РI: Рок-движение, которое в какой-то странной форме продолжает свое существование до сегодняшнего дня, расколото уже давно: часть бывших рокеров явно находятся в стане политической оппозиции – сегодня они с теми, кто поддерживает Майдан и осуждает присоединение Крыма. Но есть и те, кто, напротив, являются сторонниками российской власти и ее политики – среди них и один из основателей группы «Кино», некогда известный рок-музыкант, а ныне продюсер и сценарист Алексей Рыбин. Мы понимаем, что его текст может вызвать резкую критику с разных сторон, но тем не менее мы сознательно решили не смягчать и не корректировать его слова и формулировки.

***

Ни намека даже на религиозное помешательство, мракобесие и, уж тем более, обожествление нашего Президента ниже не будет. Тем более, что я, автор этих строк — скажем так, умеренный атеист.

Я учился в советской школе, потом в двух советских институтах и точка зрения на бытие и сознание у меня еще в юности вполне сформировалась. Не уверен, что она единственно правильная, но мои учителя были вполне убедительны — и ничего столь же убедительно оспаривающего их лекции и уроки я пока не встретил.

При этом существование бога (именно так, с маленькой буквы, то есть, неперсонифицированного) я не отрицаю и даже напротив — уверен в том, что он существует. Бог, как непознанные пока законы, по которым развивается наш материальный мир и неизвестные пока нам стороны и грани этого мира. 

Поэтому ни о чем божественном здесь речь не пойдет. А пойдет она о благодати.

Это очень просто. Состояние благодати испытывал каждый из нас — и не однажды. Вам ведь знакомо это чувство — полной гармонии с окружающим Вас миром. Оно может возникнуть в  самых разных ситуациях — начиная с похмелья, когда выпивается кружка холодного пива и заканчивая признанием во взаимной любви. Между этими полюсами — бесчисленное множество вариантов.

И воздух вдыхаемый кажется свежее, и каждый похожий мил, и каждая травинка вызывает умиление. Ну и много чего еще. Мгновенная радость и ощущение единства с миром, растворения в нем и удовольствия от того, что ты — его часть. Часть, которая этим миром тоже может управлять. Короче говоря, ощущение того, что все в твоей власти. В той или иной степени — в зависимости от сорта пива, степени влюбленности или масштаба победы любимой футбольной команды. Вот это и есть — «когда  снизошла благодать». Как правило, снисходит она ненадолго. 

Здесь другая история.

Здесь — надолго. И источником снизошедшей, надеюсь и вижу, что не только на меня, благодати (не имеющей ничего общего с религиозным сумасшествием) стал совершенно конкретный человек. К богу имеющий отношение ровно такое же, как и любой житель Земли. И никакой метафизики. Я о вещах сугубо материальных. 

Благодать, о которой я пишу здесь — видимая. Ее видел весь мир во время — язык не поворачивается назвать это «акцией» — во время единения и слияния людей которое назвали «Бессмертный полк». Это никак не акция. Это видимая благодать. Это сотни тысяч людей, реально почувствовавших себя свободными. 

Свобода. Она пришла. Что это такое — свобода? Свобода, это ощущение того, что ты живешь и поступаешь правильно. И это — чувство Родины. Чувство, которое в девяностые было почти вытравлено из  сознания миллионов наших сограждан, моих сограждан. Жить как в Америке. Жить как в Европе. Человек, декларирующий это, — в любой форме —  несвободен. Он лишен гордости, которую может дать только свобода, лишен самоуважения, лишен связи с прошлым, лишен собственной культуры, собственного языка, который есть не только фонетика и орфография, он — еще и система отношений, он —  недосказанности, ухмылки, улыбки, он — это когда в дверях пропускаешь вперед женщину и переглядываешься с ней — переглядываешься на родном языке, по-своему, понимая все, что думает она и, наоборот — она прекрасно читает твои мысли. Язык — это больше, чем звуки и буквы. Язык — это история. Язык — это тоже Родина. 

Прилепин написал замечательную фразу — не в романе, не в рассказе и статье — просто в ответе на чей-то комментарий в Фейсбуке — «Родина — высшая форма свободы». И это правда. Свобода неразрывна с Родиной. Вне Родины она не существует. 

И чувство Родины — так видимо проявившееся сейчас — оно пришло от действий Президента. Он взял на себя смелость выразить, высказать и конкретизировать все, что не было сказано, что тщательно вымарывалось из сознания два с лишним десятилетия. Он не побоялся использовать странные и веселящие определенную часть населения слова — «скрепы», например — как я не боюсь использовать слово «благодать». 

Можно над этим иронизировать и смеяться. Мы живем в свободной стране. И — иронизируют и смеются —   и над «скрепами» и над «благодатью». Но эта ирония демонстрирует лишь одно —  несвободу ерничающих. Их страх родного языка. 

Страх естественных и нормальных понятий. Таких, как «единение», «сплочение», «любовь к ближнему», «Великая Победа», «братские народы».   

Что сделал Президент? 

Он просто показал, куда нужно повернуться, куда посмотреть, чтобы сбросить с себя морок девяностых, чтобы почувствовать себя гражданином — каждому в отдельности и всем вместе — гражданином и гражданами великой страны с великой историей и великой культурой. Великими победами и достижениями. Подвигами, самопожертвованием и огромной, невероятной для любой другой страны Любовью. Той любовью, которая, единственно, и дает силу, той, которая делает свободным. 

Свободным среди свободных. Русский человек генетически не может быть свободным сам по себе. В одиночку. 

Мы — общинная цивилизация. Как бы ни было это отвратительно либерально настроенной части населения. Столыпинская реформа, благих намерений ради, разрушила деревенскую общину — самую видимую форму «русской, всеобщей общины». После этого стране пришлось пройти через кошмар революций и Гражданской войны, чтобы, в конце концов, вернуться к общинному — хотя и в совершенно иной форме — способу существования — к СССР. 

rock.jpg

К понятию «коллектив».

Это не «команда», которая внедряется уже пару десятков лет в сознание людей. «Умеет работать в команде» — что это значит? Что? А вот что — умеет молчать, когда говорит «старший по званию», умеет лицемерить и поддакивать, умеет снижать производительность собственного труда, чтобы не казаться выскочкой на общем фоне. Умеет подавлять свою индивидуальность. Для справки — так живет вся Америка. Попробуйте в американском офисе сделать работу, данную вам на день за час. Думаете, вас похвалят? Ничуть не бывало. Вы станете подозрительным типом, который явно хочет выслужиться и занять чье-то место. Поэтому — не высовывайтесь и, сделав дневную норму за час, не бегите к начальнику за новым заданием, а спокойно ковыряйте в носу до окончания рабочего дня. Вот и вся команда. 

Община же, коллектив — напротив, стимулирует рост и развитие индивидуальности, поскольку личные достижения каждого — это достижения всех. Община, коллектив — заставляют равняться на лучших и мотивируют подтягиваться слабых. «Команда» — напротив — ради «целостности и слаженности работы»  нивелирует успехи отдельных ее участников (разумеется, речь идет об «офисных» командах, а не о спортивных, в которых отношения совершенно иные — и они, как раз, несут общинный, коллективный дух).

Для тех, кого пугает слово «община» своей кажущейся архаичностью и «портяночным духом»  можно поговорить о рок-группах. Один из лучших музыкальных критиков нашего времени, Василий Соловьев-Спасский написал — «Начни исследовать рок-группу, и ты увидишь, что там нет автора. Там нет творца в том смысле, в каком его понимала европейская классика…. В самом рок-бэнде возрождается средневековый цеховой принцип работы… Бэнд уникален тем, что само творение больше каждого из его творцов». Это отступление сделано для тех, повторюсь, кого пугает слово «община». 

Община — это колхозы СССР, это Мосфильм и Ленфильм, это ваши любимые группы Pink Floyd, Аквариум и The Beatles, это «Современник» и БДТ. 

Чтобы закончить с рок-группами — я вижу отчетливо, как короткий всплеск общинного творчества был тихонько придушен, в общинах появился руководитель — продюсер (который раньше был таким же членом семьи, как и прочие музыканты) — и превратил «коллективы» в «команды». Отсюда и все стенания по поводу того, что «рок умер». Он не исчерпал себя. Уничтожена общинная форма существования артистов, вот и все. 

Община, к которой, благодаря позиции и декларациям, а, главное, действиям Президента, возвращается наше общество — естественная форма существования России. Поэтому — а вовсе не от «ностальгии по Сталину» — большинство людей весьма благожелательно, если не сказать сильнее, принимают этот поворот. 

Община поднимает качество жизни. По одной простой причине. Жизнь в общине — это ответственность. Ответственность перед каждым членом общины за свой труд. Иначе говоря — самоцензура.

Снимая телесериал, тридцать раз подумаешь — а достоин ли он того, чтобы его смотрели твои товарищи, твои сограждане, твои, практически, «родственники» в широком смысле этого слова — если исходить из понимания общины (страны) как одной большой семьи. 

Пишешь книгу — и думаешь не о своем гонораре (рекламе, PR, что, в конечном итоге — те же деньги), а о том, поймут ли и полюбят ли тебя окружающие, сможешь ли ты им что-то рассказать, чему-то научить, обратить их внимание на что-то, волнующее тебя. Сделать их, и, в конечном итоге, мир — лучше? Песни, картины, скульптуры — для кого ты это делаешь? Для собственного кошелька? Или для людей? Что выше? Что интереснее?

Делая любое дело — всегда будешь стараться сделать его так, чтобы поразить, удивить и порадовать близких — а «близкие» — это все члены общины. То есть, все сограждане. 

Община в широком смысле — например, не даст вести нелепую, не гармонирующую с общим видом города застройку. Кому-то придется ущемить себя, пожертвовать проектом — ради общего дела, ради целесообразности и красоты застройки города. 

Община может быть очень разной. Как пример «богатой общины» — кто бы мог подумать — кооператив «Николина Гора». Рублевка, проще говоря. Во время существования общины — собственно, кооператива — это был райский уголок Подмосковья. Во что превратили эту красоту замки, заборы и крепости индивидуалистов — нечего и говорить. 

И, опять-таки, община не имеет ничего общего с так называемым «гражданским обществом» либерально настроенных граждан, протестующих против того и сего. Протестуя, эти граждане не видят «дальней цели» действий государства, ну, или, городской администрации, или кого-то еще — они не приемлют понятия «жертвы», понятия ущемления — чаще всего — временного — своего личного комфорта ради общего — и их, в том числе — блага. 

Движет ими исключительно тяга к этому самому личному комфорту — здесь и сейчас, вне зависимости от степени личных заслуг. Кстати, в одном из учебных пособий по наркологии написано, что одним из признаков алкоголизма является именно это — тяга к личному комфорту. Ну, когда она переходит в болезненную стадию. То есть, болезненная тяга к этому самому Л.К. — не что иное, как состояние психического расстройства. 

Это главное. Поворот в сознании — не «назад в СССР», как, почему-то, многие думают, а «вперед, к общине», к коллективному созидательному труду, к персональной ответственности каждого за то, что делают все, к объединению в семью — которое подразумевает и взаимопомощь, взаимоподдержку, взаимовыручку — вот о чем говорит Президент и, не только говорит, но и делает реальные шаги в этом направлении. 

Ощущение создания большой общей семьи — ощущение благодати.

Президент — не бог. Никакого преклонения перед ним я не испытываю. Преклонение и — благодарность, понимание и согласие — разные вещи. Любимые либералами белые офицеры пели «Боже, царя храни» — никакой иронии и никакого ерничанья на этот счет я ни раз ни от кого, почему-то не слышал. Поэтому я и скажу — помоги, Россия, нашему Президенту. Все идет правильно. 

Рок-музыкант, сценарист, кинопродюсер

Похожие материалы

Не будучи связанным с медицинской сферой, не берусь судить о санитарно-эпидемиологических аспектах...

За шаблонностью и кажущейся вторичностью текстов Потапенко современный читатель в деталях видит,...

Нина Андреева умерла, унеся с собой тайну ее нашумевшего письма. Ее ли это была инициатива, либо то...