Борис Акунин объявляет об отъезде из страны. Не хочет быть «трезвым среди пьяных». И с томной усталостью подписывает новый том «Истории России» на книжной ярмарке. Диана Арбенина за что-то извиняется перед украинцами. Видимо, в чем-то виноваты россияне. Дмитрий Глуховский требует вернуть ему определение «патриот». Словно кто-то его отбирал.

Яснее и четче всех высказывается Андрей Макаревич, с прочувствованной дрожью в голосе поющий о том, что не надо быть… гм, дерьмом. Кто бы спорил. Правда, возникает вопрос, а что для этого надо сделать? Если следовать логике той самой песни — придерживаться взглядов Андрея Вадимовича. В противном случае… ну вы поняли.

В общем-то, люди имеют право на свое мнение и свою гражданскую позицию. Лично мне Макаревич и Арбенина в этой ситуации куда симпатичнее Акунина — они отлично понимают, что их взгляды сегодня, мягко скажем, непопулярны, но остаются здесь, в России, явно связывая свою судьбу с судьбой страны. Хотя бы это заслуживает уважения.

Теперь — точка. Остановимся, потянем за ниточку…

Смотрите, какая интересная штука получается — Акунин называет несогласных с его позицией пьяными, Макаревич — вообще прибегает к обсценной лексике, политики вроде Немцова спокойно бросают словечки, вроде «лузер».

Правда, неприятно? Лично мне — очень.

И вот почему. Эти люди, которых многие искренне считают интеллектуальной элитой страны открыто и явно говорят — мы считаем инакомыслящих (не диссидентов в советском понимании – а просто мыслящих иначе, чем они) людьми низшего сорта. С несогласными нельзя вести диалог. С несогласными можно не соблюдать правила поведения в приличном обществе.

Но, помилуйте, ведь вы же сами призываете к миру, к диалогу, вы ратуете за свободное гражданское мнение и свободу мнений. Так, вот она, свобода, кушайте столовыми ложками, ведите диалог, критикуйте власть, но делайте это, чёрт возьми, вежливо и конструктивно.

С конструктивом получается, правда, не очень. Творцы и властители умов зачем-то выбрали вариант «Все вы дураки, один я в белом пальто» или «Добрыня азъ есмь, окрест же одни содомиты». 

И с кем прикажете вести диалог тем здравым консерваторам, которые и рады бы найти союзников среди здравых скептиков и конструктивных критиков власти, да ведь в этом балагане самих критиков и скептиков не найдешь.

В ответ на любое обращение слышишь обвинения в фашизме и навязшие в зубах аналогии с Третьим рейхом. Что уж совсем удивительно. Хотя бы с точки зрения логики. Общим местом уже стало, что Гитлер пришел к власти на пике «Веймарского синдрома», то есть усталости общества от огромных материальных и, главное, моральных потерь после Первой мировой, когда Германия пала жертвой откровенно бандитского раздербанивания страны по кусочкам странами-победительницами.

Я правильно понимаю, что Россию сравнивают с побежденной Германией?

Но, помилуйте, а с чего в России быть таким настроениям? Мы, что, кому-то проиграли? В какой войне?  Нашу страну растащили по кусочкам, а сами основы нашей культуры и национальной гордости втоптали в грязь?

И получается, что либо сравнение некорректно, либо придется признать, что perestroyka и glasnost были не совсем тем, чем это с таким энтузиазмом представляли обществу.

Но второй вариант наши творцы и властители дум никогда не признают. Поскольку именно они горячо приветствовали те события, последствия которых сейчас расхлебывают.

А расхлебывать они ой, как не хотят.

Гораздо легче спеть о дерьме или демонстративно уехать.

А что будет тут, на этих территориях — вас же на самом деле не волнует. Хоть тут будьте честны, скажите правду.

Не скажете.

Потому, что вы просто снобы.

Забронзовевшие.

Отгородившиеся от публики хамоватыми пресс-секретарями.

Привыкшие видеть только восторженные лица.

Даже если и есть в вас остатки патриотизма — это истерический безнадежный вопль, это атака кавалерии на танки.

Это жалко и никому не нужно.

В первую очередь — стране и народу. За который вам отчего-то так стыдно.

Журналист, писатель

Похожие материалы

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...

Автор заключает, что политическая полиция Российской империи являлась не репрессивным аппаратом, а...

Закон как будто специально составлен таким образом, чтобы исключить правовое разрешение конфликтов,...