О мировидении и роде занятий Вадима Цымбурского

РI: 23 марта 2017 года исполняется 8 лет со дня кончины филолога и политического мыслителя Вадима Цымбурского. В конце минувшего года при поддержке фонда ИСЭПИ вышло в свет его незавершенное сочинение по истории российской геополитики XVIII-XX века, отрывок из которого мы хотим также представить нашим читателям. Работа по изданию научного наследия мыслителя еще не завершена, и мы надеемся, что уже в текущем году выйдет в свет подготовленный нами четвертый сборник его сочинений по политологии и культурологии.

***

Едва ли не самым масштабным и удивительным событием уходящего 2016 года (года Литературы!) явилась посмертная публикация докторской диссертации известного российского филолога-востоковеда и политолога Вадима Леонидовича Цымбурского (1957 – 2009). Она, как теперь стало известно, готовилась к защите в Институте философии РАН по теме «Морфология российской геополитики и динамика мировых систем XVIIIXX веков».

Если признать истинной максиму «Россия – страна чудес», то именно эта публикация явилась своеобразным чудом не только по отношению к литературному процессу, не только в отношении к «ведомству» отечественной политологии, где обозначена новация – открытие закона корреляции «сверхдлинных военных циклов и мировой политики», но и ценнейшим вкладом в анналы общественных исканий и полаганий, сомнений и борений, которые магистральны для всего пост-советского бытования России. России, ищущей, при всех политических режимах, хозяйственных укладах и культурных эпохах, свою сущностно явленную и нравственно оправданную формулу Бытия-в-мире. Но главное – свою аутентичную Икону (сакральный смыло-образ).

Правда, 70-е – 80-е – 90-е, как и 2000-е гг. отмечены небывалым всплеском интереса к России, а значит созданием соответствующей ей «иконографии» и -логии (В.В. Кожинов, В.Г. Распутин, С.Ю. Куняев, А.А. Проханов, В.М. Клыков, И.С. Глазунов, митр. Иоанн (Снычев), А.С. Панарин, А.А. Зиновьев, Ю.М. Поляков и др.). В этой культурно-исторической и социально-политической полифонии свое место обрел и В.Л. Цымбурский.

Не касаясь биографического спецификума и творческой лаборатории ученого, равно как и дисциплинарных метаморфоз его пути (что само по себе является предметом антропологии науки), хотелось бы обратить внимание на способ рассмотрения В.Л. Цымбурским заявленных тематических абрисов, среди которых – «Геополитические лики России» – представляют вполне очевидную эвристику.

Конечно, наряду с существующими в отечественной и мировой геополитике, региональной политологии и социологии, культурологии и страноведении образов, – метаобраз «остров России» выглядит несколько вычурно, т.е. эмпирически и логически неоправданно.

Но как мы знаем, давно существует «притязание метафоры на достижение истинного проникновения в реальность», причем, с претензией символической системы «реорганизовать мир в терминах действий и действия в терминах мира» Н. Гудмен – П. Рикер[1]. У Цымбурского, думается, она приобретает особую роль, тем более, в связи с циркуляцией в общественном сознании и политической практики более жестких когнитивных и аксиологических средств.

Выдвинув в 1993 году в качестве ключевого образа (на самом деле, метафоры, ставшей объяснительной моделью) – метаобраз «острова России», ученый предпринял три шага, ведущих созданию трех его транскрипций:

1) шаг по реконструкции «опорного геополитического паттерна страны»;

2) аналитический шаг в отношении внутренней геополитики «острова»;

3) выдвижение и демонстрация тезиса «о нашем наступлении на Запад», причем, наступлении, являющимся (наступление) «оборотной стороной российского культурного европеизма XVIII – XX вв.

Представляется, что эти три сюжета в полной мере были развиты в докторской диссертации, которая готовилась в период с 1995 по 2003 гг. И здесь наиболее значимы объяснительные генетических и структурных методологические процедуры, указывающие на прасимволику «острова Россия» – «остров Руссию», плюс три «островных» мифа России – миф о Третьем Риме, о «граде Китеже» и миф о Петербурге. Структурная же, а за нею и динамическая компоновка – «земля за Великим Лимитрофом», – связана с группой процессов, обозначенных как ипостась «России – Евразии», т.е. империи, поглотившей в ходе исторического развития Великий Лимитроф.

Наконец, верификация «похитительной» миссии России в рамках сверхдлинных военных циклов – СВЦ (СВЦ I –1648 — 1792 гг., СВЦ II – 1792 — 1945 гг., СВЦ III – 1945 — 1991 гг.), или её вовлеченности в динамку сменяющих друг друга милитаристских системных ансамблей Европы, то на правах субъекта, то на правах объекта.

Выход из этого порядком затянувшегося мегациклизма, предоставленный России распадом СССР, виделся ученому, во-первых, в переосмыслении структурной компоновки русской платформы, имеющей «евро-российский» фланг с его восточноевропейскими «теоориториями-проливами» и фланг дальневосточный с выходом к Тихому океану, плюс, что немаловажно, ареал Сибири и Большого Урала как стержневой регион России.

В докторской диссертации Цымбурского читаем: «Сегодняшняя – становящаяся – Россия в потенции обладает сбалансированным симметричным гештальтом. Обоим ее флангам присуще меридиональное развертывание. В организации Евро-России определяющая роль принадлежит Волге и Дону, а также идущим с севера на юг железнодорожным магистралям. В строении дальневосточного фланга («Леналенд» Х. Маккиндера) подобную же функцию способны играть побережье Тихого океана, идущие с юга на север автодороги и течение Лены, связующее Южную Сибирь с Якутией и Северным Ледовитым океаном. Между тем, Урало-Сибирь, на которую возлагается функция обеспечения коммуникативной целостности России, «отличается по преимуществу широтным развертыванием (которое лишь несколько модифицируется меридиональным течением великих сибирских рек)»[2].

Собственно в этом створе прорисовывается наиболее приемлемый в нынешних условиях гештальт страны с Урало-Сибирью как «новой Центральной Россией». Именно он позволит решить ряд имманентных проблем: снизить безработицу и уменьшить дрейф населения Сибири в кризисную «Евророссию», отреагировать на кризис «северного завоза»…

И, быть может, никто иной, как В.Л. Цымбурский осознал и поставил перед интеллектуальным сообществом, политикумом и хозяйствующими элитами вторую нетривиальную задачу, а именно: преодолеть геополитику как «машину времени», уходящую корнями в экзистенцию Петербургской империи и проявленную в Красной империи.

Преодолеть в указанном направлении – перецентровки платформы и создании особой демохозяйственной ситуации. Последняя, нужно надеяться, станет залогом новой системы безопасности России и дезавуирует «вызовы», идущие из Атлантики, Пан-Европы и Китая.

 

Доктор философских наук, профессор,

сопредседатель Изборского клуба Новороссии

Дмитрий Муза


[1] См.: Рикер П. Метафорический процесс как познание, воображение и ощущение // Теория метафоры. Сборник. М.: Прогресс, 1990, с. 425

[2] Цымбурский В.Л. Морфология российской геополитики и динамика международных систем XVIII – XX веков. М.: Книжный мир, 2016, с. 406.

Доктор философских наук, профессор, начальник научного отдела ГОУ ВПО "Донецкий педагогический институт"

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...