РI завершает краткий обмен мнениями об идеологическом кредо одного из самых заметных персонажей российской политической сцены Игоря Сечина статьей поэта и публициста Игоря Караулова. Мы хотим выдерживать строгий формат – по две статьи в неделю на одного «живого консерватора», поэтому предлагаем всем нашим читателям высказаться по поводу обсуждаемого нами вопроса на нашей странице ФБ. Думаем, что и новые фигуры, которые выбраны редакцией, будут не менее интересны для обсуждения.

***

Игоря Ивановича Сечина иногда называют идеологом российской власти, однако письменных трудов по идеологии за ним не числится.

Кажется, не случалось ему и устно излагать свои взгляды – не только на уровне внятных концепций, но и на уровне лозунгов, мемов, оговорок, проговорок, которыми бывают славны наши руководители.

В чем же тогда выражается идеология Сечина, о которой мы говорим сегодня?

Фридрих Ницше пытался философствовать молотом. Возможно, идеология также может выражаться невербально. Молчание само по себе бывает красноречивым. Поведение крупного деятеля, да и само место, избранное им в системе власти, может сказать нам больше, чем теоретические статьи, написанные референтами.

Не замеченный в теоретических дискуссиях, Игорь Сечин попадает, однако, в светскую хронику. Однажды было замечено, что Сечин похудел – и об этом писала пресса. Сечин опубликовал в журнале «Русский пионер» колонку о джазе, – и это был тоже любопытный штрих к портрету.

Джаз давно уже не клеймят как «музыку толстых»; сегодня любовь к джазу – это признак солидного человека с интеллектуальными запросами. Джаз, таким образом – музыка консерваторов.

Но что такое джаз для Сечина?

Как мы узнаем из колонки, «музыка абсолютной свободы». Вот так сюрприз; уж не либерал ли Игорь Иванович? Не либертарианец ли?

Может быть, даже либертен – ведь за время нахождения во властной обойме Сечин дважды развелся. Эта неустроенность личной жизни плохо совместима с консерватизмом. Здесь подлинным консерватором представляется отнюдь не Сечин, а, к примеру, Алексей Навальный. Единственная жена и двое детей – образец традиционной семьи, пример верности духовным скрепам.

С другой стороны, если учесть развод Владимира Путина, расставание Сечина со своими женщинами выглядит не скандально, а даже немного героически. Одиночество первого лица, дополненное одиночеством его многолетнего соратника, содержит в себе намек на некое монашеское братство, решившее править страной без оглядки на личные интересы.

Тут на ум приходят пресловутый «орден меченосцев» и Иосиф Сталин, который на определенном этапе  лишился супруги. Орден меченосцев нашей новейшей истории получил название «питерские чекисты», и Игорь Сечин считается одним из главнейших и типичнейших его представителей.

Как известно, не все питерские чекисты были молчаливы. Один оказался чересчур говорлив, оттого и оказался первым из их числа, кто был необратимо отчислен из состава властной когорты. Это Виктор Черкесов, чья знаменитая статья про «чекистский крюк» была опубликована десять лет назад в «Коммерсанте». В разговоре об идеологии Игоря Сечина эту статью было бы грех не вспомнить.

Вот что писал Черкесов: «…мы помогли в конце концов удержать страну от окончательного падения. В этом один из смыслов эпохи Путина, в этом историческая заслуга президента России… Не мы сформировали пережившую развал страны социальную корпоративность. Она стихийно сложилась в недрах самого коллапса и вызванного им хаоса. И создала из хаоса какой-то минимальный порядок.

Он возник — что дальше?»

Далее автор описывает возможные сценарии будущего.

«Первый и наиболее благоприятный: преодолевая корпоративизм, карабкаться наверх, превращаться в нормальное гражданское общество… Второй, уже не лучший, но «совместимый с жизнью» сценарий состоит, наверное, в том, чтобы достроить корпорацию и обеспечить с ее помощью долговременную стабильность и постепенный выход из глубокой социокультурной депрессии. Отчетливо понимаю, что в этом сценарии есть огромные риски. В том числе опасность превращения великой страны в болото образца худших латиноамериканских диктатур с их социальной замкнутостью и неофеодализмом».

Излишне говорить, что первый сценарий у нас не состоялся, полноценного гражданского общества не возникло. В некотором приближении мы живем по второму сценарию, в котором логика чекистского корпоративизма была распространена на общество в целом.

«Нельзя допустить, чтобы воины превратились в торговцев» — так была озаглавлена статья Черкесова. Однако Сечин, на взгляд стороннего наблюдателя, именно так и поступил.

Уход Сечина с государственной службы в руководители «Роснефти», случившийся в 2012 году, возможно, имел для российской политической системы не меньшее значение, чем избрание Владимира Путина на третий срок и конец «медведевщины». Формально ничего необычного не произошло: государственный чиновник ушел в бизнес, где смог легально позволить себе огромную зарплату. Обычная практика в США и других странах.

Тонкость тут в том, что, уйдя как бы в бизнес, Сечин сохранил свое политическое влияние и многие по-прежнему считают его вторым человеком в стране, по своему влиянию превосходящим премьер-министра. Можно ли сказать, что Сечин поступил как консерватор? Мне кажется, нет. Консерватор должен ценить институты, а не власть как таковую. «Мерцающая» роль Сечина, который, с одной стороны, отказывается публиковать сведения о своих доходах, ссылаясь на то, что возглавляет негосударственную компанию, а с другой – обладает могуществом, позволяющим ему играть судьбами министров (таких, как Алексей Улюкаев), размывает властные институты.

Раз вторым лицом в стране может быть человек, не занимающий государственной и даже партийной должности, то почему такой человек не может быть первым лицом? Почему та же схема не может быть воспроизведена на нижележащих этажах власти? И чего стоят наши выборы и прочие конституционные процедуры?

Пример Сечина и отразил, и стимулировал феномен формирования «гибридного государства», в котором грань между государственным и частным стерта до степени неразличения, и настораживает тут не только соблазн «спутать свой карман с государственным» (было бы неуместно приписывать фигурам масштаба Сечина какую-то корыстность), но и построение всей системы власти и экономики как клубка спецслужбистских провокаций, разобраться в котором может только посвященный, знающий детали конкретного «хитрого плана».

Немногословие Сечина – один из лучших символом сложившейся у нас «кратократии», власти властвующих, негласный девиз которой – «я правлю потому что я правлю». Мистификация власти ведет к ее замкнутости, а замкнутость усиливает мистификацию. В результате, вокруг касты посвященных возникает несколько толп верующих, каждая из которых верит в то, что все происходящее так или иначе делается по высшему приказанию и для блага государства – либо для его погибели, в зависимости от политических вкусов.

Например, одни верят, что Сечин – защитник традиционных ценностей (а каких еще, раз он столь суров на вид?), другие же судачат о дорогих яхтах и почитают само собой разумеющимся, что «все они» рано или поздно всё сдадут и уедут на теплые острова.

В ситуации ценностной неопределенности, нераскрытых карт действительность может оказаться еще проще, чем наши представления о ней. Она способна меняться резко и неожиданно даже для самих действующих лиц, и это должно сильно напрягать истинного консерватора.

Российский поэт, переводчик, публицист

Похожие материалы

А.П. Бородину удалось создать образ талантливого, решительного, энергичного, работоспособного,...

Богословскую сердцевину либерализма составляет наиболее радикальное из возможных отвержение...

Главным фактором рекрутирования в высшую элитную прослойку на Западе может считаться наличие...