Среди многих, ещё не познанных законов, определяющих реакцию человечества на внешние раздражители непременно существует один, пока не измеренный и не оцифрованный, одним щелчком переключающий пассивное созерцание агрессии на активное сопротивление оной.

Красиво и по-научному я назвалa бы это «мерой претерпения».

Грубо и совсем не деликатно вот так: сколько времени, например, лично вас нужно хлестать по щекам или лупить по затылку, чтобы вы наконец нашли в себе смелость осознать, что вас лупят, что лупят именно вас и что именно вам следует сказать об этом громко, чётко и открыто, чтобы озаботиться скорейшим противостоянием обидчику.

Здесь также важно учесть, что мера претерпения сегодняшней Европы регулируется не столько угасающими не по дням, а по часам национальными характерами, сколько хорошо отлаженным фильтром политкорректности, намертво вчипсованным в ведущие СМИ.

Если о новогодних кёльнских «секс-празднествах по-мигрантски» ошеломлённая Европа узнала неделю спустя и теперь всеми силами закручивает разболтавшиеся гайки возмущения на местах, то о французских крестовых повалах и пожарах прошлого воскресенья до сих пор не совсем в курсе даже вся Франция.

Информацию о двух сожжённых христианских храмах в департаменте 77 (Сена и Марна) дала местная газета в электронной версии, три часа спустя после случившегося. Эта же информация появилась в паре ведущих крупных газет только к вечеру, что называется, мелким шрифтом в один абзац. И точно также — быстрым проговором в один присест — эту информацию впустили и выпустили на заднем плане вечерних новостей в паре ведущих телеканалов, снабдив её к тому времени уже готовой щадящей объяснительной версией.

Для маленькой церкви в городке Венё-ле-Саблон, которая очень сильно пострадала от огня, потеряв всю крышу, после первых же констатаций была озвучена версия «самовозгорания вследствие неполадок с отоплением». Для более крупного храма в городе Фонтенбло пришлось понервничать серьёзнее: там оказались очевидными не только сразу три очага откровенного поджога, но и были констатированы осквернения святынь (сброшенные с пьедесталов статуи и многое другое).

Поэтому пришлось в срочном порядке наскрести по сусекам местных бомжей, до сих пор влачивших своё ненавязчивое существование в окрестностях и свалить всё на них — просто для логического заключения в вечернем выпуске новостей. Больше, всё равно, о происшествии не упоминали совсем — ни в местных, ни в центральных СМИ. Проходное, в масштабах светской республики.

Позволю себе пронострадамить на ближайшее будущее и скажу, что это происшествие очень скоро приобретёт более значительный резонанс массивной антихристианской акции, уже несущейся галопом по европам.

То, о чем не упомянул ни один официальный источник:

— оба христианских храма, находящиеся друг от друга на расстоянии 9 километров, горели в прошедшее воскресенье практически одновременно;
— у более сильно пострадавшей церкви, поздно вечером НАКАНУНЕ утреннего пожара был спилен и повален крест;
— свидетельские показания местных жителей, констатировавших это осквернение не процитировал ни один источник;
— местному священнику было дан «крепкий наказ» отвечать на вопросы жителей и журналистов таким образом: старый, деревянный, изъеденный опасными насекомыми крест упал сам (после чего огорчённо самовозгорелось отопление…);
— местный прихожанин, инженер высокой квалификации, пожелавший остаться не названным, признался, что с разрешения священника, он смог побывать внутри церкви после пожара, сделать нужные фотографии и лично конcтатировать, что «завиноваченное » отопление оказалось в полном порядке и вообще не было включено в момент «самовозгорания»;
— местная прихожанка, также пожелавшая остаться неизвестной, рассказала, что её супруг, работающий жaндармом, убедительно просил её не задавать ненужных вопросов священникам и не отвечать на ненужные вопросы некоторых дотошных перьевых работников, дабы не разжигать ненужных подозрений.

И последнее. Как выяснилось чуть позже, но так и не смогло толком пробиться ни в печать, ни в эфир, в тех же самых окрестностях, как раз между двумя упомянутыми городами, в тот же день был повален ещё один исторический крест на дорожном перекрёстке. Информацию была вынуждена опубликовать всего одна маленькая местная газета, только после возмущённого гвалта в соцсетях и только с щадящей оговоркой, что это «падение» ни в коем случае не следует связывать с пожарами и осквернениями церквей, потому что, во-первых (вы уже догадались?..) крест был деревянным и cъеденным ! Молью, да! Кто не верит — тот москаль. А во-вторых, этот крест уже падал сам, после незначительной бури. В 1736 году. Вот так.

В какой конкретный момент сработает мера претерпения и включит хотя бы реакцию самосохранения у самых настырно верящих, что всё рассосётся само собой?

Сколько потребуется кубометров крестоповала и пушечного мяса в боингах, концертных залах и на террасах кафе? Кому из ныне живущих-хлеб жующих доведётся всё это измерить и оцифровать? Или хотя бы, для начала, не побояться просто, элементарно назвать наконец вещи своими именами: кто — кого?..

Священник смущённо отворачивается. Паства или опускает, или таращит изумлённые глаза. Самые сердобольные шепчут с упрёком:

— Не беспокойте вы их! Вы же знаете, что они ни при чём! Вы же видите, что делается…

— А вы же знаете, чем это кончится?..

Главный редактор парижского литературного альманаха «Глаголъ».

Похожие материалы

Откровенно говоря, я бы не хотел жить под "железной пятой" Великого Инквизитора. Тем более что в...

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...