Последние несколько месяцев Русская Idea уделила немало внимания новой для нашего проекта образовательной линии, посвященной, по сути, одной проблеме – каким может быть национально-ориентированное образование в век информационных технологий, грядущего искусственного интеллекта и стремительного стирания национальных границ не только в экономике, но и в отечественной науке, которую в последние годы целенаправленно привязывают к науке мировой всеми возможными рейтингами, индексами цитирования и количественными показателями. Нам казалось логичным обратиться к этому сюжету, учитывая, с одной стороны, академическую аудиторию нашего проекта, а с другой – отсутствие в медийном пространстве сколько-нибудь внятного описания того, что такое «инновационное образование» не в глобальном, а сугубо национальном ракурсе.

Удивительным образом, эта проблематика не вызвала практически никакого интереса среди историков и философов, составляющих заметное число наших авторов и читателей. Да, конечно, в наших материалах был сделан акцент на технических специальностях и локальных сюжетах рождения технологического чуда из точечного взаимодействия ученых-инженеров и предпринимателей. И во многом понятен этос гуманитарного сообщества – стараться не выходить за пределы «башни из слоновой кости», чтобы сохранить научную чистоту, во многом игнорируя те общественные явления и дискуссии, которые находятся за пределами прямого научного интереса.

Тот этос, к которому был столь критичен в своей статье Дмитрий Володихин. Впрочем, определенная замкнутость – черта, свойственная всем интеллектуальным корпорациям, с другой стороны, у гуманитариев есть организации, как бы отвечающие за их общественную позицию и взаимодействие с внешним миром. В случае с историками можно назвать, как минимум, Вольное историческое общество, Российское историческое общество, Российское военно-историческое общество.

Однако проблемы, поставленные в наших «образовательных» текстах, имеют отношение не только к «технарям». Более того, даже не столько к ним. Как стало ясно при первом соприкосновении с «инновационной» образовательной проблематикой, под главным ударом в образовательной системе будущего окажутся именно гуманитарии. И это, кстати, не имеет отношения к столь обсуждаемым сегодня проблемам — стоит ли совмещать науку и образование в университете, как быть с ростом преподавательской нагрузки, не оставляющей времени для занятий наукой, системе ЕГЭ и прочим составляющим современного образовательного процесса. Отнюдь не это поставит под угрозу гуманитарные дисциплины в России в будущем, а их крайне плохая совместимость с прогрессистским пониманием технологического развития страны. Именно об этом и стоит сказать сегодня, подводя промежуточные итоги образовательной линии нашего сайта.

Не буду говорить обо всех – скажу о тех, кто ближе. Об историках. Казалось бы, с одной стороны им не привыкать с большей или меньшей степенью спокойного равнодушия взирать на деятельность государства, особенно не надеясь на то, что занятие «чистой наукой», «наукой ради науки» когда-нибудь будет достойной, высокооплачиваемой сферой деятельности. С другой стороны, историки всё же убеждены, что власть, как ни крути, вынуждена легитимировать себя через определенный исторический нарратив, а, значит, от историков ей никуда не деться. Более того, (и это, видимо, во многом наследие советской эпохи) основная задача исторического цеха – пытаться дистанцироваться от того или иного властного нарратива, постараться выйти из этой игры, навязываемой государством через различные юбилеи, фильмы, памятные доски, телевизионные дискуссии и т.п.

Между тем, кажется, нам предстоит эпоха, в которой истории как науке не будет вообще никакого места. Эпоха прогрессорства, не признающего не только суверенных границ, ценностного разнообразия, национальной государственности как одной из ценностей, но и исторического мышления как такового. Современное прогрессорство – а-исторично. Условно говоря, миры братьев Стругацких могут с равным успехом возникнуть и в России, и в любой другой стране, как и вообще на всей планете сразу. Для этого не нужно никаких особых условий конкретного государства, определяющихся его историей, на это не влияет какая-либо специфическая ментальность его населения, тоже определяющаяся его историей. Не нужно ничего. Искусственный интеллект, роботы, блокчейны и много чего еще, о чем так много говорилось на только что закончившемся Гайдаровском форуме – не имеют специфических национальных черт. Для их пропаганды не нужно никакое национальное своеобразие – ни либеральное, в духе либеральной истории 1990-х, ни державное, в духе истории государственности и «скреп» начала 2010-х, ни коммунистическое, в стиле истории советской эпохи.

Такое прогрессорство – совсем новое явление. Это отнюдь не советский технократический прогрессизм, который, напротив, был пропитан историей и ей легитимирован. Пропаганда нынешних прогрессоров – это «интернациональные» комиксы в стиле Симпсонов, а не Бессмертный полк или памятники, будь это хоть доска Маннергейму, хоть памятник Александру III или даже фильм «Матильда».

И пока историки и интересующиеся историей публицисты, интеллектуалы и писатели ведут столь увлекательные баталии о преимуществах красного и белого проектов (и это – только начало года столетия Гражданской войны), они не заметят как их всех – красных и белых, либералов, консерваторов и левых, государственников и анархистов – постепенно отправят на «свалку истории», как «рудимент» прошлой эпохи. Конечно, никто не запретит историю как науку, однако каким будет финансирование государством гуманитариев (начиная от бюджетных денег на соответствующие факультеты и специальности, заканчивая грантовой системой, завязанной в России в основном на государство) – гуманитариев, которые не связаны с легитимацией «светлого» технологического будущего непрерывных инноваций, роботов и цифровых технологий и в отличие от технарей не обеспечивают его своими научными изысканиями?

Как говорил мне в частной беседе один из ярких представителей прогрессизма – «это просто скучно. Вы докажите вначале, что это вообще кому-то нужно и может быть полезно для приближения к доминирующим мировым тенденциям обобществления».

Философам, кстати, в этом смысле может повезти больше, чем историкам – ведь прогрессизм это своего рода философия и даже методология. И позволительно предположить, что «башня из слоновой кости», в которую историки в значительной своей части замкнулись в постсоветскую эпоху, заплатив за независимость от государства обнищанием, будет становиться всё меньше по размерам и по внутреннему содержанию и будет всё дальше от представлений, языка и даже ментальности рядового гражданина собственной страны. Как говорил мне ещё один человек, понимающий логику современных «прогрессоров» — «компьютерные игры работают на всех уровнях и на всё население». В итоге ценностный разрыв историков с обществом будет всё нарастать, и положение 2017 года, главным итогом которого стала невостребованность профессиональных историков для создания актуальных общественных смыслов, спустя пару десятилетий может показаться чуть ли не идеальным состоянием.

Казалось бы, осознавая это сейчас, требуется во всю силу заявить о неприятии и отторжении такого прогрессизма со стороны исторического сообщества – и вроде бы есть площадки для такой повестки, начиная от упомянутых выше исторических обществ, заканчивая общественными организациями типа Сахаровского центра. Однако проблема в том, что в «прогрессорскую» упаковку завернута весьма важная и отнюдь не надуманная задача – технологического развития страны, которое на текущем историческом этапе оставляет желать лучшего, что грозит в обозримом будущем потерей не просто статуса «державы» (признаемся – далеко не всех историков это волнует), но и вообще суверенитета.

И мы на сайте Русская Idea попробовали найти эту грань – не соглашаясь с прогрессизмом в принципе, выделить из него интеллектуально ту часть, которая сочетает в себе задачи технологического прорыва с национально-ориентированным подходом во всем – в образовании, в вопросах государственного суверенитета, и в отношении к истории, не только как к собиранию фактов о прошлом, но как к живой традиции и как к типу мышления.

Вопрос в том, смогут ли найти друг друга эти две составляющие современного российского общества – составляющие, очень разные и практически никак в реальной жизни не связанные. И не просто найти – а вступить в долговременный союз, при том, что – как показала жизнь сайта за последние три месяца – ни цеха гуманитариев, ни технологически-ориентированные интеллектуалы, ученые и предприниматели не видят друг в друге ни какую-то силу, ни тем более союзника.

Между тем, историкам, по большому счету, на данный момент больше не на кого опереться. В текущих исторических условиях историческая наука сама по себе превращается в дисциплину консервативную. Ведь все историки так или иначе отвечают за традицию. И уже не важно – какую, в большей степени либеральную, консервативную или социалистическую. Из текущей властной перспективы любая традиция – ненужный хлам, цепи, сковывающие наше движение к всемирному технологическому прогрессу. Гуманитарии с их реальными, а не виртуальными библиотеками, кропотливой работой над архивными источниками, а не оцифрованными и безликими базами данных, с их изучением людей прошлого в обществе, ждущем роботов будущего, с их предпочтением лекциям с кафедры, а не онлайн-семинарам – в скором будущем окажутся безнадежно устаревшей и списанной в утиль корпорацией.

И пока не поздно, им нужно выходить из добровольного заточения и превращаться в коллективную солидарную силу, надеясь, что такой голос окружающие – и верхи власти, и рядовые бюрократы от образования, и предприниматели, и обыватели, — смогут услышать.

Кандидат исторических наук. Преподаватель МГУ им. М.В. Ломоносова. Главный редактор сайта Русская Idea

Похожие материалы

Если принять определение Райнхарта Козеллека как аксиому, значит, в годы гражданской войны на...

Поскольку Александру Шестуну (арестованному, но не осуждённому) поперек всех правовых норм так и не...

В тексте Бердяева отчасти «сбывалось» пророчество В. Ф. Одоевского, в фантастическом романе...