Четвертый форум Бердяевских чтений, организованный фондом ИСЭПИ, носил название «Россия и Азия». Он проходил 17-18 августа 2015 года на самом удаленном в сторону юго-востока участке российской территории – тихоокеанском Приморье, на острове Русский, в помещении расположенного на нем Дальневосточного федерального университета. Тихоокеанское спокойствие не помешало разгореться острой дискуссии между участниками, среди которых были, в том числе, и очень именитые гости из азиатских стран – КНР, Сингапура, Республики Корея, Японии, Индии, Малайзии и Турции. 

Но основные полемические копья кидали друг в друга российские коллеги – те, кто полагал, что Россия найдет себя в Азии и на Востоке, и те, кто в этом сомневался. Категорических западников на форуме не было, но зато присутствовали непримиримые самобытники – и не случайно, имя Вадима Цымбурского и название его концепции — «Острова России» — возникали в ходе спора не один раз. Что и понятно, «Остров Россия» так эффектно ассоциировался с островом Русский. Гости из Азии, между тем, менее всего на свете были преисполнены каких-то паназиатских мечтаний, и, скорее, рассуждали об особом, в данном случае особом от других государств Востока, модернизационном, пути своих стран. 

Под самый занавес форума коллектив РI в лице Василия Ванчугова и автора этих строк представил коллегам два новых выпуска альманаха «Самопознание». Напомню, что прошлые номера были посвящены темам сакральной географии и значению Крыма в российской истории, философии «свободы и силы» Ивана Ильина, а также Константину Леонтьеву как родоначальнику особой школы отечественного консерватизма. 

Хочу представить читателям «РI» содержание четвертого и пятого номеров нашего издания.

 

№ 4: «На перепутье. Новый исход к Востоку?» 

Примерно лет шестнадцать тому назад в знаменитой статье покойного политолога Сэмюэля Хантингтона «Одинокая сверхдержава» я прочитал поразившие меня строки. Хантингтон говорил, что союз России и Китая, которого так страшится Вашингтон, едва ли состоится, потому что Москва побоится стать «младшим партнером» Пекина. В 1999 году эта мысль, вполне тривиальная сегодня, казалась еще удивительной – во-первых, было очень трудно представить, что нацеленная на интеграцию в Европу Россия сможет неожиданно развернуться в сторону Азии, а, во-вторых, что нам придется в этом случае поступиться амбициями «белого человека» и согласиться на евразийскую гегемонию Китая. Сегодня, однако, сценарий Хантингтона является главной темой для обсуждения в экспертных кругах: может ли Россия окончательно сменить вектор своего развития и стать азиатской державой, понимая все сложные в культурном отношении последствия данного разворота. 

Этой теме посвящен и четвертый выпуск альманаха «Самопознание», который называется «На перепутье. Новый исход к Востоку?». Его составлению предшествовала плодотворная дискуссия на сайте «Русская Idea», посвященная вопросу о том, можно ли найти ценностное сближение с Китаем и другими азиатскими странами, или же нас объединяют с ними только общие, экономические и геостратегические, интересы. В России самой популярной внешнеполитической концепцией является политический реализм: сторонники этой доктрины и являются сегодня главным защитниками российско-китайской сделки: в частности, председатель президиума Совета по внешней и оборонной политике Федор Лукьянов в интервью нашему изданию авторитетно говорит о том, что никакая ценностная компонента не нужна для сближения с Пекином, поскольку китайцам, в принципе, все равно, каких ценностей придерживается Москва. И в этом, можно допустить, – их выгодное отличие от европейцев, которые в истории с санкциями, пошли против собственной выгоды, поддавшись давлению Вашингтона. 

Ценности – это ведь не просто чистые идеи, это в первую очередь – инструменты элитной интеграции, наднациональной и даже зачастую – внеконфессиональной. Но после краха марксистского коммунистического проекта в России невозможно найти какое-то серьезное ценностное основание для объединения китайских и российских элит, помимо следования общим интересам своих стран.

Однако другие авторы альманаха, и в первую очередь, Василий Ванчугов, который описывает в своей статье интереснейший политико-управленческий проект Института Николаса Бергрюэна, доказывают, что сама концепция «мягкой силы», теперь столь модная на Западе, позволяет уйти от простой дихотомии «ценности» vs «интересы». Американские стратеги, обеспечившие в конце Холодной войны столь выгодный для них во всех отношениях союз с Китаем, были чистыми «реалистами» — ни о какой ценностной интеграции с элитой коммунистической диктатуры они и не помышляли. Однако сегодня некоторые эксперты пытаются дополнить эту старую геоэкономическую связку, которую в свое время хотели даже назвать «Большой двойкой», некой разновидностью теории конвергенции – в данном случае политической: США и Западу в целом следует перенять что-то хорошее от китайской меритократии, а Китаю, соответственно, попытаться продвинуться в сторону западной демократической модели. 

Не если такая же концепция «конвергенции» может работать и в отношениях Москвы и Пекина, то это значит, что у философов, политических аналитиков, культурологов имеется свое поле для деятельности, и международные отношения не должны сводиться лишь к взаимным расчетам прибылей и убытков.

Может быть, нам, по совету философа Олега Кильдюшова, стоит присмотреться к особенностям китайской бюрократии, благо к качеству собственного чиновничества у нас есть серьезные претензии, может быть, как рекомендует историк и писатель Вячеслав Рыбаков, следует продумать, какие черты могла бы усвоить российская демократия от китайской идеократии в ситуации, когда вызову подвергается сама способность нации отстаивать свой независимый от Запада исторический путь? 

Но в первую очередь следует выслушать, что думают о России и ее духовном наследии наши азиатские коллеги – причем не только представители Китая, но также Индии, Японии и других стран дальнего Востока. Из интервью философов Чжана Байчуня (Китай) и Мотохару Тохомиро (Япония) мы с удивлением узнаем, насколько высоко ценится русское философское наследие на Востоке и, главное, что оно способно служить в том числе и объединяющим фактором для китайских и японских интеллектуалов. 

Кто знает, может быть, Институты Бердяева по всему миру были бы лучшим ответом на ту экспансию «мягкой силы», которую ведут с Запада многочисленные институты продвижения демократии и открытого общества, а с Востока – Институты Конфуция. А что современный мир может открыть в произведениях Берядева?  Я думаю,  размышления о том, как индивиду остаться свободным при его включенности в некое «Общее дело» — ведь это фактически центральная проблема русского консерватизма и русской философской мысли в целом. И мы видим, что эта проблематика цепляет коллег с Востока больше, чем столь продуманный и интеллектуально изощренный западный индивидуалистический рационализм. 

Кстати, если уж мы задумались о какой-то новой русской духовной миссии на Востоке, стоит немного погрузиться в историю прошлых христианских миссий: и поэтому, для иллюстрации главной темы, мы публикуем в заключении статьи протоиерея Дионисия Поздняева и филолога, литературоведа Николая Котрелева о людях, пытавшихся сблизить Азию с христианским миром. Одним из этих людей, как выясняется, был венецианский купец Марко Поло, который помимо географических и коммерческих интересов, реализовывал и геополитическую задачу – он хотел сделать империю монголов союзником в войне с наступающим на Средиземноморье исламом. В этом проекте видится что-то похоже тому, что мы пытаемся достичь сегодня.

 self-knowledge_4-5.jpg

№ 5: «Обернувшиеся на Восток» 

Русская философия традиционно была обращена в сторону Европы, а «русская идея» в интерпретации Достоевского, Вл. Соловьева и Бердяева оказывалась нацелена на духовное объединение или же преображение Запада. О Востоке и об Азии русская мысль думала реже, и, тем не менее, Восток периодически занимал русских мыслителей. Более того, в некоторые периоды нашей истории Россия начинала воспринимать себя как по преимуществу «азиатскую» державу. Русские, надо признать, всегда мечтали кого-то объединить – то славян, то пролетариев всех стран, то угнетенные народы мира, то сторонников традиционных ценностей.  

Было время, в конце XIX – начале XX в., когда многие выдающиеся умы нашего Отечества мечтали объединить всю Азию под скипетром русского Царя. Этих людей в западной историографии принято называть «восточниками». О том, кем были эти «восточники» и кому мы обязаны происхождением этого термина, рассказывает в своей статье в представляемом вниманию читателя пятом выпуске альманаха «Самопознание» московский историк Лекха Жукова. Она подтверждает ранее высказанную нами гипотезу, что слово «восточник» почти никогда не употреблялось для самообозначения, в том числе и теми мыслителями, кто – как князь Эспер Ухтомский или же писатель и путешественник Сергей Сыромятников – действительно звал Россию на Восток. Между тем, статьи этих людей могли оказывать влияние на воображение молодого поколения деятелей русской культуры, и можно допустить, что одним из тех, кто был захвачен идеей «восточного» призвания России, был и молодой Александр Блок. 

Наш пятый выпуск называется «Обернувшиеся на Восток» и посвящен он «восточнической» традиции в русской философской мысли. Прежде всего, мы хотели поговорить с пионерами изучения русского «восточничества» на Западе – ведь и сам термин «восточничество» вошел в научный оборот именно на Западе. Увы, в марте нынешнего года скончался патриарх западной русистики, выдающийся историк и мыслитель Мануэль Саркисянц, автор книги «Россия и мессианизм Востока»: о его творчестве и последних днях жизни рассказывает в интервью нашему изданию друг и коллега Мануэля Саркисянца по работе в Гейдельбергском университете Штефан Гэй. Выдающуюся роль Саркисянца в изучении русского «восточничества» отмечают и другие исследователи – канадский автор Дэвид Схиммельпэннинк ван дер Ойе и американский историк чешского происхождения Милан Хаунер. 

«Восточническую» традицию в русской мысли продолжили евразийцы, которые, однако, не хотели считать себя преемниками идеологов русского самодержавия кризисной эпохи и поэтому на них никогда не ссылались. Россия-СССР, новая коммунистическая идеократия, была для них гораздо более органичным национальным образованием, чем петербургская империя, устремившаяся к Тихому океану. Впрочем, к творчеству одного из «восточников» евразийцы (некоторые из них) относились с большим интересом: речь идет о Николае Федоровиче Федорове, стороннике идеи «воскрешения отцов». Один из евразийцев второго поколения Константин Чхеидзе, некоторые материалы из пражского архива которого публикует в настоящем выпуске Анастасия Гачева, пытался соединить идеи евразийства и «философии общего дела» Федорова, и эта попытка оказалась небесплодной. Своего рода посредствующим звеном между «восточничеством» и «евразийством» можно считать «азийскую» концепцию такого интересного писателя и мыслителя, как Всеволод Никанорович Иванов, которому посвящает свою статью Василий Ванчугов. 

В этом выпуске мы уделяем внимание и критикам русского евразийства и восточничества. Номер открывается большим исследованием публициста Егора Холмогорова, который разоблачает некоторые «восточнические» и «азиатофильские» мифы, дающие слишком оптимистический и благодушный взгляд на отношения России и держав Востока. Сквозной линией в рассуждениях некоторых авторов, и в частности историка русской философии Рустема Вахитова, выступает альтернативная евразийству концепция «Острова Россия». Если Холмогоров противопоставляет идеи Цымбурского евразийству, то Вахитов, напротив, считает, что автора «Острова Россия» можно с полным основанием отнести к геополитической школе Петра Савицкого, пусть и со значительными оговорками. 

Надеюсь, скоро будет опубликована докторская диссертация Вадима Цымбурского «Морфология российской геополитики и динамика международных систем XVIII–XX веков», где евразийству посвящена целая глава, и это позволит нам с большим основанием ответить на вопрос – был ли Цымбурский скрытым евразийцем, или его взгляды представляли реальную альтернативу этому геополитическому учению. 

Пока же мы надеемся, что оба выпуска нашего альманаха явятся поводом для выпуска новых – как переводных, так и оригинальных – книг о «восточном» развороте «русской идеи», а мы на почти одноименном сайте постараемся об этом сюжете не забывать, но возвращаться к нему снова и снова.

Историк философии, политолог, доцент философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.
Председатель редакционного совета портала "Русская идея".

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...