В итоге издание 1933 года оказывается само уникальным памятником сразу нескольких эпох – и их отношения к предшествующим – от исходных записей к размышлениям автора полвека спустя, его вдумчивого читателя 2-й половины XIX века, знатока-любителя старины 1890 года и историка 1933 года, где последний отзывается на всех...