Часть 1

Часть 2

Демонстрации 6 февраля 1934 г. в центре Парижа, закончившиеся кровопролитием, считаются во Франции одной из ключевых дат национальной истории ХХ века. За пределами Франции они менее известны, да и судят о них поверхностно, ограничиваясь расхожими идеологемами. Эти события называли «фашистским путчем против Республики» и «вооруженным выступлением против безопасности государства». Что именно произошло в тот день и кто стоял за случившимся?

 

Часть третья. Бездействующие лица

 

Отвечая на обвинения в «заговоре», вождь монархистов Шарль Моррас заявил в адрес правительства: «Они сами заговорщики! Это их заговор против родины. Их заговор против порядка»[1]. Однако «бездействие» в решающий момент оттолкнуло от Морраса многих сторонников, особенно молодых и жаждавших реальных дел. Недоволен остался и граф Парижский, утверждавший, что «6 февраля высветило у “Action française” недостаток организации»[2]. Его отец герцог де Гиз, глава Орлеанского дома, который, по словам сына, «не питал иллюзий относительно скорого восстановления монархии»[3], ограничился призывом «сплотиться вокруг монархического принципа, на котором основывалось и веками поддерживалось величие Франции»[4].

Парируя упреки в бездействии, монархисты обвиняли в том же других. Наиболее пассивными – точнее, на удивление пассивными – оказались как будто воинственные «Огненные кресты». Публицист Жорж Шампо позже назвал события 6 февраля «революцией, проигравшей из-за малодушия Морраса и предательства Ла Рока»[5].

Франсуа де Ла Рок

Устроившие 5 февраля мирную демонстрацию перед зданием МВД, «Огненные кресты» на следующий день заняли подходы к Бурбонскому дворцу, но не только не пошли на штурм Палаты, а никого к ней не подпустили, помогли депутатам выбраться из здания и организованно ушли. Так приказал их вождь «полковник» (подполковник в отставке) Франсуа де Ла Рок, объяснивший: «Я опасался, что подвергаю напрасной опасности человеческие жизни. Я хотел только оказать на правительство давление, организовать демонстрацию. Моей главной заботой было не допустить, чтобы “Огненные кресты” смешались с другими организациями, – надо было, чтобы они остались в собственной среде, дисциплинированные и спокойные»[6]. Этот «поворот все вдруг» решил судьбу возможного переворота, хотя утверждения, что «полковник» «не предвидел ничего, что можно использовать в политических целях»[7], и, тем более, ссылки на его «человеколюбие» вызывают обоснованные сомнения.

Книга Мориса Пюжо «Как предал де Ла Рок»

Публично похвалившись 7 февраля, что «правительство ушло в отставку, первая цель достигнута», де Ла Рок приписал это исключительно «Огненным крестам» и приказал до особого распоряжения не участвовать ни в каких акциях. Утром того же дня он, к удивлению соратников, явился в префектуру и жал руку префекту Бонфуа-Сибуру, которого уже обвиняли в стрельбе по демонстрантам. После заявления де Ла Рока: «Мы привержены существующим институтам и верим, что будущее нашей страны может быть построено лишь на основе существующей конституции»[8], – разрыв «Action française» с «львами, предводимыми ослом»[9], как назвал Моррас участников «Огненных крестов», стал неизбежен.

Истинные причины поведения «полковника» выяснились летом 1937 года, после того как с ним порвал ряд бывших соратников во главе с герцогом Поццо ди Борго. В декабре 1935 года де Ла Рок согласился на предложение социалистов и коммунистов о роспуске всех военизированных формирований, хотя остальные националисты восприняли это как опасную демагогию. Согласие казалось тем более внезапным, что до этого момента «полковник» постоянно твердил: «Придя к власти, мы отправим прогнивший парламентаризм в отставку. <…> Завтра, послезавтра, через две недели я отдам приказ о мобилизации против революции Блюма, Даладье, Кашена и их присных» (июнь 1935); «Мы приближаемся к решающей фазе. Будьте готовы к любым событиям» (сентябрь 1935); «Час приближается» (октябрь 1935)[10].

«Час» не пришел. Напротив, подобные заявления, создавая призрак «фашистской угрозы», помогли радикалам, социалистам и коммунистам в 1935 году объединиться в Народный фронт. Затем де Ла Рок преобразовал «Огненные кресты» во Французскую социальную партию и включился в парламентскую деятельность, которую ранее осуждал.

Что стояло за его действиями? Экс-премьер Андре Тардьё 23 июня 1937 года сообщил Поццо ди Борго, обвинявшему «полковника» в измене идеалам «Огненных крестов», что в 1930 — 1932 годах в бытность главой МВД и премьером он ежемесячно выдавал де Ла Року по 20 тысяч франков наличными из секретных фондов и попросил своего преемника Пьера Лаваля продолжать выплаты при условии отказа де Ла Рока и его «воинства» от реальных действий против властей (детали он позднее уточнил, но суть не изменилась). Пикантность ситуации заключалась в том, что устав «Огненных крестов» запрещал принимать субсидии от любых государственных учреждений, а «полковник» не ставил в известность о полученных суммах никого из соратников (вопрос о том, куда и на что они шли, остался открытым).

Знание того, что де Ла Рок регулярно получал деньги от МВД – неизвестно точно, на протяжении скольких лет – дабы «шуметь и только», позволяет понять его поведение, включая события 6 февраля и противостояние Национальному фронту в 1937 — 1938 годах.

Разоблачения Поццо ди Борго, назвавшего де Ла Рока «фантомом на продажу» и «жалким мошенником, обманувшим самые благородные чувства человеческой души и сердца»[11], подхватили многие политические круги, включая «Аction française».

Книга Поццо ди Борго «Фантомом на продажу на продажу»

В книге «Как предал де Ла Рок» (1937) Морис Пюжо обвинил его не только в беспринципности, но в сознательном расколе национального движения. Назвав обличителей лжецами, «полковник» заявил, что не намерен оправдываться. Поццо ди Борго подал на него в суд за клевету, чтобы заставить говорить – или лгать – под присягой, и выиграл процесс, ключевым свидетелем на котором убедительно выступил Тардьё. За этим последовала серия процессов по искам де Ла Рока к журналистам и редакторам, включая Морраса, большую часть которых он проиграл. Несмотря на ущерб для репутации, «полковник» оставался заметной, хотя и второстепенной фигурой политического пейзажа Франции вплоть до лета 1940 года.

Жан Кьяпп

Еще одним заметным «бездействующим лицом» событий 6 февраля оказался Жан Кьяпп, находившийся в доме своего зятя Ораса де Карбуччиа. Что можно было ожидать от бывшего префекта столичной полиции? Учитывая его личную популярность, практически что угодно.

Кьяпп мог придти в мэрию и стать ключевой фигурой «временного правительства», коль скоро его отставка оказалась главной причиной возмущения депутатов от Парижа и столичных муниципальных советников, – или отговорить их от активных действий. Мог появиться на площади Согласия во главе демонстрантов и призвать их на штурм парламента – или обратиться к полиции с призывом не стрелять по соотечественникам. Мог добраться до Бурбонского дворца и возглавить оппозицию – или попытаться примирить ее с правительством ради предотвращения кровопролития. Мог обратиться к президенту Республики, мог…

В чем только ни обвиняли бывшего префекта «левые», самым вялым и неубедительным было утверждение о его причастности к выступлениям и желании захватить власть. Ибо если у кого такие шансы имелись, то, пожалуй, только у него. Кьяпп лишь сокрушался, что его преемник Бонфуа-Сибур не закрыл доступ на площадь Согласия и выставил там мобильную гвардию – «они хорошие солдаты, но очень жестокие и плохо знают парижан»[12].

Единственное, что сделал бывший префект, – встретился под покровом ночи с главнокомандующим генералом Максимом Вейганом, который заявил, что армия выполняет приказы правительства и только правительства, затем с Тардьё, согласившимся, что надо требовать отставки кабинета Даладье. Так что заявление Леона Блюма, сделанное 18 июня 1947 года парламентской комиссии по расследованию событий 1933 — 1945 годов, о том, что Тардьё 6 февраля 1934 года «мог входить» в состав «временного правительства» вместе с маршалом Петэном и Лавалем, является чистым вымыслом и было сразу опровергнуто вдовой экс-премьера[13].

Остался вопрос: кто действовал и кто собирался действовать?

 

Продолжение следует

[1] Цит. по: Georges Imann. Le jour 6 février. Paris, 1934. Р. 87.

[2] Henri, Comte de Paris. Mémoires d”exil et de combats. <Évreux, 1979.> P. 108.

[3] Там же. Р. 110.

[4] Цит. по: Pierre Pellissier. 6 février. La République en flammes. Paris, 2000. Р. 228-229.

[5] Georges Champeaux. La croisade des démocraties. T. 2. Paris, 1943. Р. хvi.

[6] Цит. по: Корнев Н. Принцы и приказчики Марианны. М., 1935. С. 371.

[7] Jean-Michel Charlier, Marcel Montarron. Stavisky. Les secrets du scandale. Paris, 1974. Р. 227.

[8] Цит. по: Maurice Pujo. Comment La Rocque a trahi. Paris, <1937>. P. 58.

[9] Цит. по: François-René Nans. Philippe Henriot. Paris, 1996. P. 150.

[10] Цит. по: Philippe Bourdrel. La Cagoule. 30 ans de complots. Paris, 1973. P. 35.

[11] Pozzo di Borgo. La Rocque, fantôme à vendre. Paris, 1938. Р. 133.

[12] Цит. по: Horace de Carbuccia. Le massacre de la victoire. 1919-1934. Paris, 1973. P. 443.

[13] Louis Guitard. Mon Léon Blum, ou Les défauts de la statue. Paris, 1983. P. 58-61.

 

Все иллюстрации предоставлены автором

Доктор политических наук. Профессор университета Такусеку (Токио, Япония). Автор 30 книг

Похожие материалы

А.П. Бородину удалось создать образ талантливого, решительного, энергичного, работоспособного,...

Богословскую сердцевину либерализма составляет наиболее радикальное из возможных отвержение...

Главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие...