Подрыв ЛЭП, обесточившей Крым, оставивший без электричества около 2 миллионов жителей полуострова, а вместе с ними всю социальную инфраструктуру, больницы, роддома, аптеки – казалось бы, очевидный случай нарушения прав человека. Однако в публичном пространстве не видно ни одной правозащитной организации, которая каким-либо образом заинтересовалась этим случаем.

Более того, среди активных лидеров энергоблокады Крыма – бывший диссидент, советский правозащитник, борец за права крымско-татарского народа Мустафа Джемилев. А среди диссидентов, поддержавших Джемилева – его соратник, один из тех, кто протестовал против событий в Чехословакии в 1968 году, Павел Литвинов. О чем говорит этот феномен – тотального отрицания факта массового нарушения прав человека? Об этом ответственный редактор сайта Русская Idea побеседовала с известным историком, также советским диссидентом Роем Александровичем Медведевым.

 

Любовь Ульянова

Уважаемый Рой Александрович! Как Вы оцениваете ситуации с подрывом ЛЭП, в результате которого около 2 миллионов человек в Крыму остались без электричества? Является ли эта ситуация нарушением прав человека?

Рой Медведев

Это террористический акт. Это преступление. Это нарушение прав человека. Причем это преступление и против украинского народа, и крымско-татарского народа, и крымско-русского населения. Это то же самое, что взорвать саму электростанцию, водонапорную башню. Это элемент жизнеобеспечения. Невозможно это оценить как-либо по-другому – это террористический акт, с которым любое государство должно бороться, а преступников, которые осуществили этот подрыв, необходимо арестовать и судить.

Любовь Ульянова

Чем можно объяснить, что Мустафа Джемилев, как его называют – «лидер крымско-татарского народа», в прошлом – участник диссидентского движения, долгие годы боровшийся с нарушением прав человека в СССР? И интересно также, что другой диссидент — Павел Литвинов, в своем недавнем интервью заявил о своей поддержке Мустафа Джемилева. Более того, Литвинов заявил, цитирую: общий принцип крымско-татарского народа – «мирное решение вопросов, мирное решение независимой автономии… Они доказали, что это школа Льва Толстого, Ганди, Мартина Лютера Кинга, всю жизнь они были миролюбивый народ». Как можно оценить такие высказывания?

Рой Медведев

В прошлое время Мустафа Джемилев пользовался большим уважением среди правозащитников. Против крымско-татарского народа было совершено преступление. Народ был выселен со своей исторической территории на восток. Чеченцы, ингуши, карачаевцы были уже реабилитированы, а крымско-татарский народ до самого конца существования Советского Союза – нет. И Мустафа Джемилев был защитником прав крымско-татарского народа. Как историк, могу сказать, что его деятельность в то время была заслуживающей уважения. Я не знаю всех подробностей жизни крымско-татарского народа при украинской власти – Кучме, Кравчуке, Ющенко. Но нынешнюю позицию Мустафа Джемилева одобрить нельзя. Крымско-татарский народ нисколько не пострадал от перехода Крыма в состав России. Наоборот, в составе России крымско-татарский народ получил больше возможностей защищать свои собственные права и интересы.

Любовь Ульянова

А в чем это выражается?

Рой Медведев

На Украине крымско-татарский народ был как пасынок. Их заставляли учить украинский язык в обязательном порядке. Русский и крымско-татарский языки не были государственными, в том числе на территории Крыма. Сейчас новое законодательство Крымской республики и новая Конституция Крымской республики предусматривают, что в Крыму государственными являются три языка – русский, крымско-татарский и украинский. Почему Джемилев живет на Украине, а не в Крыму – я просто не знаю. Внутри крымско-татарского народа существуют разные взгляды, но к взрыву подстанции это отношения не имеет. Это террористический акт. Кто именно это сделал? Джемилев – старый человек, он не мог сам совершить этого преступления. Вероятно, он или его помощники кого-то подталкивали, настраивали, – мне эти подробности неизвестны. Но Джемилев сейчас занимает нереалистическую, радикальную точку зрения. Я не разделяю его позиции, считаю ее глубоко ошибочной. Что касается Литвинова, то он живет за границей, насколько я знаю, в Америке. Он давно оторвался от российских реалий, я его не могу считать правозащитником в настоящее время. Он живет американскими интересами, американскими реалиями и путает прошлое с настоящим.

Любовь Ульянова

В СМИ была информация о том, что именно представители крымско-татарского меджлиса вместе с Правым сектором взорвали ЛЭП, а затем блокировали доступ к ней для ее ремонта.

Рой Медведев

Джемилев занимает радикальную точку зрения. Его пытались переубедить. Когда Крым перешел к России, состоялся разговор между Путиным и Джемилевым, но тот отказался сотрудничать с российским государством. Что из себя представляет меджлис – я не знаю. Кто из крымско-татарского народа поддерживает меджлис, а кто – нет, неизвестно. В наших СМИ нет такой информации, а ее неплохо было бы довести до сведения общества, через телевидение, печатные СМИ. Конечно, крымско-татарский народ не един в своих настроениях. Это нужно изучать на месте.

Любовь Ульянова

Почему правозащитные организации, как в России, так и за ее пределами, равнодушны к такому очевидному нарушению прав человека? Нет никаких заявлений, нет расследований того, что происходит в больницах, роддомах в связи с отсутствием электричества…

Рой Медведев

Может быть, это и вызывает разного рода отклики. Просто они неизвестны широкой публике. Более того, я испытываю большой дефицит информации о происходящем с населением Крыма. Да ведь лишили света не только Крым, но и население Херсонской, Николаевской областей. Была нарушена нормальная работа электростанции. А я так понимаю, это атомная электростанция. И это опасно. Она должна поддерживать постоянную нагрузку. ЛЭП должны быть немедленно восстановлены. Нарушены права и украинского народа. На территории украинского государства совершен террористический акт, а оно никак не реагирует. Это мне непонятно.

Любовь Ульянова

А какие инструменты правозащиты могли бы быть здесь задействованы?

Рой Медведев

Террористический акт – это не дело правозащитников. Это дело государства. Когда много лет назад взорвали подстанцию и электрические столбы в Подмосковье, система сразу восстанавливалась, а тех, кто совершил подрыв, разыскивали и судили как преступников. Правозащитники могут только высказать свое мнение и осудить это как террористический акт. Правозащитники могут действовать только словом. Мы всегда действовали только словом, печатаясь в Самиздате, за границей.

Любовь Ульянова

Почему же тогда правозащитники молчат сегодня?

Рой Медведев

Я не знаю, почему они молчат, да и молчат ли. Может быть, они высказываются, просто мы об этом не знаем.

Отвечает

Писатель-историк, автор многих политических биографий, представитель левого крыла диссидентского движения в СССР. Кандидат педагогических наук

Спрашивает

Кандидат исторических наук. Преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова. Главный редактор сайта Русская Idea

Похожие материалы

Вся его жизнь – во многом не случившаяся история триумфа, не сложившаяся в силу разных...

Русская Idea представляет новый формат видео-интервью. Беседу с нашим постоянным автором, философом...

XX век наглядно показал, что национализм, не имея каких-то незыблемых постулатов в религиозной и...