Старенький дедушка рыдает в телефонную трубку:

– Божечки ж, Боже, як же людэй жалко! И диточок, и молодых хлопцив и дивчат, та усих, усих жаль, бо ж людонькы!

– Второй день смотрит новости – и плачет, и шепчет что-то иконке… – печально говорит его измученная жена, сама вытирая слезы. – А потом звонит всем знакомым – и в России, и на Украине – поделиться горем хочет. Оно ж, горе, общее…

Дедушка – лежачий инвалид, переживший инсульт. Он не чувствует половины своего тела, его ноги высохли, а спина совсем не держит. Он даже сидеть не может без поддержки. Но душа, которая живет в этом истерзанном болезнью и возрастом теле, совершенно здорова. И сейчас, после авиакатастрофы российского лайнера в Египте, унесшей жизни 224-х человек, эта душа до краев наполнена болью и состраданием.

Дедушка – человек. Потому что с его человечностью все в порядке.

Оценивая людей по состоянию их физических тел, мы, вероятнее всего, жестоко ошибаемся. Можно быть старым больным человеком, а можно – здоровой молодой сущностью. Это когда душа неизлечимо поражена. Наверняка ведь существует душевный инсульт. Или цирроз. Или атрофия. Человек, утрачивая человечность на четверть, наполовину или целиком, ровно в той же степени перестает быть человеком. Бессмысленно обращаться к чувствам таких сущностей – они утратили способность сопереживать.

Те жители Украины, которые бурно радовались в социальных сетях 224-м смертям – сущности с атрофированными душами. И гибель «своих», и гибель «чужих» для них давным-давно – не более, чем повод для ритуалов, только в первом случае это выглядит как разгул некрофилии, а во втором – как шабаш чертей. Крокодиловы слезы по катастрофе малазийского борта МН17 и ликование по поводу катастрофы российского борта 7К9268 – одного поля ягоды, поскольку для здоровой души нет разницы, в какой стране жила погибшая малышка и ее молодые родители, на каком языке говорила погибшая пожилая пара, какой национальности были погибшие девушки, женщины, юноши, мужчины, дети.

Дарина.jpg                                                       Дарина Громова. Погибла вместе с родителями

Безнадежно больные души, живущие в телах сущностей, не в состоянии адекватно реагировать на события, требующие проявления человеческих чувств. А мы все ждем «прозрения», «просветления», «пробуждения». Бесполезно. Это все равно, что ждать от ног с атрофированными мышцами, что они вдруг смогут удержать вес тела – и лежачий инвалид без всяких усилий станет ходячим здоровяком. А там и нормы ГТО с блеском сдаст.

Не случится. Общеизвестно, что нужно приложить огромные усилия, иногда – просто невероятные, чтобы после тяжелой болезни восстановиться физически. Далеко не всем это под силу. Многие не имеют должной поддержки близких, многие сдаются и перестают бороться.

С душой все точно так же. Душа не сможет обрести утраченную человечность сама по себе. Так, чтобы «просто девочки», увлеченно разливавшие по бутылкам зажигательные смеси 2 мая 2014 года в Одессе, вдруг заплакали настоящими слезами над каждой из 224-х жизней, оборванных 31 октября 2015 года. Так, чтобы «онижедети», избивавшие пассажиров крымского автобуса в феврале 2014-го под Корсунем, в ноябре 2015-го зажгли скорбные свечи, сочувствуя семьям пассажиров российского самолета. Так, чтобы вояки, убившие маленькую Киру из Горловки, зарыдали о погибшей в авиакатастрофе маленькой Дарине из Ленинградской области. Так, чтобы украинский столичный креативный класс, поедающий на корпоративах тортики, украшенные «русскими младенцами», пришел к Посольству РФ в Киеве с букетами цветов. Или у кого-то еще теплится надежда, что летчики, бомбившие Луганск 2 июня 2014 года,  вдруг найдут слова сочувствия для родных своих российских коллег – погибшего экипажа борта 7К9268?

Нет, ничего подобного не произойдет. Люди, сохранившие душу здоровой, останутся людьми. В Киеве, Донецке, Одессе, Жмеринке или где-то на хуторе близ Диканьки. Они плачут вместе с россиянами. Они чувствуют ту же боль, что и россияне. Горе – общее.

Сущности, чья душа атрофирована, останутся сущностями. Слово «человечность» на украинском – «людянiсть». Без нее люди – не люди.

Старенький больной дедушка, искренне рвущий сердце, оплакивая гибель 224-х пассажиров рокового рейса гораздо здоровее душой, чем вполне успешный редактор киевского сайта, возмущенно вопрошающий соотечественников: «Но объясните мне, почему вы побежали нести цветы к российскому посольству после гибели этого российского авиалайнера в Египте?» Ждать от последнего чудес исцеления не стоит. Он и вопросом-то напряг себя только потому, что нельзя было не заметить, сколько людей еще осталось в Киеве.

«Сложно припарковать машину. Люди идут и идут, несут цветы, игрушки, свечи, конфеты… Лица похожи – всех объединяет скорбь. Цветов столько, что приходится класть букеты в третий, четвертый слой…»

Человеки остаются человеками. Им не нужен призыв оставаться людьми. Но он не нужен и тем, у кого человечность атрофирована.

публицист, блогер

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...