Неделю назад по всей Германии прошло несколько массовых демонстраций протеста против дальнейшей исламизации страны. Такого здесь еще не было: в Дрездене, по данным полиции, на улицы вышло порядка 25.000 человек (заявлено, правда,  было 40.000). Все это проходило пол эгидой организации PEGIDA – «Патриотические европейцы против исламизации Запада» — правого популистского движения, в последнее время приобретающего все больше и больше сторонников. Демонстранты несли плакаты: «Народ – это мы», «Они не убьют нашу свободу» и т.д.

Справедливости ради, надо отметить, что парой дней позже в других крупных городах: Лейпциге, Берлине, Мюнхене, Ганновере, да и в самом Дрездене прошли даже более многочисленные демонстрации – но уже против PEGIDA. А канцлер ФРГ Ангела Меркель заявила, что присоединяется к акции в поддержку религиозной терпимости.

Вспоминая в связи с этим классику американской фантастики – «Заповедник гоблинов» Клиффорда Саймака —  хочется процитировать две фразы: «Слово «нетерпимость» мне не нравится, мистер Мармадьюк, так как оно подразумевает «терпимость», а это оскорбительно и для вас, и для меня, и для любого другого существа во Вселенной…», и еще: «…Там, где множество самых разных рас должны жить в мире и согласии друг с другом, и «нетерпимость» и «терпимость» одинаково стали грязными ругательствами».

Европейское общества неоднородно, оно расколото на несколько частей. Сам факт проведения массовых акций не только в поддержку PEGIDA, но и против нее, показывает, насколько все неоднозначно.  И никто не знает, как отреагирует население в следующий раз, случись (не дай Бог, конечно) новые теракты, прикрываемые исламистскими лозунгами. Вполне может произойти и новая Варфоломеевская ночь, как и в 1572 году во Франции, когда религиозные разногласия так же достигли своего апогея. Католики резали гугенотов – своих, по сути, «двоюродных братьев» по вере – таких же фанатичных христиан, только протестантского толка. А в нынешнем случае дела обстоят еще хуже: христианская религия против исламизма в самом центре «толерантного», «прогрессивного» мира. Что же может ожидать современную Европу, если в самом ее центре вновь начнутся религиозные войны?..  Не окажется ли, что нынешние немцы и французы не так уж и далеко ушли от своих предков, не прощавших гораздо меньшие проступки и мстивших за них кровью, не щадя при этом ни женщин, ни детей?

А ведь убийства уже начались. Первой жертвой новой волны пал двадцатилетний беженец Халед Б., зарезанный в прошлый вторник недалеко от собственного подъезда. Преступник до сих пор не найден, но полиция не исключает религиозный мотив убийства и призывает всех к спокойствию. Народ, доведенный до критической точки терпения, способен на многое. К примеру, двадцать лет назад в городе Росток местные правые радикалы при поддержке населения сожгли общежитие с проживавшими там беженцами. Поводом тому послужили грязь, разведенная приезжими вокруг своего обиталища, явное нежелание их интегрироваться в немецкое общество и т.п. И ведь подобное случается время от времени в разных европейских городах. Так что любая толерантность все же имеет свои границы.

И как же не сравнить в данном контексте терпимую только на словах Европу и Россию, которая всегда объединяла народы и религии, являясь многонациональной и многоконфессионной страной на деле. Если говорить начистоту, то представителям иных национальностей и конфессий зачастую живется в России даже лучше, чем ее «титульной» нации. Но это уже вопрос к властям – как сделать так, чтобы, не теряя плюсов национального разнообразия, свести на нет все минусы проживания бок о бок представителей различных народов и культур.

Кстати, немецкая полиция запретила все собрания под открытым небом, планируемые на 19 января в Дрездене, аргументируя это возможной террористической угрозой.

«В оценке положения, мы исходим из вполне конкретной, а не абстрактной опасности», — заявил начальник полиции Дрездена Дитер Кролль. По данным полиции, радикальные исламисты планировали несколько убийств представителей PEGIDA, в том числе и одного из организаторов шествий Лутца Бахмана.

Отказ от проведения демонстраций вызвал резкую критику в обществе. «Невероятно страшно, что государственная власть и свободные граждане должны капитулировать перед террором. Запрет, конечно, имеет смысл, однако выглядит как полный провал»; «Печально, что экстремисты добавляют все больше и больше аргументов, раскалывающих общество. Я потрясен, сколько, оказывается, ненависти есть в некоторых людях»; «Куда это ведет нас? Неужели, теперь нам запретят проводить демонстрации под предлогом, что нам грозят теракты? Ведь это угроза демократии. Или мы должны отныне жить по указке террористов? Я хочу идти на демонстрацию, пусть даже мне угрожают радикальные исламисты. Я считаю, что подобные запреты ни к чему хорошему не приведут»; «Исламисты побеждают. PEGIDA проводит свои демонстрации мирно. Несмотря на то, что я не во всем их поддерживаю, сейчас я хочу быть с ними, чтобы показать – нам не страшны угрозы!»; «Бедная Германия. Немецкие институты власти больше не могут гарантировать основные права гражданам. Плохой знак для демократической страны. А те, кто против PEGIDA, должны все же при этом понимать, что это так же форма выражения собственного мнения, как и пресловутые карикатуры. Выражение многообразий мнений – главный признак демократии, и никакие политики не должны это запрещать».

Эти и другие подобные комментарии неизменно сопровождают статьи в немецких СМИ, посвященные отмене дрезденской демонстрации. Что, впрочем, не мешает властям делать свою работу, защищая граждан от потенциальных угроз.  Немцы – законопослушная нация, а сильное государство характеризуется тем, что в случае опасности спокойно игнорирует мнение либеральной части населения. А Германия – это самое сильное современное европейское государство, способное на многое, несмотря на две катастрофических для страны войны, проигранные в ХХ веке.

Тем временем, немецкие политики обсуждают дальнейшее усиление законов, направленных на защиту граждан от террористических угроз. К примеру, долгосрочное хранение данных телефонных переговоров, а так же все, связанное с интернет-соединениями (хранение личной переписки граждан, их запросов в поисковых сетях, перечень скачиваемых данных и т.п.)

Можно представить себе, какой крик подняли бы российские либералы, если бы их переписка стала бы вдруг доступной для прочтения официальным органам на правовой основе, и сколько тайных связей всплыло бы при этом на поверхность.

Американцы, кстати, уже давным-давно напринимали себе законов и поправок, позволяющих специальным службам практически все, если их действия подпадают под эгиду борьбы с терроризмом. И плевать они хотели на права человека и собственную мнимую порядочность. Антироссийские санкции – лучший тому пример. А вспомните культовый сериал «24 часа» и агента Джека Бауера, без зазрения совести пытающего гражданских обоих полов, если только эти гражданские пусть чисто теоретически могут вывести его на след очередного террориста. Недаром же этот сериал приобрел невероятную популярность. Силовые методы приветствуются большей частью любого общества, ведь только ими можно добиться поставленной цели. Даже «главные» мировые демократы – американцы это прекрасно понимают.

Во всей этой истории радует одно – Россия, кажется, теряет сомнительную честь считаться главным врагом «прогрессивной и демократической» части человечества. На эту роль вновь назначили радикальный ислам. Возможно даже, что страны ЕС в скором времени начнут потихоньку отменять антироссийские санкции – уже предпринимаются реальные шаги для этого. Слишком уж невыгодным для многих оказалась вынужденная изоляция России. И очень хорошо, что Россия выдержала трудные времена спокойно и с достоинством, не поддавшись на разного рода провокации и невероятное внешнее давление, приобретя этим уважение многих здравомыслящих людей.

Писатель-фантаст, публицист, постоянный автор сайта «Русская Idea».

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...