Как известно, проще и легче всего рассуждать о вопросах морально-нравственного  свойства. Всё остальное – начиная от экономики и кончая богословием – слишком сложно, скучно и требует разбирательства во всякого рода тонкостных материях. Даже если предмет относительно простой. Напишешь, например, что ВВП России на душу населения составляет столько-то – а тут вылезет какой-нибудь умник, и потребует, чтобы ВВП считали по ППС, другой вспомнит слово «дефлятор», третий начнёт интересоваться, как мы его считаем, пятый вспомнит ещё о какой-нибудь экономической хрени — и пошло-поехало. Зато если написать что-то вроде «граждане России бедствуют», никаких умных разговоров не начнётся. Потому что слово «бедствие» — это прежде всего оценочное, моральное суждение. С которым можно соглашаться или не соглашаться, но – сердцем. Соответственно, можно не тратить время на досужие умствования, а сразу переходить к оскорблениям, взаимным проклятиям, обличениям друг друга во грехах и прочим интересным и волнительным частям дискуссии.

Поэтому я заранее извиняюсь перед читателями. Я собираюсь рационально порассуждать о предмете, который прямо-таки провоцирует на увлекательный разговор о нравственности, морали и тому подобной этике. А именно, об очередной карикатуре из печального известного французского журнальчика «Шарли Эбдо», изображающего в смешном виде новую европейскую святыню — трехлетнего сирийского мальчика, утонувшего вместе с братом и матерью при попытке приплыть в Европу. Соответствующая фотка была, как говорят в таких случаях, профорсена информационными агентствами и обошла весь мир.

Карикатур, собственно, было две. На одной Христос, идущий по воде, и торчащие из воды ноги. Надпись: «христиане ходят по воде, а мусульманские дети тонут». На второй – рисунок утонувшего мальчика в той самой позе со знаменитой фотки. С надписью – «ты близко к цели».

Всё это вызвало поток – точнее, потоп – морального негодования. В мировом масштабе, так как «Эбдо» сильно прославился после знаменитого расстрела и последовавших за этим событий. Теперь любую «циническую шутку» этого издания обсуждают всей мировой деревней. Одни ужасаются и ахают: до чего эти люди циничны, ничего святого, над слезинкой ребёнка надругались и т.п. Другие ухмыляются и подначивают – и хорошо, ничего святого нет, так их, так их, и ещё Бемби убейте и съешьте на глазах общественности, мы похлопаем. Третьи разводят длинные филиппики на тему «и так нехорошо, и этак нехорошо». Дескать, с одной стороны, ребёночек – это, конечно, святыня, а с другой, свобода слова тоже, знаете ли, ценность немалая, вот только надо к ней того-с, ответственно относиться, ответственно, а то мало ли чего. Четвёртые и пятые… ну вы поняли.

Я же, глядя на всю эту красоту, вспоминаю одну весьма распространённую практику. Которую обычно называют «витриной».

Представьте себе, чисто для примера, страну, в которой запрещено… ну, скажем, пение хором. Неважно почему. Может, местный правитель когда-то в хоре пел и ему не понравилось. Но так или иначе, хоровое пение запрещено. Это прописано в местных законах и даже в Конституции. По улицам ходят патрули, отслеживают певунов. Оппозиционеры, естественно, собираются в глухих углах и там поют хоровые народные песни. Их ловят и сажают. А весь остальной мир на эту страну глядит и потешается. Или негодует. Вот, говорят, тирания – людей лишили самого естественного права, петь хором.

Представим себе теперь, что рядом находится другая страна, где сидит другой правитель, поумнее. Он тоже ненавидит хоровое пение, но запрещать его официально не собирается. Закона о хоровом пении нет, никакие отряды певунов не ищут. Просто все знают: у тех, кто поёт хором, обязательно бывают серьёзные проблемы по работе, бизнесу и так далее. Так что пьяное застолье с пением может кончиться доносом и неприятностями. На начальственные должности берут только людей без музыкального слуха и непременно без голоса. А в местных фильмах обязательно показывают преступников и злодеев, на своих бандитских малинах распевающих «любо, братцы, любо».

Однако остаётся внешний мир, который будет реагировать на всё это так. Ну да, скажут они, официальных запретов нет. Но есть неофициальные. И доказательство тому – отсутствие хоровых певческих коллективов. Их нет, а почему? А вот потому, что запрещено – и дальше в ход идут всё те же рассуждения насчёт тирании и естественного права людей петь хором.

Теперь представим себе (воображения у читателя хватит, я верю в это) ещё одну страну, где правитель совсем умный. У него всё устроено примерно так же, как во второй стране. За одним исключением – имеется хор. Самый настоящий хор! Один. На всю страну. С названием типа «Хоровой вокальный коллектив имени такого-то». Вот они поют хором. Правда, поют кто в лес, кто по дрова, а репертуар у них состоит из древних народных песен, неизвестно откуда выкопанных и крайне занудных – каждая песня по полчаса, и состоит из бессмысленных причитаний. Но это таки хор, настоящий хор на пятьдесят голосов. Он даже ездит в заграничные турне – правда, не имеет успеха, но всё-таки ездит. Каждый год министр культуры получает публичную взбучку за слабое развитие традиционного хорового искусства в стране. И покорно её принимает, обещая к следующему году что-то в этом месте исправить.

Тут мировая общественность вынуждена заткнуться. Потому что всегда можно сказать – как это у нас запрещают петь хором? Вот, пожалуйста, хор. Слышите как воют? «Ооооооой ты лииииииипа лиииииииипова-а-а-ая, липа-липа-лииииииипа липове-е-еееееень-кааааа-я». Давайте, подтягивайте.

Примерно та же техника используется во всех случаях, когда нужно замаскировать резкий дефицит чего-либо. Так, в государствах, где практикуется ущемление какой-нибудь группы граждан – например, представителей какой-нибудь нации не пускают во власть – в местном парламенте обязательно должен быть один-два представителя этой самой группы. На которых всегда можно показать пальцем – вот, смотрите, эти тоже представлены. А что мало – так они же за своих не голосуют. При этом в реальности может работать изощрённый механизм дискриминации и запугивания на всех уровнях. Но венчать всё это должны два депутата в парламенте. «Смотрите, да вот же они».

Чтобы не ходить далеко за примером, вспомним отечественную историю. СССР был довольно дурацким государством и охотно запрещал и не пущал куда-то совершенно официально. Однако в некоторых случаях советские проявляли хитроумие по вышеописанному образцу. Например, при крайне консервативной политике в литературной сфере существовала «витринная советская культура», которую можно было показывать иностранцам. Для этого имелись два поэта – Евтушенко и Вознесенский, которых можно было людям показывать. Им было выписано неофициальное разрешение на «эксперименты в поэзии» и одновременно – на некоторые уклонения от официальной линии. Типа – можно было поплакаться над красотой разрушенной (коммунистами) церквушки, или написать слово «Бог» с большой буквы. Был театр «Современник», где показывали «острые спектакли» с разрешённой долей отсебятины. В общем, было что-то, что при взгляде со стороны можно было выдать за более-менее нормальную культуру. А что она жиденькая и кривенькая – так это народец такой.

К чему я всё это?

А вот к тому, что «Шарли Эбдо» всё больше напоминает мне вот эту самую витрину. Общеевропейскую витрину, демонстрирующую наличие в Европе свободы слова.

Сейчас ситуация со свободой слова в Европе довольно странная. В некоторых странах – например, в Германии – существуют уголовные наказания за высказывания определённых взглядов (может быть, нам несимпатичных, но я не об этом). Причём это только верхушка айсберга. Многое – достаточно естественное и популярное – просто нельзя высказывать, поскольку за это ожидают разного рода неприятности. В том числе – отлучение от самой возможности высказываться, от медийных ресурсов, плюс общественный остракизм. Который не такой уж общественный – но общество это терпит. В связи с грядущими потрясениями – а мир неспокойное место, и они будут – гаечки могут прикрутить и сильнее.

И вот невольно думаешь: а что бы такое замутить, чтобы прикручивание гаечек и урезание языков прошло бы глаже?

Вот воля ваша – если бы «Шарли Эбдо» не существовало, его стоило бы выдумать. В качестве того самого единственного на всю страну хорового коллектива. В данном случае – на всю Европу. Чтобы всегда можно было показать пальцем: мы терпим даже ВОТ ЭТО, ибо свобода слова для нас ценность великая и святая. Ну сами посмотрите, какая циничная карикатура, какая смелая подпись.

При этом любые серьёзные и содержательные дискуссии на тему, затронутую в циничной карикатуре, можно и прикрыть. Ну то есть удавить. Тихо и незаметно, под разговоры о том, как аморальна и ужасна очередная картинка в «Шарли». Которая и отвлечёт на себя всё внимание.

На это, конечно, можно сказать – чья бы корова мычала, нам бы их проблемы. У них, по сравнению с нами, безбрежная свобода слова, а вот у нас. Ну да, я в курсе, что у нас. Однако мы все заинтересованы в том, чтобы свободы слова было больше в мире in toto – поскольку любое её ущемление в одном месте (особенно там, где она считается максимальной) даёт повод для закручивания гаек во всех остальных местах. Так что в таких вопросах лучше перебдеть, чем недобдеть.

Применительно к данной конкретной ситуации. Стоило бы меньше обращать внимание на картинки, пусть даже задевающие чувства. И обращаться к иным источникам. Например – во что обойдётся Европе благоустройство беженцев? Сколько это будет стоить? Какие инфраструктурные ресурсы будут задействованы? На какое время планируется приютить этих людей? Что с ними собираются делать потом? Есть ли вообще какой-нибудь план на это “потом”? И с другой стороны – кто и зачем наладил систему переброски этих беженцев на Запад, кто её контролирует? Почему границы Европы оказались настолько проницаемы? А есть и третья сторона: во что обойдётся укрепление границ Европы? Не планируется ли под эту сурдинку создание единой пограничной службы ЕС, по сути – основы будущей европейской армии? Кто будет её контролировать – национальные государства или Брюссель?

А ведь это только самые первые вопросы, который стоило бы задать. Вместо того, чтобы обсуждать, можно ли рисовать картинку с ребёночком или не можно рисовать картинку с ребёночком.

Которая, собственно, и нарисована только затем, чтобы этот вопрос задали миллион раз. И низачем больше. 

Русский философ, публицист, журналист, общественный и политический деятель

Похожие материалы

В фильмах Поланского отражаются драматические события его жизни. Это может быть в более прямой...

Одна картинка стоит тысячи слов, поэтому я сразу предлагаю вам забить в поисковик имя Иоланды...

Очевидное исчерпание потенциала существующей парадигмы уже давно является предметом обсуждения...