Где-то кони пляшут в такт,
Нехотя и плавно.
Вдоль дороги все не так,
А в конце — подавно.
И ни церковь, и ни кабак —
Ничего не свято!
Нет, ребята, все не так,
Все не так, ребята!

В. Высоцкий

В России, если кто не знает, проходит «Год литературы». По-своему это событие решил «отметить» депутат от «ЛДПР» Ярослав Нилов. Он заявил, что «изучать «Войну и мир», «Преступление и наказание», Булгакова и прочих (Курсив мой. – С.Р.) – сложно и рано! Их изучение, — добавил парламентарий, – это, по сути, навязывание подросткам тех мыслей и идей, которые вынес из этих произведений учитель».

Умопомрачительный пассаж. Интересно, каким образом, по мнению депутата, учитель литературы в школе должен объяснять ученикам предмет? И почему «навязывание»? Что значит «своих мыслей и идей»? Нужно навязывать чужие? Быть может, в школах преподают те, кому за 80, а, стало быть, кроме совдеповской литературы ничего не знающие?

Других проблем у нас, конечно, нет, поэтому самое время задуматься о том, как и кого нужно проходить на уроках литературы, а кого нет.

Не надо мелочиться, давайте сразу пойдем ва-банк: запретим изучение литературы совсем! Нет, давайте вообще все запретим! Ну, как тут не вспомнить Петрушу Верховенского из «Бесов»:

«…Не надо образования, довольно науки! И без науки хватит материалу на тысячу лет, но надо устроиться послушанию. В мире одного только недостает, послушания. Жажда образования есть уже жажда аристократическая. Чуть-чуть семейство или любовь, вот уже и желание собственности. Мы уморим желание: мы пустим пьянство, сплетни, донос; мы пустим неслыханный разврат; мы всякого гения потушим в младенчестве. Все к одному знаменателю, полное равенство».

Как сказал бы Достоевский, «чудо как хорошо!». Пару лет назад, коллега Нилова, кандидат на пост мэра Москвы, Михаил Дегтярев, на полном серьезе заговорил о том, что пора бы запретить детям шуметь и плакать после 10 вечера, а собакам – лаять (штраф – до 20000 рублей). Он же предложил предоставлять «пару дней» в месяц работающим женщинам в «критические» дни: «Зачастую болевые ощущения прекрасной половины настолько интенсивные, что приходится вызывать бригаду скорой помощи. Многие женщины отмечают, что ежемесячные боли выбивают их на несколько дней из колеи. Поэтому ученые-гинекологи рассматривают менструацию не только как медицинскую, но и как социальную проблему», — объяснил парламентарий».

Но вернемся все-таки к литературе.

Почему взята эта «тройка» — Достоевский, Толстой и Булгаков? И кто такие – прочие? Тургенев с Гоголем? Лесков с Некрасовым? Достоевский с Толстым сложные, а Гончаров с Чеховым – попроще? Может вообще остановиться на простой беллетристике, заполонившей все книжные магазины, и тогда вопрос решится сам собой?

Обнаруживший позднее признаки «информационной войны» (термин, надо понимать, депутату не знаком), господин Нилов скажет о том, что его, дескать, не так поняли, а учителя должны искать ко всем индивидуальный подход.

Бесспорно, Достоевский и Толстой (и даже Гоголь с Тургеневым) дюже сложные писатели не только для учащихся 7-10 классов, но и для огромного числа людей вполне себе взрослых. Я с трудом представляю, как можно поставить методику изучения произведений великих романистов в зависимость от уклона класса.

Оказывается дело не в «каких-то не таких» преподавателях и их методиках, а в обычной бюрократии. Депутатам было бы полезно прислушиваться к мнению самих учителей. Михаил Нянковский, заслуженный учитель России, более 20 лет преподававший в школе литературу, ясно и четко обозначил суть проблемы:

— «И как же правильно преподавать литературу?

— Для этого существует методика преподавания литературы, я вам сейчас весь курс этой науки читать не буду. На самом деле, все знают, как это делается. Но проблема-то в том, что учителю очень многое мешает работать. Очень много вещей не имеют отношения к педагогической деятельности: мониторинги, отчётность, ведение электронных журналов, дневников – это отнимает уйму времени либо от самообразования, либо от дополнительной работы с детьми».

Я не хочу говорить о Толстом и Булгакове: слог обоих чужд мне, поэтому мое мнение будет субъективно и предвзято. Но и тут дело в не «трудностях перевода», а в моем личном к ним отношении. Тот же Толстой навсегда останется классиком русской литературы, как бы я к нему не относился.

Давайте рассмотрим «Преступление и наказание». Пожалуй, нет более известного и «затертого до дыр» романа, знакомого всем (по своей воли али против оной), благодаря любимой школе. Почему в советские годы Министерство просвещения выбрало для учеников именно «Преступление и наказание», ставшее уже «нарицательным», хрестоматийным произведением нескольких десятилетий? Почему «за бортом» остались, к примеру, «Униженные и оскорбленные»? Отличный для понимания восьмиклассника, на мой взгляд, роман.

«Преступление и наказание» — удивительный выбор советских властей, не «приметивших слона». Если кто-то считал и продолжает считать, что «Преступление и наказание» — это роман о том, как бывший студент «тюкнул» жадную старушку топором, а «тюкать» старушек – не есть хорошо, то имеет смысл принять холодный душ. «Преступление и наказание» — это религиозный, философский роман, читать и понять который можно только через призму христианского восприятия, а еще лучше – со знанием книг Евангелия. Это роман о прощении и раскаянии. Детективная фабула произведения – не более чем писательский прием. Тут я полностью солидарен с протоиереем Дмитрием Струевым, который прочел недавно лекцию о «Преступлении и наказании», где он говорит о том же самом:

«Роман всем нам знаком еще по школьной программе, и там, как мне запомнилось, он изучался преимущественно с позиции выяснения вопроса, этично или неэтично убивать старушек. Путем достаточно долгих диспутов мы приходили к выводу, что старушек все-таки, наверное, убивать не следует. Огромный пласт тех смыслов, которые Достоевский вкладывал в роман, оставался за пределами нашего поля зрения.

Потом я наткнулся на цитату из записок Федора Михайловича, которые делались во время работы над романом: «Идея романа — в православии. Что есть православие?» Сначала я удивился, потом решил роман перечитать. После этого я стал приходить на уроки к старшеклассникам и пытаться говорить об этом романе, но говорить с иной точки зрения, нежели им было привычно и нежели было привычно учителям».

Учитель литературы, рассказывая на уроках о «Преступлении и наказании», не должен сегодня ссылаться на труды Кирпотина (хотя и он не так уж плох, если убрать всю ленинскую идеологию, которая в общем-то минимальна). Есть прекрасная, замечательная, довольно редкая книга Г. Мейера «Свет в ночи» (О «Преступлении и наказании»). Опыт медленного чтения. Издана в 1967 году во Франкфурте-на-Майне. Книга, которую никогда бы не напечатали в СССР. Не так давно, в издательстве МГУ, вышло учебное пособие — «Путеводитель по роману Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание». Автор книги – Степанян Карен Ашотович, доктор филологических наук, вице-президент Российского общества Достоевского. У президента этого общества, заместителя директора по научной работе Музея Ф.М. Достоевского в Петербурге, Б.Н. Тихомирова, выходила книга «Лазарь! гряди вон». Роман Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание» в современном прочтении: Книга-комментарий». Нет никаких сомнений, что по подобным изданиям в школах уже преподают литературу.

Я не в курсе, но, может, кто подскажет: как давно на Охотном ряду собрались профессиональные филологи и лингвисты, которые в состоянии дать критическую оценку и методические рекомендации по изучению литературы в школах? Не пора ли отдельным «слугам народа» заняться действительно серьезными вопросами: плачущими после 10 вечера детишками, лающими собачками и отпуском для представительниц прекрасного пола в «критические» дни? А такие «пустяки», как русская литература, оставить нам, «юродивым и убогим»? Хоть какое-то счастье в жизни будет.

Главный редактор сетевого издания «Федор Михайлович Достоевский. Антология жизни и творчества»

Похожие материалы

Откровенно говоря, я бы не хотел жить под "железной пятой" Великого Инквизитора. Тем более что в...

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...