Кончается год — один из самых неоднозначных и напряженных за последнее десятилетие. Наступила пора подвести некоторые итоги.

Германия. Давно немцы так явственно не показывали всему миру, насколько они традиционны в подчинении решениям сверху, несмотря на всю их абсурдность. Год 2015 в Германии – это год беженцев, год «мамы Меркель», год нелогичных и непонятных инициатив правительства, год бараньего следования прежним санкционным курсом, губительным для страны, год глупости и беспомощности.

За текущий год рейтинг доверия граждан к Меркель упал до рекордно низкой отметки, а страх немцев перед будущим, наоборот, значительно вырос. Все больше и больше немецких СМИ намекают, а иногда и говорят открытым текстом, что Меркель может не досидеть до перевыборов и лишиться своего поста раньше срока. Она откровенно заигралась, перестав считаться с мнением окружающих, в том числе и собственных однопартийцев. Кажется, в какой-то момент Меркель решила, что ее мнение – это и есть мнение всей Германии. Этакий современный Король-Солнце, живущий по принципу: «Государство – это я!»

Кстати, в последние недели начался некий обратный отток беженцев, пока еще слабый, незаметный, словно ручеек в море. Многие прибывающие недовольны. По их мнению, встречают их недостаточно дружелюбно. Они ожидали совершенно иного. Где обещанные дома, машины и большие деньги? Беженцев селят, где придется: в спортивных залах школ, в старых казармах, на складах, срочно переоборудованных под нужды мигрантов и т.д. А вот дома и машины все никак не дают. Более того, выясняется, что и не дадут! И это заставляет несчастных сирийцев недовольно хмурить брови. Они, заплатившие за переезд до 10 тысяч евро с человека, вынуждены жить даже хуже, чем у себя на родине! Зачем же они ехали? Непонятно. А многих начинают высылать обратно сами власти. Немцы даже приняли на скорую руку закон, по которому соответствующие инстанции не обязаны сообщать претенденту на статус беженца о своем решении, чтобы в случае отказа в статусе он не мог скрыться, избегнув депортации. Нет, теперь полиция сразу хватает бедолагу и отправляет обратно, невзирая на его жалобы и стенания.

В шпионско-политическом сериале «Родина» сирийцы готовят теракт в центре Берлина (кстати, сериалы — еще один показатель того, что основная активность нынче сместилась из Америки в Европу). Когда одного из террористов – профессора университета, много лет проживающего в Германии, человека весьма успешного, спросили, а зачем, собственно, вам лично нужен этот теракт? — он ответил, что, пусть страна приняла его и помогла, но он никогда не забудет, как во время ливанской войны 2006 года великодушная Германия безоговорочно поддержала Израиль, разрушавший Ливан кассетными бомбами, и послала войска, но не чтобы помочь мирным жителям, а чтобы защитить Израиль от возможной контратаки. И в этот раз создатели сериала нисколько не погрешили против истины. Очень и очень многие беженцы именно так и относятся к Европе, считая, что местные еще ответят перед ними за все, только дайте срок обжиться на новом месте…

Что же ждет Германию, если она не начнет резко менять курс? Миллионы озлобленных, недовольных жителей Ближнего Востока, недополучивших, по их мнению, то, что им причитается, начнут разносить страну по кусочкам изнутри, и никакая полиция или армия не сумеют им помешать — ресурсов не хватит. Сирийцы держатся друг за друга, живут большими семьями, их мужчины всегда ходят группами. Что могут этому противопоставить разобщенные немцы-одиночки? Разве что тоже начнут собираться в кружки и группы, и вести себя более решительно. Старшие поколения вряд ли пойдут на подобное, а вот молодежь уже действует, и весьма активно. Немецкие СМИ не особо любят писать на подобные темы, но и недели не проходит, чтобы в криминальных сводках не мелькнуло очередное происшествие подобного рода: несколько молодых людей закидали камнями общежитие для беженцев, или группа подростков от 16 до 19 лет сожгла здание, предназначавшееся для временного поселения сирийцев. Да, метод найден и многократно опробован: если вы не хотите, чтобы неподалеку от вашего дома устроили общежитие, сожгите его на стадии подготовки. Тогда беженцев попросту отправят в другой город. Главное при этом, будучи пойманным на месте преступления, не напирать на расовые мотивы и нетолерантную ненависть. А за обычное хулиганство много не дадут. Этот простой принцип уже поняли все местные радикалы, и успешно им пользуются на практике.

А если случится страшное, и в Германии устроят теракт по парижскому методу, то все вокруг начнет рушиться, как карточный домик. И предложение кандидата в американские президенты Трампа по строительству «стены» против мусульман покажется детским лепетом, по сравнению с тем, что может начаться в Европе, прекрасно помнящей традиции Варфоломеевской ночи, и особенно в Германии, где была еще и Хрустальная ночь.

Франция. Для французов год 2015 стал годом страха, паники и траура. 13 ноября парижане не забудут никогда. Именно такую войну давно предрекали все аналитики – многочисленные теракты на улицах крупных городов, в местах массовых скоплений людей, совершенные компактными террористическими группами, которые сложно отследить и вычислить заранее. Что может принести больше ужаса в сердца людей, чем осознание того факта, что в любую минуту, в любой день ты или твои родные могут стать жертвой пришлых радикальных фанатиков? Причем не где-то там, далеко, а в собственном доме, на рынке, в магазине, в театре, в метро. Сами же теракты не потребовали больших денежных затрат, поэтому могут быть повторены снова и снова, и полиция, при всем старании, не сможет их предотвратить.

Оказалось, не обязательно таранить самолетами небоскребы, чтобы посеять страх. Достаточно просто показать, что все смертны, и смертны внезапно.

Европейцы привыкли воспринимать все отстраненно. Им казалось, что захват заложников в «Норд-Ост» в 2002 году и взрывы в московском метро 2010 года их не касаются, а лондонская атака 2005 года (7/7) и взрывы испанских поездов в 2004 уже давно в прошлом. И даже расстрел редакции «Шарли Эбдо», хоть и немного сплотил, но не слишком напугал общественность, решившую, что «Шарли» где-то сами виноваты, а одиночка Брейвик и вовсе не воспринимался, как первая ласточка новой эпохи.

Но 13 ноября 2015 года изменило Францию. До людей внезапно дошло, что теракты будут продолжаться и впредь, и помешать им невозможно. А Олланд совсем не тот президент, который решит насущные проблемы страны. Это поняли все.

Неудивительно, что Марин Ле Пен и ее партия уверенно победили в первом туре региональных выборов во Франции, что явилось шоком для консервативной части истеблишмента. И вот уже «Социалистическая партия» снимается с выборов в двух регионах с призывом голосовать за «Республиканцев», лишь бы только не допустить победы «Национального Фронта». По словам Ле Пен, страна перешла от трехпартийной системы к двухпартийной. В этот раз правых удалось остановить, но прошедшие выборы – лишь репетиция перед выборами 2017 года, когда решится судьба Франции.

В целом Европа переживает сейчас один из самых худших периодов за всю современную историю. Будущее туманно. Сбываются самые страшные прогнозы и предсказания. Политические лидеры не могут восстановить спокойствие в своих странах и теряют голоса граждан. Правые партии получают невиданную доселе поддержку населения, а их лидеры реально претендуют на высшие государственные посты. 2016 год станет критическим годом, годом-испытанием. Если власти стран-лидеров продолжат вести свою внешнюю и внутреннюю политику в подобном же ключе, то выборы 2017 года они проиграют. А приход к власти правых – настоящих правых, а не толерантно-политкорректных «консерваторов только по имени» — ознаменуется радикальными реформами во всех сферах. Эпоха толерантности подходит к концу. Старая Европа перестанет существовать в привычном виде, но, может, это и к лучшему?..

Писатель-фантаст, публицист, постоянный автор сайта «Русская Idea».

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...