмеялся. Однако, несмотря на многочисленные нарушения, право аренды за символическую плату осталось за «волками». 

Спор вокруг горы Гасфорта длится уже два с половиной года. «Волки» не собираются выпускать из пасти добычу – и предлагают различные планы освоения полученной территории.

Первоначальные планы «волков», озвученные еще до получения земли в аренду, были довольно скромными. Байкеры обещали устроить на горе музей полковника Всеволода Гасфорта, несколько спортивных площадок, авто- и мототрассы, проводить там игру в «Зарницу», новогодние елки, выпускные вечера и другие спортивные и праздничные мероприятия для детей и подростков.

Однако, заполучив землю, «волки» кардинально изменили и расширили свои планы. Детские мероприятия из них исчезли вовсе. Зато, под общим названием «Военно-спортивный парк «Патриот»», появились: гостиничный комплекс, парк аттракционов, многоуровневый паркинг на 6 тысяч машиномест, фуд-корт на 5 тысяч посетителей, ремонтный центр для мотоциклов с мойкой и складом, спа-комплекс, два пансионата коттеджного типа, аквапарк… и так далее, и тому подобное – всего не перечислишь. А также «объекты незавершенного капитального строительства в архитектуре постмодернизма», «пост-апокалиптические инсталляции», «симуляторы военной техники» и «интерактивные патриотические арт-объекты». При этом гостиницу, автостоянку и ремонтный центр для мотоциклов предполагалось разместить в непосредственной близости от водохранилища.

Воплощение этого плана в жизнь означало большие амбиции, еще большую прибыль… и практически полную гибель природного ландшафта горы Гасфорта.

Севастополь вскипел. Лидеры общественного мнения резко высказывались против «военно-спортивного парка» на территории горы. Общественные слушания, на которых байкеры, явившись толпой, закрикивали и освистывали своих оппонентов, лишь подлили масла в огонь.

В следующий вариант проекта, представленный в начале 2017 года, Хирург и его товарищи внесли косметические изменения: кафе и бары превратились в «комплекс общественного питания», ВИП-зона для корпоративов – в «зону сценического комплекса», и так далее. Это помогло лишь отчасти: формально общественные слушания прошли в пользу «волков» — но начались активные коллективные протесты жителей Байдарской долины, прилегающей к горе Гасфорта.

Посмотрев на всё это, Министерство обороны, под эгидой которого «волки» планировали строить свой «военно-спортивный парк», от этой идеи отказалось.

Но не отказались от своих планов сами «волки». Потерпев неудачу в Министерстве обороны, они решили привлечь на свою сторону Министерство спорта. Соответственно, будущий «военно-спортивный парк» превратился в «многофункциональный спортивно-патриотический центр». В чем разница – пока сказать мудрено: развернутого плана «волки» до сих пор не представили. Однако можно предположить, что суть останется прежней – лишь названия изменятся так, чтобы соответствовать уже не «военно-патриотическому», а «спортивно-патриотическому» дискурсу. «Ночные волки» вцепились в гору Гасфорта мертвой хваткой – и не собираются разжимать зубы.

 

Хаос против космоса

Конфликт вокруг горы Гасфорта не ограничивается лишь вопросами о праве на аренду, прибыли и сохранении местной экологии. Есть у него и концептуальная, идеологическая составляющая.

«Ночные волки» — организация патриотическая. По крайней мере, так они себя постоянно рекомендуют. «Наш МС – мотоклуб патриотов!» — читаем мы на официальном сайте «волков». Слово «патриотический» постоянно присутствует в названиях их проектов и мероприятий. И, защищая свои планы на гору Гасфорта, они упирают именно на их идеологическое значение: здесь, мол, дети и молодежь будут учиться Родину любить! Здесь ощутят свою причастность к славе русского оружия, почувствуют себя воинами и проникнутся истинно русскими ценностями, противостоящими «Евросодому» (любимое словечко Хирурга). Кто против парка «Патриот» на заповедной горе — тот, очевидно, против России! Не случайно в материалах «про-волчьих» СМИ, посвященных конфликту вокруг Гасфорты, противников строительства обвиняют в бизнес-связях с Украиной и чуть ли не в желании устроить в Севастополе второй Майдан.

Такие громкие заявления, естественно, вызвали у севастопольцев внимание и интерес к тому, как именно «волки» пропагандируют патриотизм – и что за патриотизм они продвигают.

И ощущение сложилось… как минимум, неоднозначное.

Байк-шоу на Гасфорте привлекали и радовали севастопольцев – но воспринимались так же, как обычно воспринимаются рок-концерты или цирковые представления. То, что дает возможность на вечер-другой вырваться из обыденной жизни и побывать в ином мире, чуждом, пожалуй, не очень понятном, но ярком и красочном. Здесь можно развлечься, «оттянуться», «оторваться на полную катушку»… но в этом мире жить? Или отдавать ему в «обучение патриотизму» своих детей?

Причудливые «пост-апокалиптические» стальные конструкции; проржавевшие советские паровозы и скульптуры, и тут же – футуристические машины, напоминающие мир «Безумного Макса»; ревущие байки, их бородатые хозяева, покрытые татуировками, в странных кожаных «прикидах», похожих на лохмотья оперных разбойников; оскаленные волчьи головы, черепа, огонь, рев моторов, грохот «тяжелой» музыки, все это – вперемешку с высокопарными и не слишком осмысленными лозунгами, гремящими из мощных динамиков… Такова атмосфера на шоу «Ночных волков». Динамично, живописно, очень впечатляюще… но причем тут любовь к родине?

Однако именно так представляют и воплощают в себе патриотизм «Ночные волки».

Не случайно они любят «постмодернистскую архитектуру», «инсталляции» и прочие приметы современного искусства. Вся их идеология и эстетика – порождение постмодернизма, нарочито парадоксальное сочетание несочетаемого.

«Хотя клуб, безусловно, нес в себе бунтарское начало, тем не менее, он всегда опирался на Православные корни и историю нашей страны», — так описывают себя «волки» на титульной странице своего сайта (орфография сохранена). Бунтарское начало – и православие? Такое возможно: но сочетание нетривиальное и нуждается в объяснении. Может быть, «волки» видят себя наследниками ушкуйников, Ермака или Стеньки Разина? Но объяснений не будет: это нужно просто принять.

Парадоксальна сама роль «патриотов» и «хранителей скреп», принятая на себя байкерами – представителями не просто субкультуры, а субкультуры, в основе своей враждебной обществу, подчеркнуто воинственной, анархичной, часто даже криминализованной. Парадоксально сочетание «темной» эстетики и символики – волчьи головы, огонь, черепа, обилие черного цвета – и постоянных апелляций к традициям, религии, нравственности. Парадоксальны политические взгляды самого Хирурга, в которых подчеркнутая верность православию сочетается с преданностью СССР, государству, где сотни православных стали мучениками. Характерно, что друг и идеологический «спонсор» Залдостанова, пишущий для него тексты речей – Александр Проханов: идеолог, для которого «священное безумие» стало некоей визитной карточкой, во взглядах которого можно найти все, кроме рациональности и последовательности.

Недоверие к разуму, оборачивающееся принципиальной иррациональностью, нарочитая парадоксальность, упор на визуальные образы и символические жесты, попытки слепить «франкенштейна» из обломков разных идеологий, культур, концептуальных систем, в целом поверхностность и доминирование игрового, развлекательного начала – вот яркие приметы постмодернистского политического бытия. В постмодернистском мире отсутствует иерархия: в нем ничто, по большому счету, не важно, ничто не серьезно. Нет разницы между правдой и «пост-правдой», между реальным действием и красивым жестом, сражением и мотопробегом, разбомбленным домом и «инсталляцией». Главное, чтобы было зрелищно.

Такой постмодернистский патриотизм в России достиг своего расцвета к концу 2000-х годов, в «эпоху Суркова». Сейчас, пожалуй, его популярность уже клонится к закату. Может быть, не случайно между «Ночными волками» и властью возникло заметное охлаждение: в 2017 году, впервые с 2012 года, «волки» не получили президентских грантов.

Но, если для «материковой» России патриотизм постмодерна уже уходит в прошлое – для Севастополя, прожившего четверть века вне России, он попросту непонятен и чужд.

 

На гостей из России Севастополь – и особенно севастопольцы – еще в «украинскую» эпоху обычно производили сильное, очень положительное, но необычное впечатление. «Очень советский город, но в хорошем смысле советский!» — говорили, вернувшись оттуда, одни. «Люди там намного более русские, чем у нас в России!» — говорили другие.

Это ощущение, возможно, правильнее всего объяснить так: в Севастополе не прекращался модерн. Болезненно пережитого Россией разрыва между советской и пост-советской эпохой, потери корней и экзистенциального провала 1990-х в нем не произошло.

Быть может, способствовало этому то, что Севастополь никогда не ощущал Украину своей страной. Вокруг бушевали украинские 1990-е, не закончившиеся и в 2000-х – но эти бури не затронули сердце Севастополя, не заставили растеряться или отчаяться: он, переживший две обороны, умел затвориться в себе и сохранить свое самостояние. Слишком своеобычна индивидуальность этого города, слишком насыщенна его история, слишком тверд и прочен внутренний стержень – живая память о доблести русских воинов на суше и на море. Большевики не сломили его – не смогли сломить и «свидомые».

Севастопольцев не нужно «учить патриотизму». Чтобы стать патриотом в этом городе, достаточно в нем жить – и ходить по городу с открытыми глазами. Не случайно альтернативные патриотические проекты, созданные самими севастопольцами, не требуют строить что-то новое, не предполагают ни арт-объектов, ни инсталляций – в них речь идет о восстановлении и приведении в порядок исторических памятников, пришедших в упадок при украинской власти. Даже не о «сохранении исторической памяти» — в сохранении нуждается нечто слабое или болезненное; а здесь память о прошлом жива и сильна, достаточно ей не мешать.

Севастопольцам не нужно объяснять, с надрывом и с вычурными метафорами, что между Российской империей, Советским Союзом и нынешней Россией существует преемственность. Им эта преемственность дана в ощущениях. Они живут в мире, где прошлое неразрывно связано с настоящим. И очень серьезно. В этих краях, где каждый клочок земли полит кровью, где лесная почва до сих пор щетинится ржавыми осколками, прошлое – не тема для постмодернистских игр.

Мир Севастополя – все еще мир модерна: светлый, прямой, рациональный, заинтересованный в движении вперед, а не в прыжках и плясках на месте. Костяк города – по-прежнему военно-техническая интеллигенция, и ценности Севастополя – её ценности. Не случайно в дни Русской Весны лидером и символом города стал Алексей Чалый – ученый, изобретатель, «технарь в свитере», из тех, кто предпочитает разговор короткий и по делу. В «Стратегии развития Севастополя до 2030 года», подготовленной соратниками Чалого, мы встречаем картину модернистской утопии: город-полис, живущий на принципах самоорганизации, город, в котором важен и каждый человек в отдельности, и «сообщество севастопольцев». Город для людей, зеленый и просторный – в котором леса и водоемы, составляющие более половины территории Севастополя, должны остаться лесами и водоемами, а не пасть жертвами неуемных застройщиков. Пространство, в котором любовь к своему городу, к его «особости» и уникальному лицу, неотделима от любви к России.

Неудивительно, что патриотизм «инсталляций», трескучих речей и кривляющихся людей в волчьих шкурах, жаждущих развернуть на заповедной горе свой прибыльный бизнес, вызывает у севастопольцев глубокое недоумение и неприязнь. В таком «патриотизме» они не узнают Россию, к воссоединению с которой стремились.

 

В конфликте вокруг горы Гасфорта мы встречаемся с еще одной закономерностью, для «материковой» России странной, почти непредставимой.

«Волков» поддерживает исполнительная власть – губернаторы, назначаемые из центра, и правительство. Но противостоят их планам силы, которые в России воспринимаются как безусловно сервильные, неспособные ни к какой самостоятельной позиции: Заксобрание, большинство в котором составляют депутаты от «Единой России», и ОНФ. «Единороссы» и «Народный фронт» решительно отстаивают интересы города и его жителей – это же какая-то фантастика!..

Однако такое положение вещей куда нормальнее того, к которому уже привыкли в России – привычного положения, когда «патриотизм» полностью сливается с покорностью властям и позой: «Чего изволите?» Как видно, горький украинский опыт научил севастопольцев, что Родина и власть – не одно и то же, и ради блага Родины порой необходимо жестко отстаивать свою позицию и перед высокопоставленными чиновниками, и перед крикливыми официальными или полуофициальными «патриотами».

Эта патриотическая или консервативная «оппозиция» в Севастополе совершенно несхожа с привычной нам оппозицией либеральной. Она не борется с властью ради борьбы, не исповедует принцип «чем хуже, тем лучше», не стремится быть «хоть с чертом, лишь бы против Путина». Она вообще не борется _против_. Ее борьба – только _за_. Во имя своей страны и родного города – с «варягами», равнодушными к чести и славе русского Севастополя.

Возникновение такой «оппозиции» в России кажется чудом. Быть может, такое парадоксальное благодеяние оказало Севастополю пребывание в составе Украины – государства откровенно чужого, если не враждебного, где город научился надеяться только на себя.

Удастся ли центростремительным силам растоптать этот дух консервативной демократии и привести севастопольский политический ландшафт к «общероссийскому знаменателю»? Или он выстоит – и, быть может, его опыт распространится на другие российские города и регионы?

Трудно сказать. Борьба между исполнительной и законодательной властью в Севастополе продолжается. Последняя новость оттуда – судебный иск, поданный губернатором Дмитрием Овсянниковым против спикера Заксобрания Екатерины Алтабаевой (на днях отклоненный судом). Проект парка «Патриот» на горе Гасфорта снят с повестки дня – но сама гора осталась в распоряжении «Волков», и они явно не собираются выпускать ее из лап. Эта история – как и история Русской Весны в целом – еще не закончена.

Российский общественный деятель, переводчик, журналист

Похожие материалы

Екатерина Алтабаева была выдвинута во второй состав Законодательного Собрания по избирательному...

Сейчас еще есть шанс эволюционным путем пройти нынешний кризис, но для этого администрации следует...

Я и раньше задумывался о феномене короткометражного кино. После просмотра трех фильмов Веры...