10-14 ноября, Париж, Франция

______

Справка: Общее население Франции на данный момент составляет 65 млн человек, из них 56,5 млн (89,6%) — французы по рождению, 2,8 млн (4,5%) — французы по натурализации, 5,5 млн (8,7%) — иммигранты, 3,75 млн (6%) — иностранцы. Потомки иммигрантов, рожденные во Франции как минимум от одного родителя-иммигранта, насчитывают 6,7 млн человек, из который 4,5 млн старше 18 лет — это 13,5% от общего числа населения от 25 до 54 лет (Источник: Insee, 2008). Основной регион, откуда приезжают мигранты во Францию — это Африка (42%, лидируют Алжир, Марокко и Тунис), дальше идут Европа (37%), Азия (15%), Америка, Австралия и Океания (6%) ( Insee, 2011). Франция выдает примерно по 200 тыс видом на жительство ежегодно последние 10 лет. По разным оценкам, количество нелегальных мигрантов в стране составляет 200-400 тыс. человек.

_______

Средне-стастистический российский читатель осознал, что в Европе не все в порядке с «трудолюбивыми таджиками», когда в 2004 году в пригороде Парижа Клиши стали жечь машины. Вскоре мы узнали, что во многий городах Европы есть кварталы, куда боится ездить полиция, а порядок регулируют Шариатский патрули, что мигранты второго поколения (то есть родившиеся в  стране прибытия) оказываются интегрированы хуже, чем мигранты первого поколения, Национальный Фронт Марин Ле Пен набирает все больше голосов на муниципальных выборах, а в России стала очень популярна книжка Тило Саррацина «Германия. Самодиквидация».

Окей, я согласна, что наши СМИ зачастую передергивают или как минимум много не договаривают — именно поэтому так важно было послушать из первых рук французских коллег. Поэтому вместе с другими 15 коллегами 10-14 ноября я приняла участие в семинаре по теме «Миграция, интеграция и социальная консолидация», организованный Французским посольством и Московской Школой Гражданского Просвещения.

Насыщенная программа предполагала разнообразные встречи — МИД Франции, мэрия города Парижа, заместитель омбудсмена, муниципалитет города Аркей, Высший Совет в Министерстве города, молодежи и спорта — курирующий работу всех НКО ; различные организации мигрантов, входящие в большую коалицию Coordination SUD — они объединяют более 700 НКО, работающие во Франции и за рубежом.

Как, наверное, принято в хорошем обществе, выступающие говорили  в основном не о сложности интеграции или кризисе идентичностей, а о правах человека и мигранта, и борьбе с дикриминацией, о дикриминации по месту жительства и цвету кожи, или о том, что если ребенку в школе не предлагают за государственный счет еду халяль — это повод для обращение в институт уполномоченного по правам человека и пр.

— Как вы интерпретируете события 2004 года, когда мигранты жгли машины в пригородах Парижа? — спрашиваю я в мэрии.

— Это были сигналы, которые они посылали нам. Живя в гетто, невозможно было оттуда выбраться, не было социального лифта, туда даже не ходил нормально транспорт! 

— Что вы можете сказать о популярном тезисе, что очень часто мигранты второго поколения ассимилированы хуже, чем мигранты первого?

— Ils sont fransaises (они французы).

— Нужны ли мигранты Франции? Каковы трены рождаемости? 

— О-о, это очень, очень деликатный вопрос… Мы уже не говорим об ассимиляции, это неправильное слово. Мы говорим об адаптации. Мигрант — это человек, у которого два сердца : сердце страны, из которой  он приехал, и той страны, которая стала его новым домом. Мигрантов надо рассматривать не как дешевую рабочую силу, но как ценный ресурс, который обогащает страну. Они приносят свое разнообразия и свой колорит.

— А как быть например, если вместе с разнообразием они приносят и такие вещи, например, как полигамию, женское обрезание, принудительные браки и запрет женщинам иметь банковский счет?

— На это есть закон, он ограничивает.  Ах, почему вы все время говорите о тех негативных последствиях, которые могут принести мигранты? И среди коренных жителей бывают всякие негативные явления, например, случаи инцеста… *а еще у вас негров линчуют, ага, ага*

— Могли бы вы нам сказать, каков процент безработицы среди мигрантов, и в каких сферах они преимущественно заняты?

—  О нет, мы не ведем такой статистики…

 

*** 

На первый взгляд складывалось ощущение, что «все, чем нас пугают Марин Ле Пен и Михаил Леонтьев — правда», и закат Европы вручную, и сумерки Запада. 

Однако, мне кажется, что не все так просто. В этих тонких материях мы очень часто недооцениваем не те проблемы, с которыми сталкивается Европа, а именно ее умение их решать. В той же Франции — в середине 1990-х, когда мой папа посещал эту страну, везде были жутчайшие проблемы с парковкой и совершенно нормальной была ситуация, когда ты 15 минут едешь — 30 минут потом ищешь парковку. 

Сегодня такой проблемы нет — многоуровневые подземные паркинги обустроены буквально под каждой клумбой даже в самых аутентичных средневековых городках южного Прованса.

Большинство из государственных структур, в которых у нас проходили встречи, относительно новые — созданы после 2010 года, некоторые — в 2012 году — видимо, проблема на самом деле осознается и ею занимаются. 

Вот встреча в OFII — Французское агентство по иммиграции и интеграции, занимается приемом и интеграцией иммигрантов, сопровождением иностранцев, вопросами предоставления убежища; подчинено МВД. На встрече представитель организации так же, как и на других встречах, рассказывает об интеграции, мультикультурности и толерантности, уходит от ответов на вопросы в лоб и не называет цифры.

Однако, вот передо мной лежит документ, подготовленный этим же ведомством — его раздавали всем участникам нашей группы и он на русском языке;  Договор и приеме и интеграции, его подписывает каждый мигрант, приезжающий в страну — Contract d’accueil et d’integration — и он обязателен к исполнению. 

Начинающийся словами «Добро пожаловать во Францию»,  Договор о приеме и интеграции пестрит разделами «Франция — страна прав и обязанностей», «Франция — светское государство», «Необходимо знать французский язык», а также — «Обязательства лица, подписавшего договор» и «Контроль за исполнением договора».

Вот весьма красноречивая цитата, приведу ее полностью: «Равенство между мужчинами и женщинами является основополагающим принципом французского общества. Женщина обладают теми же правами и обязанностями, что и мужчины. Родители вместе несут ответственность за своих детей. Этот принцип применяется в отношении всех людей без исключения, как французов, так и иностранцев. Женщины не зависят от власти мужа, отца или братьев (например в том, что касается работы, выхода на улицу, открытия банковского счета и пр.) 

Принудительные браки и полигамия запрещены, а неприконовенность тела защищается законом». 

«Посещение школы обязательно для всех детей от 6 до 16 лет. Мальчики и девочки обучаются вместе во всех классах».

Все это говорит о том, что на государственном уровне прекрасно отдается отчет в том, с какими именно интеграционными проблемами приходится сталкиваться французскому обществу и какие именно вещи необходимо прописывать и артикулировать особо — вплоть до совместного обучения мальчиков и девочек.

Еще раз — это документ подписывает каждый мигрант, прибывающий в страну. Но контрактом дело не ограничивается — к ним обязательны 4 курса: гражданственность, жизнь во Франции, языковой и некое собеседование по профессиональному ориентированию. В случае невыполнения любого из этапов процедуры мигрант подлежит депортации.  В настоящее время мигранты мониторятся 2 года на предмет выполнения условия контракта, знания языка и прохождения курсов — с 1 января 2015 года этот срок уже составит 5 лет.

Из документа, посвященного основным показателями миграции во Франции, также очевидно также, что и статистика учета мигрантов также учитывает многие нюансы.  Население страны делится на французов по рождению, иммигрантов, французов по натурализации и иностранцем.  Количество потомков иммигрантов также известно — 6,7 млн человек, из которых 4,5 млн старше 18 лет. Статус иммигранта  неизменен — это лицо, которое продолжает относиться  к иммигрировавшему населению, даже если оно приобрело французское гражданство.

Видимо, за публичной витриной толерантности скрыты не менее глубокие и интересные механизмы и процессы, о которых не принято говорить, это такая зона умолчания — но они есть, это очень важные второй, скрытый уровень, не менее важно чем первый.

Модерн — это по сути надстройка над традицией. Это значит,  что успешность структуры модерна (к которым относятся гражданская нация, толерантность, права человека и пр.) напрямую связана тем, насколько твердая традиция лежит в ее фундаменте.

Модерн не уничтожает традицию — он дополняет и развивает ее, как в свое время Людовик XIV не снес маленький охотничий шато своего отца в Версале, а выстроил вокруг него дворец-конверт, включивший в себя изначальную постройку.

Если заимствовать только первое, не замечая второе — то получится  если не ассортимент из лавки колониальных товаров для лошков из третьего мира, то, как минимум, мистрали без начинки: агрегат здоровый, но неработающий.

Вот о более глубоких механизмах второго уровня, о том, что скрывается за разговорами о толерантности и терпимости мы поговорим в следующий раз.

Политолог, журналист

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...