Русская Idea публикует интервью с известным политиком и политологом Сергеем Станкевичем. В центре нашей беседы — вопрос, который не имеет простого ответа – а именно, что такое государственный исторический нарратив в современной России, нужен ли он вообще и на каких ценностных основаниях он мог бы строиться. Вариант решения, предлагаемый Сергеем Борисовичем, опирается на тезис о легитимности российской государственности, возникшей в 1991 году и оформленной Конституцией 1993 года. И хотя такое основание государственного нарратива не кажется нам очевидным, мы согласны с нашим гостем в том, что дальнейшая «разруха в головах и в учебниках» является «потенциально самоубийственной» для нашей страны.

Сама тема нашего разговора возникла из дискуссии в Фейсбуке о школьных тестах по истории с их нелепыми вопросами и заведомо идеологичными правильными вариантами ответов. Эта проблема, думается, знакома каждому профессиональному историку-родителю и тем более историку-репетитору, да и вообще гуманитарию. И даже самому свободомыслящему интеллектуалу стоит задуматься над вопросом: в чем больше заинтересован интеллектуальный класс – в отказе государства от жестких исторических трактовок или в том, чтобы детей в школах учили по хорошим учебникам, в которых, тем не менее, наличествовала бы какая-то одна понятная позиция, как это и было в советское время?

 ***

Любовь Ульянова

Уважаемый Сергей Борисович, в связи с выходом сериала «Зулейха» в обществе активизировались дискуссии об одном из самых сложных периодов нашей истории – 1920 – 1930-х годах. Интересно, что в негативной реакции на этот сериал оказались едины либералы и сталинисты. Чем можно объяснить, на Ваш взгляд, столь неожиданное единство, и какие у него могут быть последствия?

 

Сергей Станкевич

В громкой критике в адрес сериала «Зулейха» я не увидел единства идейных противоположностей.

У леволиберальной интеллигенции были к сериалу в основном эстетические и вкусовые претензии. А кроме того, указывалось, что в локальном мире замкнутого таёжного посёлка, скрупулёзно показанном в фильме, мало и слабо отразился масштаб больших исторических событий, пережитых страной. Драма оказалась слишком приземлённой, утопленной в быте.

Основной вал критики обрушился на сериал из неосоветского, неосталинистского лагеря. Этот лагерь в последнее время  расширился, эмоционально взбодрился под воздействием нашей бездумной госпропаганды и всё чаще практикует публичные кампании коллективной травли, характерные как раз для сталинского периода, всё чаще изображаемого «золотым веком».

 

Любовь Ульянова

В случайно возникшей дискуссии в Фейсбуке по теме трактовок сталинского периода в школьном обучении Вы высказали точку зрения, что государству нужно выработать свою точку зрения на события прошлого, что прекратит «разброд и шатание» в умах и текстах о прошлом – ведь это «разброд и шатание» уже идет не от разных идеологических трактовок прошлого, а от «дебилизации» системы образования. Действительно ли можно считать, что позиция, возобладавшая после развала Советского Союза – «пусть расцветают сто цветов», государство не должно участвовать в каких-либо процессах в гуманитарном знании, как было в СССР – устарела?

 

Сергей Станкевич

Государству не может быть всё равно, как основная часть граждан изучает, воспринимает и осознаёт историю страны. И к чему история мотивирует современников. Важнейшая часть любого устойчивого государственного проекта – национальное историческое сознание, которое государству необходимо формировать, сохранять и транслировать при смене поколений.

Национальное историческое сознание  обязательно включает в себя следующее: государствообразующие мифы (о возникновении государства, его качествах, миссии и особом пути во времени); галерею символических событий (войны и победы, великие испытания и прорывы); пантеон национальных героев. В совокупности получается распределённый по многим текстам взаимосвязанный многослойный нарратив с вполне отчётливым идеологическим контекстом. В фактологическом смысле этот нарратив не носит строго научного характера, но он не должен слишком удаляться от корпуса научных знаний, тем более не может ему грубо противоречить.

Что такое Америка без нарратива о трудах первых колоний пилигримов, без монументальных фигур отцов-основателей, без войны за независимость, конституции, «благородной» гражданской войны, без представлений о «предназначенной судьбе» нести миру «блага свободы»?

Национальное историческое сознание – это что-то вроде почти невидимого силового поля, которое способствует естественному  воспроизводству в стране  патриотически мыслящих граждан, самостоятельно понимающих, кто они и откуда, зачем они вместе, куда  движутся во времени, за что отвечают перед потомками.

Так получилось, что в нынешней России пока нет национального исторического сознания. Государство свою важнейшую работу по его формированию уже много лет проваливает, сознательно уклоняется от неё. А интеллектуальная элита, хуже того, усугубляет старые и порождает новые конфликты и расколы на почве истории.

 

Любовь Ульянова

Можно ли на текущем этапе, когда уже выращены многочисленные группы в обществе (красные, белые, сталинисты, монархисты, православные сталинисты, имперцы, националисты, советские патриоты, патриоты Российской империи, патриоты 1990-х) и разнообразные подходы в исторических учебниках, как-то это свободомыслие прекратить? Где могут быть границы для вмешательства государства в школьные учебники? Как отнестись к сопротивлению исторической корпорации, которое будет неизбежно? Где найти эту грань – чтобы не возвращаться в Советский Союз, с его идеологическим диктатом, но в то же время дать какие-то ценностные ориентиры в учебниках?

 

Сергей Станкевич

Есть железный закон: историю пишут победители. Большевики, взявшие власть в России в 1917-1920 годы, не колеблясь переписали всю историю, а затем перекроили и прочие гуманитарные науки. Они создали свои государствообразующие мифы о «великой революции» и героической «гражданской войне», обозначили символические события вроде «штурма Зимнего после залпа Авроры», добавили «коллективизацию» и «индустриализацию» как триумфальное пришествие социализма «навсегда». Пантеон национальных героев приходилось периодически чистить, но он включал себя и пионера Павлика Морозова, и рабочего Стаханова, и отца народов Сталина.

После того, как в результате революции 1991 – 1993 годов вместо рухнувшей Советской империи появился новый государственный проект – первая в истории России демократическая республика — возник важный запрос на создание обновлённого исторического нарратива, способного стать основой для нового  национального исторического сознания.  С иными государствообразующими мифами, новой галереей символических событий и другим пантеоном национальных героев (при сохранении частичной органической преемственности).

Я предлагал в то время президенту РФ Борису Ельцину принять парламентом «Декларацию о национально-исторических основах российской государственности», в которой обозначить целостное понимание исторического пути нашей страны из прошлого в будущее. Ответом было «сейчас не время, позже».

Увы, ничего этого так и не появилось спустя более чем четверть века! Этот факт нам впору признать малой ментальной катастрофой. В текущем общественном дискурсе у нас идёт многолетняя война нескольких несовместимых исторических нарративов – двух крупных и шлейфа малых, сектантских. Упомянем два крупных – красный и белый.

Красный неосоветский нарратив сохраняет прежнюю большевистскую логику. Российская империя была экономически прогнившей и исторически обречённой «тюрьмой народов»; «великая октябрьская революция» была совершенно неизбежной, оправданным и благим делом;  большевики создали самый передовой и справедливый в мире государственный проект – образец для человечества; масштаб и значение политических репрессий преувеличены врагами; Советский Союз был прекрасен при отдельных недостатках; СССР рухнул временно вследствие заговора внутренних и внешних врагов;  нынешняя Россия – незаконно возникший в результате предательства  нелегитимный обломок настоящего большого социалистического государства.

Миссия красных патриотов – бороться за восстановление утраченного: государства типа советского и имперского союза типа СССР.

Белый республиканский нарратив достаточно внятно ещё недоформулирован. Но сводится в основном к следующему. Историческая Россия (романовская империя) была органическим для её народов цивилизационным руслом; государственный проект в начале ХХ века проходил модернизацию в сторону конституционной парламентской монархии с рыночной экономикой активного роста; в 1917 году группировка большевиков, используя военный кризис и внутреннюю смуту, произвела государственный переворот и развязала гражданскую войну 1918-1920 годов; после физического уничтожения целых классов общества стране был навязан государственный проект Советской империи, опиравшийся на однопартийную монополию, коммунистическую идеологию и репрессивный аппарат; исчерпав все ресурсы и зайдя в тупик, Советская империя, не сумев себя реформировать, рухнула закономерно и необратимо; выйдя с потерями из большевистского эксперимента, Россия восстановила естественный ход своей истории и обрела адекватный XXI веку жизнеспособный государственный проект – Российскую Федерацию, свою первую демократическую республику с рыночной экономикой.

Миссия патриотов первой Республики – укоренять конституционный строй в России, укреплять республиканские государственные институты, совершенствовать конкурентную политическую систему, обеспечивать устойчивый экономический рост при справедливом и социально ответственном распределении его результатов.

В общественном дискурсе есть попытки сформулировать и другие нарративы, но они либо представляют собой произвольные версии двух основных, либо носят клубно-бутиковый характер и не имеют серьёзной перспективы.

По логике вещей, нынешнее государство российское должно было совершить акт теодицеи – «оправдать» своё появление (или возобновление) в истории и обосновать своё право на продолжение национально-государственной традиции в веках. На сегодня это сделали все республики, прежде входившие в СССР. Кроме России.

 

Любовь Ульянова

Может ли современная власть физически это сделать — предложить некий цельный взгляд на исторический процесс? Может ли вообще быть у бюрократии интеллектуальная способность к такому, и есть ли она у текущей российской бюрократии, которая и так подвергается постоянной критике за ЕГЭ, нелепые вопросы в тестах, вообще за насаждение всеобщего тестирования для учеников и бюрократическую волокиту для преподавателей? Не превратится ли такая попытка в очередное «завинчивание» бюрократических гаек вместо улучшения качества?

 

Сергей Станкевич

В нашем государстве традиционно очень велика степень персонализации власти. В России управляют не институты, а лица, под которыми находятся институты. Если первые лица государства проявят политическую волю, то важная работа по формулированию целостного национально-исторического нарратива будет проделана. Квалифицированные  историки и специалисты по философии истории в стране имеются.

Кстати, именно отсутствие такого нарратива вынуждает тех, кто придумывает вопросы для ЕГЭ, изощряться в туманных и порой нелепых формулировках, чтобы обойти потенциально «взрывоопасные» сюжеты.

 

Любовь Ульянова

Есть ли в обществе запрос на единую повестку в отношении исторического знания, которая, видимо, только государством и может быть создана? Есть ли такой запрос в интеллектуальных кругах? Или же напротив – попытка власти дать какую-то взвешенную позицию по историческим вопросам вызовет только отторжение интеллектуального класса в массе своей, независимо от идейных взглядов, от государства?

 

Сергей Станкевич

Руководству государства надо проделать свою организаторскую работу, не дожидаясь какого-то особого «запроса». И не поддаваясь на одностороннюю идеологическую агитацию. Понятно, что сторонники двух враждебных нарративов, «красного» и «белого», ведущие непримиримую гражданскую войну, будут тянуть государственных людей на свою сторону исторической линии фронта. Сохранение нелепой «стойки враскоряку» ещё на 20-30 лет было бы немыслимым и потенциально самоубийственным. С бесконечной исторической войной и ценностной разрухой в головах у граждан невозможны ни разделяемое обществом целеполагание, ни гражданское сплочение для строительства общего будущего.

Ответственным лидерам государства пора понять, что они возглавляют не случайный, временный и нелегитимный «обломок большой страны», а полноценное современное государство, великую ядерную державу, власть в которой даётся и используется на основе неоспоримо законной Конституции. Российская республика в её нынешнем формате имеет полное право на существование в веках – без новых революций и старых утопий у власти.

Никто не стремится ни «вычеркнуть», ни «очернить» советский период в российской истории. Он просто перестаёт быть её бесконечным триумфальным финалом. И занимает адекватное место как отдельный продолжительный эпизод в грандиозной и длящейся тысячелетней эпопее. В качестве одного из  великих испытаний со всеми своими трагедиями и достижениями.

России пора вырваться из болота бесплодных, политизированных и зачастую просто безграмотных  дебатов о своём ХХ веке, в которых она проводит уже третье десятилетие XXI века. Нашей замечательной республике нужно осознать себя в истории, окончательно занять в ней достойное место и решительно двигаться к будущему, в котором у неё есть все шансы для цивилизационного успеха.

______

Наш проект осуществляется на общественных началах и нуждается в помощи наших читателей. Будем благодарны за помощь проекту:

Номер банковской карты – 4817760155791159 (Сбербанк)

Реквизиты банковской карты:

— счет 40817810540012455516

— БИК 044525225

Счет для перевода по системе Paypal — russkayaidea@gmail.com

Яндекс-кошелек — 410015350990956

российский политик, политолог, кандидат исторических наук

Спрашивает

Кандидат исторических наук. Преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова. Главный редактор сайта Русская Idea

Похожие материалы

Я не жду не только концептуальных перемен во внешней политике Соединенных Штатов, я не жду и...

Нам, архитекторам, проще работать с теми регионами, где желание развития территорий исходит от мэра...

На нерасчленённую целостность «религия-искусство-философия» можно, ведь, смотреть и с точки зрения...

One Comment
 
  1. Борис Олегович Митяшин 02.05.2020 at 00:11 Ответить

    Мы, действительно, стоим враскоряку. Однако помимо продолжающейся Гражданской войны между «белыми» и «красными» тому ещё значительнее способствует противоестественное русофобское советское национально-административное деление страны без легитимного политического её объединения огромным русским большинством. Россия — это всё ещё «РСФСР» без русских. Те робкие русские поправки в Конституцию, которые с трудом протаскивает Путин, дают некоторую формальную опору для обозначения русской государственности России, но этого недостаточно для отчётливого русского нарратива.
    За советское время была искусственно проведена возгонка государственных национализмов внутри и «СССР», и «РСФСР» — упразднить их сегодня невозможно по экономической и политической слабости денационализированного русского Центра.
    В капиталистическом, как и Россия, Китае проблемы с нарративом нет, а вздумай Мао, по Ленину, для окончательного политического ослабления обезглавленного этнического большинства Китая создать у себя «СССР» без ханьцев, они бы тоже сейчас стояли враскоряку.

Leave a Reply