Европейские празднования по поводу — не скажу «победы», скорее просто окончания Второй мировой скромно ограничиваются в мае восьмым числом.

Девятое мая — день будний и обыденно деловой. А для некоторых ещё и особенно напряжённый: девятого мая, в понедельник, лицеисты приступают к сдаче своего первого экзамена из серии «бакалавриат» (нечто подобное нашим классическим выпускным.

По иронии (или знаку?) судьбы, в этом году аккурат на девятое, понедельник, первый экзамен — «русский язык, культура и литература» для лицеистов со спец-программой, выбравших себе во Франции этот язык, как «первый иностранный».

Система сурова: сдавать приходится не в родном учебном заведении, где вы трудились три последних года душа в душу (или души врозь) с хорошо знакомым преподавателем, а в чужом лицее, куда приходится очень рано утром добираться на перекладных, чтобы раскрыть свои знания и способности совершенно незнакомому экзаменатору, который в глаза вас не видел и, даст Бог, не увидит больше никогда.

Что означает: никакой эмпатии, ни малейших дружеских послаблений, один сплошной сухой осадок — с чем пришёл, то и получил. Справедливо, конечно, но напряжённо, сами понимаете.

В программе — россыпи разрозненных фактов, имён и событий. Согласно ведущему принципу преподавания истории во Франции, хронологический подход не приветствуется, всё должно быть живенько, пятнисто и не накладно. Поэтому русская культура, литература и даже география равно рассматриваются отдельными цветовыми пятнами, без чётких контуров и жёстких рамок последовательности событий. Возможно, эдак оно лучше усваивается современными учениками, способность к вниканию в сюжет у которых раздербанена ещё с младших классов средних школ.

Главное, всё не так уж плохо, хоть и несколько смешано, на мой настырно академический взгляд. Несмотря на растрёпанность преподавания, отдельные удачные моменты всё же имеются.

Некоторые вопросы по общей культуре и географии меня саму поставили в тупик. Например, в теме «Территории и контакты» спрашивали, сколько сейчас в России часовых поясов (говорят, стало девять, а было двенадцать, a я вообще забыла, сколько их может быть, у меня на подобный вопрос возникла бы единственная никчёмная ассоциация: «В Петропавловске-Камчатском полночь»…).

А по теме «Мифы и герои» одного мальчика спросили, сколько детей было у Гагарина. Оказывается, у них в обязательных текстах были такие данные и если ученик читал-таки обязательные тексты, то должен был знать, кто и сколько.

Обязательным текстом, кстати, было предполётное письмо Гагарина жене и дочерям, что мне кажется далеко не худшим вариантом раскрытия темы «Мифы и герои» — было там, о чём поговорить, судя по вопросам к этому письму:

«Кому, когда и почему пишет Гагарин это письмо?- Чему он рад?- На что он надеется?- O чём он заботится?- Что Гагарин пишет о коммунизме?- О чём он просит свою жену? Почему? — Для чего Гагарин летит в космос?»

Попробуйте ответить хоть на один вопрос, и вам сразу станет ясно, что кроме элементарной практики русского языка, придётся ещё и подумать, прежде чем сказать……

А вот достаточно смутно звучащую тему «Проявление власти» почему-то ограничили текстом «Жёны декабристов. Мария Волконская», оставив за кадром всех остальных. При всём моём честном желании вникнуть в смысл «проявления власти» на примере Марии Волконской, мне удалось вытащить из разбора только одну причину: одних повесил, других сослал.

Зато тему «прогресса» на примерах сопоставления города и деревни раскрывали на основе рассказа Шукшина «Деревенские жители», и даже неплохо раскрывали.

Литературные «разборки» велись на стихах Тютчева и «Первой любви» Тургенева, что тоже, согласитесь, далеко не худший вариант выбора поэтов и писателей наобум.

А вот для темы «эмиграции» в наличии обнаружился всего один «Чемодан» Довлатова, что мне показалось некоторым ущемлением многих и многих. Даже учитывая реальную невозможность объять необъятноe количествo имеющихся шедевров.

Но самое любопытное моё наблюдение другое. Самое любопытное — не французские школьники, изучающие в лицеях русский язык, как первый иностранный, а дети из смешанных русско-французских семей, где русские мамы (чаще всего, конечно, русские в таких семьях именно мамы…) вносят посильную лепту в выбор источников.

«Мамы разные нужны, мамы разные важны» — факт неоспоримый и постоянно подтверждающийся, но, по моим пристрастным наблюдениям, русские мамы в образовании собственных детей не сравнимы ни с кем. В смысле неиссякаемой потребности делиться, делиться и делиться со своими отпрысками когда-то накопленным и бережно сохранённым.

Дело в том, что кроме обязательных вышеупомянутых текстов, ученикам предлагается проиллюстрировать доставшуюся тему любым материалом, на свой вкус — будь то книга, фильм, песня, или даже устный рассказ. И вот здесь оставшиеся на экзамене за кадром русские мамы берут реванш над интернет-кладезями википедий всех сортов. Потому что, вплоть до этого самого момента, всё бурное время вырастания и формирования своих детей, русские мамы щедро делились не индексируемым никаким интернетом собственным опытом, заложенным когда-то в прежней, насыщенной и никуда не исчезающей жизни.

Если я скажу вам, что ученику, вытянувшему счастливый билет с Марией Волконской, ни один коренной французский лицеист в подмётки не сгодится, потому что ученик, в качестве иллюстрации к теме берётся рассказать фильм «Звезда пленительного счастья», снабдив Марию и других действующих лиц доселе неведомыми французскому преподавателю деталями? Заинтригованный преподаватель смущённо переспрашивает название и быстро строчит его в свою записную книжицу, с намерением просмотреть при первой возможности.

А ученица, получившая тему «эмиграции» в «Чемодане» Довлатова неожиданно дополняет его Буниным, да не просто «Жизнью Арсеньева», а ещё и мало известными стихами, никоим образом не встречавшимися в школьной программе.

А другая ученица, совершенно неожиданно расширяет контрасты Шукшина стихотворением поэтессы Татьяны Кановой, работающей учителем математики в маленькой сельской деревушке Коми АССР (французский экзаменатор таращит глаза и судорожно пытается вспомнить, где это…) Вы не знали? Вы только послушайте:

«Я в городе, который не люблю
За суету, за непонятный гонор,
За выдающий снисхожденье говор,
За неуклюжесть сельскую свою,
За узловатость нехолёных рук,
Что так заметна в модных магазинах,
За умноженье в глянцевых витринах
Невзрачности, усталости и мук.

Я в городе, который мне не мил.
Взаимно, впрочем, что уж там рядиться:
Смешно мечтать, что мне он покорится.
Но ведь и он меня не покорил…»

Скажите, это плохо, или замечательно?..

Ну и, наконец, когда в тему «Территории и контакты» ещё одной волнующейся ученицей совершенно неожиданно вписывается «журналист, писатель и фотограф Василий Песков», упоминается книга «Край света» 1967 года издания, открывающая изумлённым французским экзаменаторам давно забытые в суете параллели и меридианы необъятной российской географии, и предъявляющая простое заключение сразу всем вопросам в этом мире:  «Любое место на земле, даже пустыня, прекрасно для умеющих видеть» — экзаменационная комиссия всплёскивает руками и ресницами в забавном изумлении: «Русские идут!».

И это, знаете, победа.

Та самая, настоящая и вечная. И никуда от неё не деться, именно потому что, как в неожиданно пророческих строчках незнакомой поэтессы, не покорил ведь, если разобраться…

Не покорил.

Главный редактор парижского литературного альманаха «Глаголъ».

Похожие материалы

Не уничтожив самым радикальным образом всё созданное человеческой культурой за последнюю...

Откровенно говоря, я бы не хотел жить под "железной пятой" Великого Инквизитора. Тем более что в...

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...