Декабрь 1991 г. был для меня очень тяжелым. Не то, чтобы я страдал от голода и невозможности достать пропитание. Журналистика тогда приносила не только известность, но и кусок хлеба – в буквальном смысле слова. Но личная сытость не избавляла от физически болезненного ощущения катастрофы. Подступающий голод – не мой личный, всероссийский — ощущался всеми фибрами души.

А историческая память внятно указывала на прецеденты. Хотя бы на 1917-й и последующие годы. Опять же и Маяковского, описавшего пещерный быт той эпохи, тогда в школе читали, и мне запомнилось. Ощущение, что на нас вновь идет нечто подобное, было острым.

Что порождало готовность принять самые решительные меры, лишь бы избежать повторения окончательной разрухи. И, соответственно, гасило скепсис и критическое отношение к действиям новой власти.

Готовность принять операцию без наркоза была высока. Лучше ужасный конец, чем бесконечный ужас.

Было еще одно соображение, позаимствованное у Карамзина – «Варвары не уничтожили древний Рим, он уже был мертв, они только развеяли прах по ветру». Так и Беловежские соглашения ощущались не как удар в спину, нанесенный живому организму, а как свидетельство о смерти, выписанное в ЗАГСе. А детали свидетельства – тот же Крым, отошедший к Украине – не воспринимались всерьез.

Это была сильная жажда эгоистического спасения. О судьбе, которая ждет имперских русских, совсем тогда не думалось.

И опять же еще одна успокоительная аналогия: час «Нуль» в Германии. Та страна в 1945 г. лежала в руинах, но признав поражение, взялась за работу и явила хозяйственное чудо. Ужели русские не могут повторить свершения послевоенной Германии?

Спустя тридцать лет видна ошибка, проистекающая из отсутствия дальновидения. Тогда казалось, что нужно только избежать немедленной катастрофы – и дело пойдет.

Я уже не говорю, что слишком многое гладко было на бумаге, да забыли про овраги. Исчезновение целых отраслей промышленности. А ведь деиндустриализации это не только руины заводов, по которым гуляет ветер, это еще и руины людских судеб.

Уничтожение пусть сто раз дурного, но хоть какого-то правопорядка. Бандитизм и прочие прелести. Оно, конечно, самоорганизация, но уж очень неаппетитная. В книге Эрхарда «Благостосостояние для всех», повествовавшей о немецком хозяйственном чуде, про это ничего не говорилось.

И недальновидная ошибка, которая особенно остро воспринимается сегодня – это иллюзия, согласно которой следовало уступать бывшим республикам СССР и там, и там – лишь бы избежать войны. Призрак гуляй-поля страшил.

В итоге, однако, получили майдан, артиллерийские бомбардировки Донбасса, одесскую гекатомбу, полную реабилитацию «героев Украины» 1941-45 гг. и антропологическую катастрофу украинского политикума. Не сказать, чтобы в других республиках – включая и Россию – все было эти тридцать лет ладком да порядком. Но Украина – это просто выброс первобытного хаоса. А для меня, имеющего родовые корни в Полтавской и Харьковской губерниях, это еще и личная боль.

В 1991 г. казалось, что нужно лишь немного потерпеть и дальше все наладится. К 2021 г. выяснилось, что тогдашними давними бедами все далеко не исчерпывается.

Наверное, тогда не было другого выхода, но сегодня от этого не легче.

Журналист

Похожие материалы

На девяносто третьем году жизни скончалась Рената Александровна Гальцева, сыгравшая особую роль в...

Лакей Павел Федорович Смерядков – персонаж у Достоевского весьма любопытный и не совсем простой....

Простите великодушно, что текст опять не про замки Луары и не про прецепты Парацельса, а про...

One Comment
 
  1. boris 10.12.2021 at 11:39

    Мы продолжим публиковать воспоминания наших авторов о декабре 1991 года.

Leave a Reply