К великому сожалению, я так полноценно и не познакомился с ним лично – только по телефону. Должен был осенью 2018-го, но тут как раз неожиданно стали уходить из «Культуры»(неожиданно для меня, не знаю как для него – издание специфическое и там в любой момент можно ожидать чего угодно), ему было не до того.

Помню, впервые мы с ним контактировали осенью-2015. Я ему написал в личку, предложив статью для «Взгляда», он ответил в духе «добрый день, денег нет, в остальном почему нет». Как-то меня разозлил этот вынос отсутствия в начало разговора, хотя теперь понимаю, что это было вполне честно – в других ситуациях и при других редакторах (не только на Взгляде, кстати) отсутствие денег выяснялось уже после публикации. Статью опубликовал в итоге, раз уж подписался, но какой-то осадок остался. Поэтому когда узнал, что он пришел в «Культуру», где я до этого писал с перерывами уже почти два года – скептически хмыкнул. В этот момент как раз был очередной перерыв, и я его прерывать не спешил. Но ввиду дефицита площадок для публикаций решил все-таки написать Мише (при жизни я его так не называл, только Михаил, но теперь можно). Он с радостью откликнулся.

В Мише не было или было мало редакторского боевого напора, как у его будущего сменщика Платона Беседина – а в специфическом, повторюсь, издании, где творческие и иные права авторов надо постоянно отстаивать перед начальством, он необходим. Поэтому первые две колонки, написанные на предложенные им темы, были пущены под нож. Да и потом раз-другой такое случалось. Но в нем не было и, как бы это помягче сказать, альтернативной вежливости и вменяемости его предшественника. Поэтому когда с третьего раза, с грехом пополам, удалось начать публикации, работать с ним было приятно и комфортно.

Он любил вписывать в колонки свои мысли, переделывать текст под себя едва ли не наполовину. Это так, и это порой вызывало смешанные чувства. Но все это компенсировалось необычайной мягкостью, интеллигентностью и, главное, умением показать – для него чрезвычайно важно, чтобы этот текст написал именно ты, никого другого он в авторах не видит, и написанное тобой он переписывает наполовину лишь для того, чтобы все это в итоге вышло именно под твоим именем. Я, к сожалению, плохо и мало знаком с его литературоведческими штудиями, которые многие, да, наверное, и он сам считали вершиной его творческой жизни. Кажется, его любимым периодом был рубеж позапрошлого и прошлого веков. Неудивительно. Бытие ли определяет сознание или сознание быть, но он был истинным интеллигентом и интеллектуалом именно того предреволюционного покроя, со всеми его плюсами и минусами.

После ухода из «Культуры» и недолгой работы в «Вечерней Москве» он пропал с глаз, последовательно удалился из всех соцсетей. Когда он еще не удалился, я периодически писал ему. Из-за личной симпатии и одновременно из привычки поддерживать отношения со всеми бывшими редакторами, чтобы они не думали, что я общался с ними только ввиду их рабочего положения, а затем – адью. На самом деле, одно тесно связано с другим – к кому симпатии не было, тому и не пишу. Но мне кажется, что человеку самому важно понимать свою нужность и ценность вне зависимости от занимаемой должности. В нашу эпоху повальной атомизации особенно.

Миша отвечал коротко, со смайликом, но главное давал понять, что жив-здоров. В последний раз, уже после его удаления с Вконтакта, написал ему на электронку. Был как раз апрель, разгул коронавируса, мало ли что. Миша ответил: «Здравствуйте, Станислав Спасибо, что интересуетесь) Жив Просто есть время молчать Будет повод, еще проявляюсь) С ув М». В этом духе, как теперь понимаю, он отвечал почти всем. Повода не вышло.

Для меня неочевидны Мишины религиозные взгляды. Судя по отрывочным намекам в его статьях, он был христианином толстовского толка, вполне в духе любимой им эпохи. Но, мне кажется, это не столь важно. Люди типа Миши, думаю, должны попадать в лучший из миров вне зависимости от того, как их представления о нем соотносятся с реальным загробным распорядком. Иначе зачем всё?

 

 

_______________________

Наш проект можно поддержать.

Журналист, публицист, критик, политолог, исследователь российско-германских отношений, главный редактор ИА "Новороссия"

Похожие материалы

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...

Автор заключает, что политическая полиция Российской империи являлась не репрессивным аппаратом, а...

Закон как будто специально составлен таким образом, чтобы исключить правовое разрешение конфликтов,...

Leave a Reply