Русская Idea подводит итоги опроса, посвященного 10-ти любимым философам у консерваторов – с автором идеи Леонидом Поляковым.

 

Любовь Ульянова

Уважаемый Леонид Владимирович! Каковы Ваши личные впечатления от итогов голосования? Насколько они неожиданны для Вас лично и насколько отличаются от Вашей личной десятки?

 

Леонид Поляков

Сначала о своей десятке. Моих фаворитов в первой десятке 6 – Достоевский, Бердяев, Розанов, Леонтьев, Соловьев, Ильин. Ещё четверо – во второй десятке: Лев Гумилёв, Чаадаев, Сергей Булгаков и Зиновьев. Так что, я, по всей видимости – «среднестатистический консерватор».

Что же касается неожиданностей, то для меня лично неожиданно первое место Достоевского, да ещё с таким приличным отрывом – 279 голосов, второй Бердяев – 226 голосов. Ещё больший сюрприз — девятая позиция Мераба Мамардашвили (147 голосов) и двенадцатая – Владимира Ленина (131 голос). Но я всё же попытаюсь, так сказать, легитимизировать их присутствие в списке консервативных философских предпочтений.

Приятная неожиданность – рост числа участников голосования в сравнении с предыдущим, по определению десятки русских писателей. Почти вдвое. Видимо нарастает желание высказаться о тех ценностях и воплощающих их личностях, которые близки современному консерватору. И осмотреться вокруг. Ведь «консерватизм» — имя весьма и весьма неопределённое, и один из способов добиваться определённости – выявление своих предпочтений, как сказал бы Бердяев, в «области духа».

 

Любовь Ульянова

Можно ли назвать «нашим всем» для консерваторов теперь не Пушкина, а Достоевского, который победил с большим отрывом и в литературном опросе, и в философском?

 

Леонид Поляков

Итак – Достоевский. Это лично для меня не удивительно, поскольку в 1973 году я, заканчивая философский факультет МГУ, написал дипломную работу «Достоевский и Кант» (разумеется с подсказки одноимённой книги Я.Э.Голосовкера), в которой попытался показать, что антиномизм Достоевского – кантовской природы. Более того, я в черновиках и записках Достоевского обнаружил «очерк христианской философии», так что его статус как «философа» для меня несомненен. Но ведь Достоевский и в западной философской традиции тоже признаётся как один из родоначальников (наряду с Ницше и Киркегором) того направления, которое обозначается как «экзистенциализм». Кстати, так Достоевского воспринимал и «серебряный призёр» нашего конкурса – Николай Бердяев. Да и Василий Розанов («бронза»), чья философская квалификация несомненна (см.: «Понимание»), Достоевского читал именно как философа.

Такой уклон русского консервативного вкуса в сторону экзистенциальной философии, на мой взгляд, вполне объясним и понятен. В русском варианте экзистенциализма нет таких сложных конструкций как, например, у Жан-Поль Сартра и Мартина Хайдеггера (хотя, если пристально читать Бердяева, то и нечто подобное можно найти). Но сама стилистика художественных текстов Достоевского («нер(о)вное письмо»), насыщенность каждого романа «пороговыми ситуациями», и мощнейшая идеологическая заряженность – всё это с избытком «компенсирует» отсутствие у него собственно философских трактатов. И, видимо, не случайно в десятку вошёл Михаил Бахтин, который в своём анализе «поэтики» Достоевского работал именно как философ. Хотя не только книга о Достоевском – его вклад в русскую философскую мысль.

Вообще мне представляется, что это хорошая примета времени – консервативный призыв «читать Достоевского!» Который, конечно, не победил в литературном опросе, но занял уверенное второе место и в условном «двоеборьбе» лидирует. Хотя Александр Пушкин был внесён участниками философского опроса и набрал достойные 42 голоса.

 

Любовь Ульянова

Следили ли Вы за ходом голосования и тем, как меняются позиции в рейтинге? Как бы Вы оценили тот факт, что Леонтьев, занимавший долго время второе место, в итоге «проиграл», и довольно заметно, Николаю Бердяеву и Василию Розанову? Как Вы относитесь к тому обстоятельству, что Леонтьев оказался рядом с Павлом Флоренским и Алексеем Лосевым?

 

Леонид Поляков

За ходом голосования следил, и, действительно, долговременная связка Достоевский-Леонтьев была в определённом смысле знаковой. Даже при том, что сам Леонтьев со своим аскетическим «византизмом» к «нашим розовым христианам» — в число которых наряду с Толстым он включал и Достоевского – относился сурово критически. Но всё же его опередили условные «ученики» Достоевского – в ещё большей степени «розовый» христианский философ Бердяев и совсем не «аскет» (и даже в какой-то момент – не-христианин) Розанов. А соседство Леонтьева с Лосевым и Флоренским – как раз и есть результат сдвига вверху. Я бы добавил ещё и Владимира Соловьёва, а также Ивана Ильина, что насыщает десятку четырьмя фигурами мирового философского качества (это – если кому-то Бердяев не кажется ровней этим четырём).

Вообще же шестая позиция Константина Леонтьева в русском философском консервативном рейтинге – это тоже важная примета времени. Способность оценить христианский пессимистический панэстетизм и пророческий дар Леонтьева (предупреждение о том, что русский народ может мгновенно из «богоносца» превратиться в «богоборца») свидетельствует о том, что современный русский консерватор в большинстве своём умеет выявлять то «вечное» во времени, о котором говорил Бердяев. Хотя сам Бердяев Леонтьева (как и Чичерина) из мейнстрима «русской идеи» — если я правильно помню – исключал.

 

Любовь Ульянова

На Ваш взгляд, может ли современный русский консерватизм вместить в себя Ленина?

 

Леонид Поляков

Действительно, что за «абсурд» — Ленин на 12-м месте в списке философских предпочтений наших консервативных коллег!? Я, однако, преодолевая первое изумление, могу предположить следующее. В российском консерватизме присутствует такое течение как «левый консерватизм». Его зафиксировал и описал ещё в середине 90-х Борис Капустин в статье «Левый консерватизм КПРФ». С тех пор общее «полевение» массовых настроений, в последние времена культивируемое и поощряемое некоторыми элитными группами (не говорю – «сверху»!) привело к тому, что  наметилось встречное движение: некоторых «левых» к «консерватизму», а некоторых «консерваторов» — к левым ценностям. Такой гибрид в виде «социального консерватизма» был одно время практически официальной идеологией «Единой России».

Это всё относится к главной проблеме консервативного сознания в современной России: как сшить в единое целое «белое» и «красное»? Даже на нашем флаге эти цвета разделены/опосредованы «синим», а что в реальной жизни и в мысли может выступить таким «посредником»? Есть оригинальная версия Модеста Алексеевича Колерова, согласно которой таким «посредником» стало 22 июня 1941 г., т.е. если персонализировать, то – Адольф Гитлер.  И те, кто не прекратил «гражданскую войну» — в «умах», главным образом, — тот «предатель».

А что до Ленина как философа, то его «Материализм и эмпириокритицизим» — труд философский, и для «левых консерваторов» вполне может быть классическим. Это ставит более широкий вопрос: насколько так называемая «материалистическая традиция» в российской философской мысли может считаться заслуживающей внимания? Бакунин, Герцен, Чернышевский, Плеханов и тот же Ленин – это кто для нас: маргиналы, девианты, «чужаки»?

 

Любовь Ульянова

Согласны ли Вы с комментаторами, что высокие места Мамардашвили и Ленина – результат чьего-то вброса? Можно ли соединять Мамардашвили, который, скорее, либеральный философ, хотя и советской эпохи, с Лениным, который все-таки основатель советского проекта?

 

Леонид Поляков

Сложный вопрос. Если кто-то хотел устроить нечто вроде троллинга, то я бы среагировал так: значит, наш опрос кого-то сильно задел. Но я исхожу из «презумпции невиновности» — если Мамардашвили набрал столько голосов, что вошёл в философскую консервативную десятку, значит есть в нашем сообществе его читатели и почитатели. И потом – это могут быть разные вещи: философия и принадлежность к условно «либеральному» лагерю. Ещё момент – принадлежность его к собственно «русской» философской традиции. Насколько я понимаю, у ряда коллег именно здесь основное возражение против включения в наш «Пантеон» Мамардашвили. Уж если называли его «грузинским Сократом», то пусть бы и был грузинским философом. Но мне представляется важным тот факт, что писал свои работы он на русском языке. И вообще-то я рискну сопоставить его не с Гуссерлем и не с феноменологической школой, а с Жаном Бодрияром. С философом, если угодно, «правого постмодерна». А ведь не случайно Юрген Хабермас называл философов постмодерна – «младоконсерваторами»!

 

Любовь Ульянова

Мне кажется интересным то обстоятельство, что в ходе голосования участниками опроса было добавлено много религиозных философов: Владимир Лосский, о.Александр Мень, Валентин Войно-Ясенецкий, Митрополит Антоний (Блум) Сурожский, Георгий Федотов, о. Александр Шмеман, Владимир Ильин – которые в совокупности набрали порядка 190 голосов. Если добавить к этому голоса за религиозных философов, которые изначально были в нашем списке (Павел Флоренский, Сергей Булгаков, Семен Франк, Георгий Флоровский, Николай Лосский, Виктор Тростников), а они набрали в совокупности порядка 450 голосов – то не окажется ли тогда на вершине философского пантеона русская религиозная философия?

 

Леонид Поляков

Тот факт, что в консервативном философском пантеоне на ведущих позициях находятся религиозные философы – вряд ли удивителен. Это действительно определённая специфика и оригинальность русской философской мысли, ещё начиная с Петра Чаадаева. А может даже и с Григория Сковороды. Русские слишком серьёзно воспринимали религию Христа, чтобы не попытаться создать философско-религиозный синтез. При чём даже в таких полярных вариантах, как, например «философия общего дела» Николая Фёдорова и синтез «веры» и «знания» в философских работах Бориса Чичерина.

Завершая свой экспресс-анализ результатов голосования по русскому философскому пантеону, хотел бы отметить следующее. Современное русское консервативное сообщество, на мой взгляд, достаточно чутко отразило специфику национального философствования. А эта специфика состоит в том, что «Слово» воспринимается как по-евангельски как «Начало», как «Абсолют». Отсюда – философский статус литературы – то есть словесности, и первенство Достоевского как философа. Отсюда и философский статус Библии – Нового Завета, в первую очередь. Я, вероятно, не слишком сильно преувеличу, если скажу, что наш самый систематический и самый в этом смысле образцовый философ Владимир Соловьев занимался именно тем, что постоянно переводил «Благую Весть» на философский язык.

Да, с немецко-гегелевской точки зрения можно смотреть на всё это как на первичную нерасчленённую целостность «религия-искусство-философия». Но можно, ведь, смотреть и с точки зрения греко-сократовской (платоновской): как на поиск интегрального синтеза «истины-красоты-добра». Во всяком случае – есть выбор.

______

Наш проект осуществляется на общественных началах и нуждается в помощи наших читателей. Будем благодарны за помощь проекту:

Номер банковской карты – 4817760155791159 (Сбербанк)

Реквизиты банковской карты:

— счет 40817810540012455516

— БИК 044525225

Счет для перевода по системе Paypal — russkayaidea@gmail.com

Яндекс-кошелек — 410015350990956

Политолог, профессор Высшей школы экономики

Спрашивает

Кандидат исторических наук. Преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова. Главный редактор сайта Русская Idea

Похожие материалы

Леонтьева нам принесли падкие на всё блестящее сороки Серебряного века. Но он и сейчас не...

Не только руководство РФ и Беларуси, но и российское и белорусское общество в последние тридцать...

Русская Idea представляет новый формат видео-интервью. Беседу с нашим постоянным автором, философом...

2
 
  1. Борис Олегович Митяшин 01.07.2020 at 23:20 Ответить

    Я думаю, то русское сообщество, которое называет себя консервативным, правильнее, точнее было бы называть инстинктивно патриотическим — без определённого вербального смысла! Ибо опираться на тот интеллектуальный — философский и политический — багаж, какой мы имеем после царской и коммунистической России, сегодня НЕВОЗМОЖНО!
    Объективно провалилось православие с его смирением, послушанием и упованием на Бога.
    Провалился марксизм-ленинизм с его классовым антагонизмом и утопизмом.
    На чём стоим, консерваторы?
    Показательно, что в консервативный список русских философов внесли Мамардашвили (!), Библера (!), Гефтера (!), Зильбермана (!), Мейланова (!), Ленина (!), а Петра 1, а Столыпина — обошли!
    Увы, русский консерватизм на сегодня не имеет для себя опоры, на которой можно укреплять Россию!

    • Борис Олегович Митяшин 03.07.2020 at 13:53 Ответить

      Неточно выразился: русский консерватизм на сегодня не имеет опоры, на которой он мог бы холить и лелеять пассионарность русского народа. А это обязательное условие, чтобы Россия навсегда стала одним из научно-технологических мировых лидеров.

Leave a reply to: Борис Олегович Митяшин (Cancel Reply)