Впервые ссылку на произведения Франца Лепольда Нойманна я встретил в блестящей статье «Страх и демократия» австралийского политического теоретика Джона Кина. В тот раз я отложил поиски работ Нойманна, пока снова не встретился с его именем – в том подробном разборе его книги «Бегемот. Структура и практика национал-социализма 1933-1944», которое содержалось в исследовании Роджера Боше «Теории тирании. От Платона и до Ханны Арендт».

В книге Роджера Боше имя Нойманна стояло в ряду таких авторитетов, как Платон, Аристотель, Цицерон, Макиавелли, Гоббс, Фрейд и Арендт.

Поняв, что Нойманн – это  неординарная и незаслуженно обделенная у нас вниманием фигура (много ли людей знало имя Нойманна до тех пор, пока на русский не была переведена его книга?), я тут же купил сборник его текстов «Демократическое и авторитарное государство». Эта книга вышла уже после преждевременной гибели Нойманна: в 1954 году он разбился на машине в Швейцарии. Сборник редактировал близкий друг и коллега по Институту социальных исследований Нойманна Герберт Маркузе. Он же написал краткое предисловие к этой книге. Прочитав ее, я тут же захотел познакомиться и с работой «Бегемот», но снова прочие дела заставили меня отложить ее поиски.

В итоге, с кратким содержанием «Бегемота» в устном изложении я познакомился на семинарах по политической теории, которые вел тогда у магистров НИУ ВШЭ. Одна талантливая студентка рассказала, что читала книгу и оказала любезность сделать по ней замечательный доклад. Правда, с ее слов выходило, что книга не такая стоящая, как я о ней думал (впоследствии и вправду оказалось, что «Демократическое и авторитарное государство» действительно лично для меня оказалось интереснее). Между тем, ее надо было прочитать самому.

И вот благодаря питерскому издательству «Владимир Даль» книга появилась и на русском – в переводе В.Ю. Быстрова и с предисловием историка Олега Пленкова.

Отдельно надо сказать, что «Владимир Даль» издает хорошие книги, однако, продает их по очень высоким ценам. Видимо, у издательства такая политика – за хорошие книги нужно дорого платить. За «Бегемота» можно много отдать, равно как и за другие книги, но явно ценовая политика не вполне адекватная. Но мы не об этом.

Франц Леопольд Нойманн родился в 1900 году в Польше. Однако существенную часть жизни провел в Германии. Там он занимался теорией права и при этом был левым активистом. Кстати, и первая его книга была посвящена труду и называлась «Европейский тред-юнионизм и политика» (1936). Кроме того, он был евреем, что делало его положение в Германии еще более уязвимым. Он вовремя успел эмигрировать в Англию, а оттуда по рекомендации своего учителя Гарольда Ласки – еще одного известного теоретика левых взглядов – в Соединенные Штаты, где, в конце концов, обосновался в Колумбийском университете.

В США он, как и многие немецкоязычные мигранты, переквалифицировался в «политического ученого». Так, он начал исследовать актуальную политику. «Бегемот» изначально был его докторской диссертацией и только потом вышел отдельной книгой. Очевидно, что текст написан на злобу дня и является произведением более чем конъюнктурным – созданным специально для американской аудитории.

В этой работе — кроме введения и краткого заключения — три части: про идеологию и политику, экономику и общество гитлеровской Германии.

В первой части речь идет о вожде, харизме, пропаганде, народе, расизме и т.д.; во второй – о монополиях и корпорациях; в третьей – об управляющем и управляемом классах. Очень важно, что Нойманн пренебрегает социологическими методами в своей работе, которая, к слову, этого требует, и часто строит свои суждения на анализе специфических источников: в первую очередь, материалов периодики. Хотя дело не в аналитических заключениях, с которыми можно и не спорить, а в методе и материальной базе работы.

Нойманн заявляет, что газеты и журналы дают более полную и верную картину, скажем, экономического состояния страны. При этом сложно сказать, основываясь на какой именно выборке, он делает свои выводы. Многие таблицы, представленные в книге, позаимствованы им из других, также не самых надежных источников. Одним словом, эмпирическая база его исследования, мягко говоря, несовершенна и строится скорее на оценках, нежели на обработанном материале.

Нужно добавить, что часто в тексте дают о себе знать волне определенно левые взгляды автора – он рьяно защищает труд и «инженера», как он называет рабочих.

Наиболее концептуальные вещи сказаны в первой части. Если говорить вкратце, Нойманн считает, что в гитлеровской Германии нет сильного государства: там не действуют правовые нормы, а все законы подчинены воле лидера. Здесь возникает ключевое прозрение Нойманна: тоталитарный режим возникает из слабого государства, а не из сильного.

Между тем, книга полна противоречивых высказываний, а точнее – они не во всем соответствуют друг другу. В частности, Нойманн говорит, что Германия – это вовсе «не государство», и тут же утверждает, что это «новый тип государства», замечая при этом, что «это двойственное государство, в котором работают две системы, одна в соответствии с нормативным правом, другая – по индивидуальным мерам, одна рациональная, другая – сфера прерогатив».

Иными словами, в принципе право есть, но создано оно для того, чтобы регламентировать деятельность других, подчиненных групп – народа, трудящихся. В этом смысле государство все же работает, просто подчинено оно «не государству».

В другом месте Нойманн заявляет, что, возможно, перед нами совершенно новая форма государственности. После чего замечает: не исключено, что политический теоретик Гарольд Лассуэлл прав, и Германия станет «гарнизонным государством», которое управляет только при помощи практик насилия.

В принципе, нельзя сказать, что эти утверждения друг другу противоречат полностью, однако, они не тождественны. Если мы являемся свидетелями чего-то нового, что еще не описано, тогда зачем утверждать, что это новое – уже изобретенное кем-то старое?

Довольно любопытны главы «Бегемота» о «харизматическом лидере», антисемитизме и империализме. Труднее всего, как говорилось выше, читать про темы, наиболее близкие автору по взглядам – про труд.

Но любопытны и другие вещи. Так, Нойманн отмечает, что, например, нет никакой конкретной немецкой черты, которая бы отвечала за «империализм Германии»: империализм возникает, если угодно, сам собой, стихийно, из-за ослабленности государства. Еще более любопытно следующее заявление.

Нойманн считает, что если Германия выиграла бы войну (книга вышла за какое-то время до окончания боевых действий), то, возможно, это пошло бы на пользу «государству» и помогло избежать творящегося в нем хаоса, армия бы усилилась и монополизировала бы власть, потеснив партию. Дело в том, что армия, с точки зрения Нойманна, рациональна и наименее всего подвержена тлетворному влиянию национал-социализма. Хотя, оговаривается автор, многие генералы и заискивают перед Гитлером.

Слабое место «Бегемота» в том, что это «политическая философия, плохо замаскированная под серьезное академическое исследование». Иными словами, это личное мнение автора, который пытается претвориться «объективным ученым». Отсюда и проблема – эта «своеобразная научность» не дает Нойманну разгуляться и уделять много внимания политической философии. (Ханна Арендт в «Истоках тоталитаризма» изящно избежала этой трудности). К слову  сказать, его анализ трудов современных немецких теоретиков права меньше всего вызывает вопросов, потому что не требует строгого метода, в отличие от других частей работы.

Следовательно, возникает главный и самый большой вопрос к книге. К той «политической философии», которая в ней содержится. Эта философия есть, и она весьма любопытна. В частности, там, где это возможно, Нойманн прибегает к очень любопытным историческим примерам и глубоко проникает в мысль Лютера и Кальвина. Однако таковых отрывков не так много.

В параграфе «Имеет ли Германия политическую теорию» Нойманн категорично отвечает, что мало кто из классических авторов может быть обвинен в том, что национал-социализм использовал его идеи. Скорее, нацизм использует описание определенных практик господства, встречающихся в текстах некоторых мыслителей. Но даже это не свидетельствует о том, что у национал-социалистов есть собственная теория: есть только идеология, выраженная в пропаганде, в которую не верит само немецкое руководство.

Наконец, самое главное. Опасная метафора, выбранная Нойманном для заглавия, не вполне работает. Почему? Краткая «Заметка о Бегемоте» на страничку в начале – вот и все, что сказано о страшном чудовище из еврейской эсхатологии. Кроме того, отсылка в этой заметке к Гоббсу заставляет нас задаться вопросом – насколько «Бегемот» Гоббса может соотноситься с «Бегемотом» Нойманна?

Если бы сам Нойманн это прояснил, все было бы значительно проще, но он просто упоминает Гоббса, отмечая, что «Бегемот» для того – «безвластие, хаос, ситуация бесправия, беспорядка и анархии».

В то время как Гоббс пишет про гражданскую войну и «Долгий парламент», то есть про отсутствие сильной власти, Нойманн пишет про иное «государство». Сам он считает «национал-социализм «безвластием, хаосом, господством бесправия и анархии». Можно долго спорить, был ли национал-социализм таким, каким его видит Нойманн, но точно ясно одно – мы имеем два совершенно разных «Бегемота» – Гоббса и Нойманна. В таком случае, зачем брать уже занятую метафору и не очень удачно использовать ее по своему назначению?

Карл Шмитт, на которого неоднократно ссылается сам Нойманн, обсуждая идею государства у Гоббса, говорит о том, как прозорливый мыслитель предупреждал о силе библейских метафор и о том, что «Левиафан», грубо говоря, мог и жестоко отомстил английскому философу. У Гоббса термин «Левиафан» в тексте книги встречается три раза, но упоминания этого слова неслучайно: весь текст английского философа продуман до мельчайших деталей. Нойманн, очевидно, же использует свою метафору лишь для названия. И его кусок про Бегемота выглядит скорее механической припиской к тексту, чем введением в хорошо продуманную книгу, которая должна раскрыть нам секрет земного чудовища.

А кто сказал, что отомстить может только Левиафан? За использование своего честного имени и Бегемот способен не менее жестко воздать тем, кто относится к нему слишком легковесно. В итоге, так и получается – в конце книги, где речь идет о главном, Нойманн так и не в состоянии в вопросе, является ли Германия государством вообще или нет, на самом деле оставляя сам замысел «Бегемота» так и не проясненным. Внимательный читатель обязательно это обнаружит.

Так что в итоге?

Автор вступительной статьи постоянно упоминает, что книга Нойманна – это политологический, а не исторический труд,  отказывая автору серьезном историческом подходе.

Правда, однако, состоит в том, что сегодня эта книга имеет малую эвристическую ценность и может быть интересна лишь историкам или в лучшем случае историкам мысли.

Кандидат юридических наук

Похожие материалы

Откровенно говоря, я бы не хотел жить под "железной пятой" Великого Инквизитора. Тем более что в...

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...