Искренние либо находящиеся на довольствии противники Русского мира и его ценностей регулярно используют два аргумента. Первый — по поводу Крыма и русской ирреденты в целом: зачем в мире все более прозрачных границ пытаться оттяпать себе кусок земель другого государства? Здесь ответить просто: если так, то чего ж Украина при горячей поддержке всемирного либертариума и его местного отделения так вцепилась в Крым? Не все ли равно, будет ли он формально принадлежать российской или украинской административно-территориальной единице Всемирных Либеральных Штатов, когда, наконец, проведет первый Парад Гордости? Не все ли равно, российский или украинский флаг будет висеть рядом с радужным?

Опровержение второго аргумента требует более серьезных умственных усилий. Звучит он так: постмодерн, массовое общество, глобальные миграционные потоки и рост индивидуализма обессмысливают национально-культурную и цивилизационную идентичность. Когда «своими» писателями для человека любой национальности являются Бегбедер и Мураками, а единственным по-настоящему грозным доморощенным ответом им – Донцова, когда самая популярная едальня в любой стране – Макдональдс, всякое пестование «своего, родного, самобытного» — заведомая реакционность и архаика.

Что возразить? Действительно, постмодерн и атомизация с глобализацией сохранения культурного кода не способствуют. Тут не спорить надо, а что-то делать . Начинаешь напрягать мозг. В замечательной книге Анатоля Ливена «Анатомия американского национализма», наконец-то переведенной на русский язык, встретил интересную мысль. В США, разбрасывающих по всему миру семена либерального космополитизма и распущенности, хватает регионов и больших городов, где сохранились консервативные традиционные нравы. Объясняется это субурбанизацией. Люди работают в большом городе или вообще удаленно по Интернету, сейчас это не проблема, а живут в маленьких селениях за городской чертой. Может, и у нас так попробовать? Причем не в нынешнем варианте, когда десятки тысяч россиян работают в Москве и Санкт-Петербурге, а проживают, соответственно, в Московской и Ленинградской областях, — ведь после окончания рабочего дня они едут на электричке не в патриархальную деревушку, а в такой же город, только гораздо меньшего размера. Богатая идея, запишем.

Может, ввести некий неофеодализм? У разных сословий разные задачи и образ жизни, простые люди молятся, постятся, слушают радио «Радонеж» и живут в строгих нравах, интеллектуалы и ученые ведут светский образ жизни, включены в мировой контекст, производят изобретения, концепции и технологии. Есть же в Израиле обширная группа ультрарелигиозных ортодоксов, харедим, получающих пособие от государства только за то, что они культурно и демографически воспроизводятся. Пример, однако, сомнительный. У сословий должна быть некая общая рамка целей, ценностей и компромиссов, ученый как минимум не плюется при виде храма, простой человек не считает высокие технологии бесовским наваждением. Израильские же харедим относятся, мягко говоря, без пиетета к собственному государству и обществу, получая от большинства остальных граждан ответную искреннюю нелюбовь. Тоже, конечно, некая закваска идентичности, её экстремум, но уж больно своеобразная…Оставим в блокнотике, на всякий случай.

Вот так умствуешь, а потом Русский мир сам демонстрирует предельно чёткий ответ на каверзные вопросы. Очередной ответ даётся нам прямо сейчас в рамках текущего сезона шоу «Голос», едва ли не идеального образчика телевизионной индустрии развлечений для массового общества. Одним из участников и фаворитов финала здесь стал православный батюшка, отец Фотий.

Отец Фотий молод, ему еще нет тридцати. Многие ожидали от его репертуара и поведения на сцене какой-то замшелой клерикальщины. Но нет, он пел исключительно светские произведения, словно подчеркивая – русская культура стоит на столь прочном христианском фундаменте, что это проявляется даже там, где ни в одной строчке нет слова «Бог». Для решающего перед финалом раунда батюшка выбрал «Реквием» Цветаевой, человека очень сложной и далеко не во всем христианской судьбы. Когда он вывел: «Я обращаюсь с требованием Веры», некоторые члены жюри плакали. Перед экранами, думаю, плакали многие. У отца Фотия был сильный конкурент, но зрители вынесли не подлежащий сомнению вердикт – 80% против 20.

Я подумал тогда – ведь это же далеко не первый пример того, как в Русском мире традиционность и религиозность сочетаются с реалиями современности, а смелые творческие и духовные поиски – с искренней верностью Русской идее и заветам предков. Перечислю лишь несколько имен.

Эдуард Лимонов, мастер эпатажа и автор шокирующих книг, ныне – едва ли не самый главный наш «ястреб» и певец Русской весны. Либералы, в остальных случаях возводящие ЛГБТ в ранг святыни, любят позубоскалить над гомосексуальными сценами из романа «Это я, Эдичка». Путать автора и персонажа – глупость, за которые даже школьникам дерут уши. Но ведь Лимонов не только в художественных произведениях, но и в публицистике и документальной прозе с симпатией отзывался о незаурядных творцах с нетрадиционной ориентацией, таких, как Жан Жене. Это не мешает его главной традиционной ориентации – на верность и служение России.

Мой земляк Денис Третьяков, лидер известной группы «Церковь Детства». Бывший, кстати, активист НБП Лимонова. Денис исповедует им самим же придуманную диковинную религию под названием «кроторианство» (Вселенная создана демиургом-Кротом). А еще мало кто на Юге России делает столько же для информационной и не только информационной поддержки Новороссии.

Покойный Егор Летов, тоже состоявший в НБП. Летов считал себя христианином, при этом не раз пел вещи, тянущие на богохульство. Но помним и любим мы его в первую очередь не за это, а, например, за «Родину» и «Непобежденную страну».

Еще один наш дорогой покойник, недавний, — Юрий Мамлеев. Мистик, убежденный патриот. Православный человек, писавший книги столь мрачные и жуткие, что завоевал звание «русского Сартра».

Михаил Елизаров, постмодернист, не любящий этого слова и заслуживающий Нобелевской премии по литературе больше, чем любой её обладатель лет за – дцать, особенно последний. Елизаров доводит либералов до белого каления тем, что использует против них их же любимое орудие, безжалостную тотальную иронию, не щадящую главные либеральные тотемы вроде Окуджавы и антифашизма, в либеральном исполнении представляющего из себя банальную русофобию.

Про Ивана Охлобыстина много и заслуженно скажут в следующем году, когда ему стукнет 50. Как я шучу, единственный в мире татуированный священник (на самом деле не единственный).

Художник Алексей Беляев-Гинтовт, придерживающийся самой прорывной стилистики и придумавший термин «Атомное Православие».

Юлия Чичерина, долгое время казавшаяся лишь исполнительницей предельно несерьезных хитов — «Ту-лу-ла» и «Жара, жара, жареное солнце больших городов». Сейчас Юлия регулярно поёт для Донбасса. Поёт тоже легкие вещи– донбассовцам надо отдохнуть от войны. А вот её песни о самом Донбассе нельзя слушать без слезы, скупой или не очень.

Все эти люди доказали и продолжают доказывать, что Русский Мир – это не покосившаяся темная хибара и не капуста в бороде, хотя борода у многих из них имеется. Сила и торжество Русского Мира не в разделительных полосах между сословиями и населенными пунктами разного типа – наоборот, он объединяет и притягивает. Русский мир – это тысячелетние традиции и одновременно смелое новаторство. Это свежо. Смело. Разнообразно. Современно. Русский мир – это круто! Уходящий год лишний раз подтвердил сей факт.

А отец Фотий пятничный финал совершенно блестяще и безоговорочно выиграл, причем с тем же отрывом, что и в предыдущем раунде. Хотя главную победу, победу символизируемого им Смысла, он одержал еще раньше.

Журналист, публицист, критик, политолог, исследователь российско-германских отношений, главный редактор ИА "Новороссия"

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...