Очередная проверка на живучесть — санкции. Едва члены Евросоюза стали рапортовать о принятых мерах, как тут же случилась «сенсация» — о введении санкций объявила и Австралия! Сделано это было ею «в знак поддержки территориальной целостности и суверенитета» страны, о существовании которой большинство подчиненных Джулии Бишоп (главы австралийского МИДа) вряд ли прежде знали. Вскоре уже премьер-министр Тони Эбботт, выступая в Канберре в парламенте заявил, что страна расширит санкции против России до уровня введенных ЕС. Также после возвращения Крыма в состав России «проявила» себя введением санкций и Канада, что все же не столь удивительно, учитывая ее третье место в мире по численности украинского элемента в составе своего населения. А вот отчего же Австралия повела себя столь агрессивно, и не только ввела санкции, но и расширила их до уровня Евросоюза?

Раньше рядовой россиянин вспоминал о существовании Австралии лишь при виде кенгуру, а тут что ни день, то новость с угрозами с ее стороны. Прежде находившаяся на задворках истории, теперь она сидит на парадном крыльце, и занимает первые места в списке недругов не потому, что на «а» начинается, а по политическому темпераменту, антироссийской риторике на всех уровнях. Нам еще понятно нервозное поведение соседки, «старушки Европы», которая и рада бы с нами дружить, да не велит Дядя Сэм, прежде едва позволивший ей создать ЕС. Но что Австралия-то прыгает и скачет?

Гео-экзальтацию и резкое повышение политического тона Австралии можно было бы объяснить ее маргинальным положением: «дальний Запад» между льдами Антарктиды и азиатами, расположенный не то на маленьком континенте, не то на крупном острове; имевший в основании западную культуру, но однажды решивший стать родной азиатскому миру, впрочем, как увидим дальше, безуспешно. 

У Австралии, конечно же, богатая история, ведь она — бывшая британская колония, изначально место ссылки уголовников, которые, с одной стороны, освобождали переполненные тюрьмы «туманного Альбиона», с другой стороны, вместе с прочими переселенцами участвовали в освоении дальней колонии. Ныне же она – государство Содружества, среди прочих шестнадцати стран, считающих британскую королеву своим монархом и главой государства, который назначает для управления генерал-губернаторов (с марта 2014 года — Питер Косгроув). Но при всей британской закваске у Австралии был период, когда она пыталась изменить корням, и в поисках своего «цивилизационного я» зашла так далеко, что отважилась на смену идентичности. Первым звоночком была смена музыки, так сказать — в 1984 году, в двухсотлетие Австралии вместо исполняемого стоя «Боже, храни нашу великодушную Королеву, // Да здравствует наша благородная Королева, // Боже, храни Королеву. // Дай ей ратных побед, Счастья и славы, // И долгого царствования над нами, // Боже, храни Королеву»[i], запели: «Австралийцы, всё к счастью для нас // Здесь, где юность с свободой цветут. // Дом в оправе морей наш  бесценный алмаз — Ты даешь нам богатства за труд»[ii]… Но то были цветочки, а ягодки — впереди.

В 1995 году на встрече стран АСЕАН в Брунее тогдашний глава австралийского МИД Гарет Эванс предпринял попытку визуализации азиатским лидерам новой геополитической мысли, согласно которой Австралия — это органическая часть Азии, для чего продемонстрировал карту, где его страна находилась посередине Восточно-азиатского полушария. Благодаря новому тренду их шутливое прозвище — «осси»[iii], как американцы называют австралийцев, те же, в свою очередь, как и британцы и новозеландцы, произносят это как «ози» — получило иную семантику, азиатскую. Однако азиатские страны продолжали воспринимать «оззиатов» как несколько странных представителей западной цивилизации, не воспринимая всерьез заверения премьер-министра Пола Китинга, с 1994 года взявшего курс на идентификационный сдвиг и утверждавшего, что азиатские ценности являются и австралийскими. Но соседи этого почему-то не замечали и, более того, сомневались, что «ози» смогут стать «своими» хотя бы в будущем. 

И интуиция их не подводила, о чем свидетельствует замечательная работа К. Беннета «Двойное видение: как Азия и Австралия воспринимают друг друга»[iv]. Австралийцы для азиатов — потомки осужденных, признающие только белую расу, ленивые, неуправляемые, склонные к забастовкам, неохотно признающие значимость чужих культур, необразованные, лицемерные, грубые и неотесанные, склонные к предвзятым суждениям и искажению фактов. В то время как австралийцы считали, что азиаты воспринимают их как создателей технологически развитой страны, что их континент – край благодати, всех притягивающий, что все приехавшие любят «ози», доверяют им, ценят за дружелюбность и культ равенства и пр. Туристы из Японии и Южной Кореи рассказывали про Австралию как недоразвитую в индустриальном отношении страну, грязную и скучную, отбивающую желание повторного визита, азиатские студенты находили уровень обучения здесь низким, китайские и вьетнамские эмигранты относили этот край к второсортным, куда перебираются лишь полные неудачники. 

Китингу приходилось убеждать («австралийцы — азиаты») не только соседей, но и своих граждан, что им для счастья и комфорта следует изменить идентичность, и тогда их воспримут как неотъемлемую часть азиатского мира[v]. Но к 1999 году произошли перемены в проекте интеграции Австралии со странами Азиатско-тихоокеанского региона: региональный экономический кризис привел к резкому сокращению объема торговли, а новое правительство Говарда отказалось от плана «азианизации» или, «обазиатчивания» австралийцев. Ну а азиаты тем временем дали понять австралийцам, что они могут рисовать какие угодно карты с помещением себя в середину геополитического ландшафта, но их реальное значение — периферийное.

Азиатский мир отторг Австралию, хотя она готова была пойти на самые решительные шаги. Однако разница в политической системе, в самой культуре была столь существенной, что одним дискурсом мультикультурализма нельзя «навести мосты» для дружбы, ведущей к слиянию и растворению элементов в однообразной массе. И это хорошо проиллюстрировало исследование Герта (Гирта) Хофстеде, нидерландского социолога, предложившего совокупность показателей, определяющих культурные характеристики различных народов[vi], согласно которым можно прогнозировать поведение людей на разных уровнях. Согласно индексу «дистанции власти», в Австралии позволительно выражать свое мнение в прессе и критиковать правительство, а в Малайзии это кощунственно; по индексу «индивидуализма» Великобритания, Австралия, Новая Зеландия, США являются индивидуалистическими странами с низким индексом дистанции власти, а страны Азиатско-тихоокеанского региона – коллективистскими, с высоким индексом дистанции власти; такие же различия обнаруживаются и по прочим параметрам (по индексу «избегание неопределенности», индексу Конфуция и др.). 

Своим исследованием Хофстеде показал, с одной стороны, что всеобщая применимость теорий и практик американского менеджмента — не более чем миф, с другой стороны, в интересующем нас аспекте — что индексы Австралии и Великобритании по всем критериям почти совпадают, а по трем критериям она совсем чужда народам Азиатско-тихоокеанского региона, за исключением Новой Зеландии. Так что прекрасная на бумаге идеология мультикультурализма при своей реализации столкнулась с действительностью, демонстрирующей глубокие различия между Австралией и азиатскими странами, причем идеологи последних склонны были не затушевывать, а подчеркивать эти различия.

В самой Австралии попытка навязать сверху смену национальной идентичности вызвала острые дискуссии и не всегда положительную реакцию со стороны населения. Стало ясно, что внешнеполитический курс интеграции с азиатскими странами, политика которых часто не соответствует западным стандартам, уводит страну не в ту сторону. Об этом свидетельствовали и результаты деятельности АПЕК (Asia-Pacific Economic Coорeration)[vii], образованного в 1989 году в Канберре по инициативе премьер-министров Австралии и Новой Зеландии, с намерением превратить его в инструмент по либерализации региональной торговли и укреплению своего влияния.

Однако теперь у Австралии появилась возможность встроиться в новую глобальную конструкцию, причем, не меняя штаны на юбку, то есть без смены идентичности. Этим и объясняется рвение, введение антироссийских санкций и расширение их до уровня Евросоюза. Для понимания происходящего нам необходимо обратить внимание на ее метрополию — Британию.

buldog kenguru_.jpg

В январе 2013 года Дэвид Кэмерон пообещал британцам, что в обозримом будущем они смогут высказать свое мнение на референдуме относительно членства в Евросоюзе, пообещав провести его не позднее конца 2017 года, при условии, если выборы выиграют консерваторы. Так что следующая программа партии будет призывать в 2015 году британский народ дать мандаты правительству консерваторов для обсуждения нового соглашения с европейскими партнерами, после будет предложен референдум с простым выбором: остаться в ЕС на новых условиях или покинуть его. Сам Кэмерон уверен, что Великобритания выживет без союза, однако дипломатично призывает соотечественников хорошо подумать о последствиях выхода, потому как это будет «билетом в один конец». 

Также отметим, что в июне этого года Кэмерон назначил нового главу МИД — Филипа Хаммонда, прежде занимавшего пост главы минобороны, одного из видных деятелей Консервативной партии и, как отметил обозреватель «The Spectator» Джеймс Форсайт, евроскептика. Далее, в свете последних событий следует припомнить и обращение Кэмерона к однопартийцам на съезде 5 октября 2011 года: где он, среди прочего, воззвал к духу старой доброй Англии, для чего обратился и к образу «британского бульдога», напомнив о славных днях империи, и пообещал единомышленникам обеспечить Британии лидерство, вывести ее в будущее, сулящее ей лучшие дни. В своем выступлении он также отметил, что хотя Британия не имела большого населения, не располагала крупным континентальным массивом и ограничена в природных ресурсах, однако у нее всегда имелся особый дух, и что всем следует иметь в виду: в схватке, как у собаки, главное не размер тела, а степень воинственности (если точно, то так: it’s not the size of the dog in the fight — it’s the size of the fight in the dog). И развивая тему величественного прошлого и славного будущего Кэмерон заверил, что постарается оживить дух Британии, который позволит обрести ей, со времен распада империи, новую роль.

Поэтому в контексте возможного выхода из ЕС и движения в будущее с упором на прошлое понятны пересмотр прежних отношений и оживление Австралии, по поводу чего наш МИД даже в недоумении заметил: «В целом складывается впечатление, что под грузом собственных непомерно раздутых амбиций некоторые члены нынешнего правительства Австралии окончательно утратили адекватное представление о происходящем на Украине и вокруг нее»… Аффектация Австралии понятна — ее готовят к новой большой игре, и она уже старается оправдать возложенное на нее доверие участием в санкциях. Еще не завершено расследование, но постпред Австралии в ООН готовит жесткую резолюцию, а на экстренном заседании совбеза страны Тони Эббот заявляет, что если в ходе объективного расследования будет установлено, что малазийский Боинг с 295 пассажирами на борту сбили «боевики с Востока Украины», использовав для этого поставленную из России ракету, то Москва должна понести полную ответственность за катастрофу. Другие «если» (другие источники пуска) во внимание им почему-то не принимаются. Все чаще в адрес России звучат осуждения, и общественное мнение уже давно готово к новому повороту событий. Примечательно, что согласно опросу «Мирового общественного мнения», проведенного в 2013 году, 53% австралийцев относятся к России негативно, что на 15% больше предыдущего года, ну а после сбитого Malaysia Airlines Flight 17, унесшего жизни, по меньшей мере, 27 их граждан, антипатия перешла в формат русофобии. Это чувство австралийцам не ново, поскольку еще со времен Крымской войны 1853-56 гг. они панически боятся русского вторжения[viii]. Конечно же, в раздувании костра русофобии деятельное участие тогда принимали обитатели «туманного Альбиона»[ix], но и теперь не без их помощи в Австралии «прыгают и скачут», и объявился даже свой «майданутый» профессор Мельбурнского университета (University of Melbourne) Тимоти Линч, специалист по американской политике, который в статье о России и кризисе на Украине, опубликованной в «The Age», объявил нас националистическим государством, где процветает шовинизм, по ходу дела обвинив еще и, среди прочего, в «варварстве» при вторжении в Германию в 1944-45 году.

Итак, Австралия встраивается в новую схему, где ей дают почувствовать себя игроком не регионального, а глобального масштаба. Причем участники команды близки по менталитету, и теперь не придется выворачиваться наизнанку, как то было при попытке сблизиться с азиатами. И покровительствует в новом начинании Австралии ее метрополия. И для Австралии это, судя по событиям последних лет, не разовый громкий протест по заказу, а встраивание в долгосрочный проект.

Кому выгодна «британская империя» нового формата? Для ее создания Англии необходимо выйти из ЕС. С одной стороны, это ослабляет последний, ведь он создавался вроде как для достойного противостояния Штатам, точнее, достойному сосуществованию с ним. И в то время, как он получил ненужный балласт в виде бывших республик СССР и прочих, псевдодружественнх России стран, привыкших к обильным и частым подачкам, покинуть его обирается благородный и зажиточный сосед.

Штаты, как «конструктор конфликтов» с последующим их «модерированием» под своим контролем в пользу собственных национальных интересов, воспринимают ЕС не менее опасным противником, чем Россию. И поссорив их (что почти удалось, к тому же, на европейские деньги), сразу ослабляют две стороны разом. Но Россию Штатам хочется вывести из строя в первую очередь: она выкладывает «кирпичики» БРИКС; сближается с Китаем не только в экономической, но и в военно-политической сфере (хотя сближение это пока более ритуальное, чем практическое, но достаточное для невроза); Шанхайская организация сотрудничества, затем Евразийский экономический союз, Крым… Крым стал точкой надлома и начался «тектонический сдвиг», но он произошел не спонтанно, а по сценарию, согласно которому Глобальная Евразия (Россия, Китай и др.) будет сдерживаться, сдавливаться тремя центрами силы: Штатами, «подредактированным» Евросоюзом и «новой Британской империей», представленной в том числе таким ее членом, как Австралия, взявшейся «удушить» нас экономическими санкциями.
  


[i] Британский гимн «God Save The Queen» («Боже, храни королеву»).

[ii] «Advance Australia Fair» («Вперед, прекрасная Австралия!», или «Развивайся, прекрасная Австралия»).

[iii] Aussie, от английского Australia — Австралия, что, в свою очередь, от латинского Auster  — юг

[iv] Bennett K. C. Double Vision: How Asia and Australia See Each Other //The Asia-Australia Survey 1997-1998, Centre for the Study of Australia-Asia Relations, Griffith University, Melbourne, Macmillan, pp. 33-52.

[v] Paul Keating’s Speech at the Asian Studies Association of Australia’s Bicentennial Conference, printed in ASAA Review // Asian Studies Association of Australia, April 1988. P.32.

[vi] Hofstede G. Culture and Organizations. Software of the Mind, London, McGraw-Hill Company.

[vii] В нашей литературе АТЭС (Азиатско-тихоокеанское экономическое сотрудничество).

[viii] В подобном умонастроении находились и их соседи, жители Новой Зеландии: Glynn Barratt. Russophobia in New Zealand,1838-1908; Tony Wilson, Russophobia and New Zealand-RussianRelations, 1900s to 1939, New Zealand Slavonic Journal, (1999), pp. 273-296. Ну а из наших источников укажем: Массов А. Я. Андреевский флаг под Южным крестом. СПб., 1995, и его же: Австралия и Россия во второй половине ХIХ века. СПб., 1998.

[ix] John Howes Gleason. The genesis of Russophobia in Great Britain; a study of the interaction of policy and opinion. Cambridge, Harvard University Press, 1950. Jimmie E. Cain Jr. Bram Stoker and Russophobia: Evidence of the British Fear of Russia in Dracula and The Lady of the Shroud. McFarland & Company, Inc. (2006)

Историк философии, профессор философского факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Похожие материалы

А.П. Бородину удалось создать образ талантливого, решительного, энергичного, работоспособного,...

Богословскую сердцевину либерализма составляет наиболее радикальное из возможных отвержение...

Главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие...