Форум «Русофобия и информационная война против России», организованный фондом развития институтов гражданского общества «Народная дипломатия» и проходящий в эти дни в московском «Президент-отеле»,  уже привлек внимание и получил неплохую прессу. Интерес к этому мероприятию, возможно, связан с тем, что впервые за долгое время про-русски ориентированные публичные интеллектуалы не только собрались вместе, но и вернулись к традиционной «русской повестке».

Разумеется, отчасти это связано с конъюнктурой. Русофобия – в былые времена понятие полу-запретное, служившее для патриотов и националистов своего рода «шибболетом», опознавательным знаком своих – в последнее время набирает популярность и превращается в орудие (пусть пока и чисто декларативное) про-властного дискурса. Украинские события и обострение отношений России со странами Запада сделали актуальным вопрос о том, кто, где и почему не любит русских. Однако на форуме говорили – пусть и довольно осторожно – о русофобии не только за рубежом, но и в пределах самой России.

Докладчики представляли собой пеструю картину. Некоторые выступления удивляли: так, священник Андрей Хвыля-Олинтер, специалист по деструктивным сектам, поведал публике, что в странах Европы и США с давних времен правят сатанинские культы. Доказательство этого он видит в том, что в геральдике и орнаментах средневековой Европы широко использовался дракон – «символ Сатаны». А основатель Ассоциации православных экспертов Кирилл Фролов с большой экспрессией сообщил, что у борцов с «пятой колонной» в России есть свой покровитель – преподобный Иосиф Волоцкий, и именно ему надо поставить памятник на Лубянке!

Однако большинство выступлений отличались глубиной и содержательностью. Задал тон в этом смысле историк Андрей Фурсов: на пленарном заседании, в течение каких-то пяти минут он настолько четко и глубоко изложил свое видение проблемы, что – редкий случай для доклада – было жаль отпускать его с «трибуны», хотелось, чтобы он развивал свои мысли дальше. Настоящее интеллектуальное удовольствие доставили доклады Михаила Ремизова, Олега Неменского, Павла Святенкова; привлекло неожиданной смелостью выступление Романа Силантьева, яркостью и нестандартностью мысли – выступление Егора Холмогорова.

Как же видят современные консервативные интеллектуалы проблему ненависти к русским в мире и в самой России?

Прежде всего, стоит сказать об одном упущении. Никто из ораторов не дал – и даже не пытался дать – определения русофобии.

С одной стороны, это естественно: подавляющее большинство участников исследуют и обсуждают эту тему уже много лет, говорят «на одном языке» и без долгих пояснений понимают, о чем речь. Однако даже на форуме это порой приводило к недоумениям: например, когда политолог Яна Амелина уверенно заявила, что «на Кавказе и вообще на мусульманском Востоке никакой русофобии нет» — что она имела в виду? А для человека со стороны может быть и вовсе непонятно, что понимать под русофобией: бытовую ли неприязнь к русским, которую порой испытывают наши соседи; негативные описания русских – их национального характера, быта, истории; притеснения русских; политические идеологии, в которых Россия рассматривается как противник; или все это вместе?

Пожалуй, особенно актуален в наши дни вопрос о том, как соотносится с русофобией критика Российского государства, отдельных его сторон или драматических перипетий российской истории. Где граница, за которой такая критика превращается в русофобию и становится недопустима? Отдавая этот вопрос на усмотрение самому государству, мы рискуем тем, что оно объявит «русофобией» любые нелицеприятные суждения о себе.

Если цель участников форума в том, чтобы (как неоднократно звучало с трибуны) бороться с русофобией на практике, то четкое определение и критерии здесь совершенно необходимы.

Говоря об источниках и причинах русофобии в мире, ораторы дополняли и проясняли позиции друг друга. Неменский и Святенков говорили о том, что отчуждение Западной Европы от России возникает вначале в связи с религиозным расколом, но окончательно оформляется лишь в XVI-XVII веках, когда Европа, утратив общую католическую идентичность, начинает заново осознавать себя в терминах светской идеологии, как просвещенный и свободный «Запад», противоположный варварскому, рабскому «Востоку». Россия, ближайшая восточная соседка западноевропейских стран, становится для Европы своего рода «Тенью»: ее образ нагружается всеми атрибутами, которые в Европе воспринимаются как отрицательные и противопоставляются «хорошему Я» европейца. Европейцы ценят свободу –> для русских «от природы» возможно только рабство и тирания; европейцы тянутся к знаниям –> русские невежественны и гордятся этим; европейцы гуманны -> русские жестоки; и так далее. Сравнивая Россию и Европу в разные исторические периоды, мы видим, что это мифы, лишенные оснований в реальности.

При этом, если Неменский объясняет «черные мифы» о России в первую очередь политическими причинами, то Святенков – психологическими. По его мнению, в образе России для Европы оказалось воплощено собственное Средневековье, которое Европа Ренессанса и Нового времени отрицала и стремилась оставить позади. Кроме того, по его словам, русские для европейцев находятся в «зловещей долине»: мы с ними очень похожи, однако имеются и значительные отличия – и баланс этого сходства-различия именно такой, при котором человеку свойственно испытывать дискомфорт, отвращение или страх. (Правда, тогда остается непонятным, почему сами русские не испытывают таких чувств к Европе и европейцам.)

По мнению Фурсова, о русофобии как сложившейся политической идеологии можно говорить, лишь начиная с 1820-х годов: возникла она в Великобритании после того, как во время наполеоновских войн Россия неожиданно оказалась одной из сильнейших ее соперниц на мировой арене, а окончательно оформилась в период Крымской войны. Ремизов добавляет к этому, что для зарубежной русофобии есть причины и сейчас: для России и русских не нашлось места в «новом мировом порядке», они воспринимаются как «лишняя страна» и «лишний народ» — и, соответственно, как неприятная помеха.

Егор Холмогоров ярко и убедительно говорил о том, что черные мифы о русских страшны не тогда, когда в них верят на Западе (чем хуже понимаешь противника, тем сложнее с ним бороться), а тогда, когда их интернализируют и начинают в них верить сами русские. К несчастью, в русской мысли сложилось влиятельное течение «национального самоотрицания», целая плеяда мыслителей и деятелей культуры, разделяющих и пропагандирующих русофобские мифы. Мнение, что русские – «рабы от природы», неспособны к демократии, не нуждаются в соблюдении их прав, любят, когда их мучают и т.д., самих русских приводит к совершенно людоедскому взгляду на соотечественников, а в случае, когда носители таких взглядов приходят к власти – и к людоедскому обращению с ними. Не меньше вреда приносит и зависимость от мнения обобщенного «Запада», желание «оправдаться» и «доказать, что мы хорошие», которое для российских властей зачастую оказывается важнее собственно российских интересов.

Парадоксально, но к русофобским мифам Холмогоров отнес и то, что обычно считается «мифом» русофильским – преувеличенное и восторженное представление об огромности России и неисчерпаемости ее природных богатств. Большая часть «огромной» российской территории, заметил он, расположена в холодном климате и малопригодна для жизни. Однако образ «огромной и сказочно богатой страны», к тому же населенной «варварами и рабами от природы», извне представляется идеальной добычей – а у самих русских формирует пренебрежительное отношение к своему достоянию: если земли много, богатств еще больше, то «не жалко и отдать». (Ту же роль, заметим в скобках, играет и представление о многочисленности русского народа. Широко распространено мнение, что внимание, защита от притеснений, поддержка национальной идентичности, собственные общественные структуры и т.д. необходимы только малым народам – а «русским ничего такого не нужно, их же много, значит, у них все в порядке».)

Ремизов в своем выступлении также отметил, что основная опасность русофобии – в ее интериоризации, в том, что сами русские начали поддерживать и воспроизводить разрушительные, демотивирующие негативные стереотипы о себе. По его мнению, после «дерусификации», вызванной чередой событий XX века, русским необходима программа реабилитации своей национальной идентичности.

Говоря о практических действиях, все выступающие предлагали очень схожие программы. Пожалуй, четче всех сформулировал «наши задачи» Фурсов:

— на уровне информационной войны – необходима полемика с русофобскими мифами и стереотипами, а также каталогизация, изучение, анализ как самих «черных мифов», так и их источников.

— на юридическом уровне – необходимо четкое юридическое определение русофобии и борьба с ней в гражданских судах, по образцу еврейской «Антидиффамационной Лиги». (Интересно, что многие ораторы сравнивали русофобию с антисемитизмом и предлагали использовать отношение общества к антисемитизму и борьбу с ним в качестве своего рода «шкалы» или «образца».)

NB: стоит отметить: самые разные ораторы, от о. Всеволода Чаплина до Олега Неменского, подчеркивали, что русофобию нельзя «запрещать» или преследовать как уголовное преступление.  По их мнению, это предмет общественной дискуссии, в которой нечего делать полиции. Не «оберегать» от русофобии следует русских, а стремиться к тому, чтобы русские ее распознавали, понимали и умели защищаться самостоятельно. Отрадно видеть, что эта мысль стала общим местом.

— на концептуальном уровне – необходима разработка и продвижение собственной философии истории, собственного видения «карты мира», места на этой карте русских и других народов. Русская мысль, по мнению Фурсова, до сих пор была слишком озабочена судьбами исключительно России, в ущерб остальному миру, и слишком сосредоточена на прошлом, в ущерб будущему. В результате мы не можем предложить миру ни собственной историософии, сравнимой с дихотомией «Запада-Востока», ни собственного видения будущего; мы вынуждены «плестись в хвосте» у мировой мысли и лишь реагировать на концепции, предлагаемые другими. Это необходимо изменить.

Неменский  и некоторые другие ораторы упомянули также о внешнеполитическом измерении проблемы – о необходимости обсуждения русофобии на международном уровне и официального ее осуждения мировым сообществом.

Переходя от общего к частностям, нельзя не отметить выступление Романа Силантьева, заговорившего не о далеких веках и иных странах, а о ситуации, куда более к нам близкой и болезненной – русофобии и сепаратистских настроениях в регионах России, прежде всего, в Татарстане. В кратком, но содержательном докладе Силантьев упомянул и навязывание русским школьникам изучения татарского языка (за счет русского языка и литературы), и притеснения православного населения, и новые учебники истории, в которых «переосмысляются» века татаро-монгольского ига и воспевается «благотворная» роль Орды в создании Российского государства, и распространение радикального ислама, и недавний скандал с фильмом «Война непрощенных», созданным при поддержке высших лиц республики и повествующем в самых хвалебных тонах о гитлеровском батальоне «Идель-Урал», где заодно с нацистами сражались татарские сепаратисты…  словом, обо всем, что уже несколько лет тревожит русских активистов в самом Татарстане, а в последнее время начало выплескиваться и за его границы.

Однако главным предметом внимания форума оставалось то, что уже более полутора лет волнует все политическое сообщество – отношения русских и России с Украиной (и, в меньшей степени, с Белоруссией). Этой теме были посвящены не менее трети докладов – среди них и такие содержательные, как, например, доклад Андрея Суздальцева о роли украинских и белорусских «экспертов» в поддержании русофобских настроений, или Кирилла Аверьянова – о белорусском национализме. Кроме того, событиям на Украине и русско-украинским отношениям была посвящена почти вся литература, свободно раздававшаяся на форуме – в основном издания второго из организаторов форума, международной мониторинговой организации CIS-EMO.

Здесь, однако, сразу выявилась одна из серьезнейших проблем современной русской повестки. Между нашими публичными интеллектуалами нет согласия не только в том, что происходит на Украине и как это оценивать (в форуме участвовали лишь представители про-новороссийской позиции – но в жизни, как мы знаем, картина сложнее), но и в самом изначальном вопросе: русские и украинцы – два народа или один? Станислав Бышок, политический аналитик CIS-EMO, в своем докладе уверенно говорил, что украинцы, как и белорусы – не просто отдельные народы, но даже и «близкими» или «братскими» их называть не стоит. «Мы заинтересовались тем, что думают о нашем «братстве» сами «братские народы» — и тут нас ждали удивительные и неприятные открытия», — рассказывал он. С другой стороны, такие ораторы, как Кирилл Фролов или Александр Чаленко, пламенно доказывали, что «никаких украинцев нет, есть только замороченные и обманутые пропагандой русские» — что представляется скорее закрыванием глаз на проблему, чем попыткой ее решить.

Украинский вопрос вообще стал для русского национализма серьезнейшей проблемой и испытанием. Это вопрос не только об Украине, но и о русских: о том, как мы определяем собственный народ/нацию, по каким признакам отличаем своих от чужих, как видим свои цели, задачи и обязательства перед русскими за пределами России, как собираемся решать проблему «разделенного народа», как строить отношения с бывшими республиками СССР. Вопросы тяжелейшие, ответственные, при неверном их решении грозящие бедствиями и большой кровью – и, как видим, ясных и однозначных ответов на них у русской национально-мыслящей интеллигенции пока нет.

Впрочем, в одном практическом вопросе согласны между собою были все, от Ремизова до Фролова: жители непризнанных республик Донбасса должны как можно скорее получить российские паспорта. Это самое меньшее, что – после всего происшедшего – Россия может для них сделать.

В кулуарах форума активно обсуждалось претворение в жизнь практической программы по борьбе с русофобией. Организаторы Алексей Кочетков и Алексей Живов рассказывали, что планируют создать Антирусофобскую Лигу, которая начнет решать поставленные задачи на практике.

Надо сказать, что идея эта не нова. Антирусофобскую Лигу (под этим же названием) создало в 2008 году Русское Общественное Движение; примерно в то же время запускал аналогичный проект Андрей Савельев, были и другие схожие инициативы. Однако все эти проекты оставались маргинальными и существовали недолго – прежде всего, из-за отсутствия ресурсов и какого-либо интереса со стороны медиа или государственных структур. Сейчас конъюнктура изменилась, и, возможно, перезапуск «антирусофобского проекта» станет более успешным. Главное, чтобы такой проект не превратился в декоративную структуру, выполняющую пропагандистские «госзаказы», а стал честным и беспристрастным защитником русских интересов.

Да и в целом форум по русофобии особенно интересен тем, что представляет собой своего рода «возвращение к пройденному». Быть может, не случайно он проходит сразу после десятилетнего юбилея доклада «Контрреформация» и накануне юбилея еще одного знакового события – первого Русского Марша в Москве. Характерно и то, что участвуют в нем почти все те же лица, что и в событиях десятилетней давности. Сама тема форума – русофобия – одна из «классических», основополагающих тем русского национал-патриотизма. Состав выступающих и тональность докладов также напоминали о середине двухтысячных – быть может, лишь тогдашний молодой задор сменился теперь спокойствием и вдумчивостью, свойственными зрелости.

В этом возвращении к прошлому видится некий обнадеживающий знак. Давно стало общим местом то, что, после мощного рывка вперед в 2005-2006 годах, где-то во второй половине двухтысячных русское национальное движение «свернуло не туда». Украинские события сделали эту печальную истину очевидной даже для самых упрямых оптимистов. Сейчас русское движение фактически рухнуло, рассыпалось, как карточный домик – и должно быть выстроено заново, быть может, на совершенно иных основаниях. Вернуться назад по своим следам, взглянуть новым взглядом на поднятые и нерешенные тогда вопросы, понять, в чем была ошибка – первый и необходимый шаг на этом пути. 

Российский общественный деятель, переводчик, журналист

Похожие материалы

Глупость всегда завоёвывает мир через благие намерения. Легче всего прочего глупость завоёвывает...

Стоит помнить, что именно так начинаются войны. Все вокруг хорошие ребята, и артисты неплохие, и...

Севастополь должен стать полноценной культурной альтернативой космополитической Москве с ее уже до...