Весь мой опыт, «сын ошибок трудных», мучительно нажитый за долгие годы, особенно настойчиво учит никогда безоговорочно не доверять людям в белом пальто. И ещё меньше тем из них, у кого пальто на зарплате от невнятных благотворителей, и кто, за те же деньги, призывает других делать то, чего не делает сам.

Например, пожалеть окружающую среду и ходить на работу пешком, в то время как сам «призыватель» не работает вовсе, но ездит по делам в персональном автомобиле. Или поиметь совесть и не противиться заселению вашего квартала людьми абсолютно чуждой вам культуры и мало совместимых с вашим образом жизни обычаев, в то время как сам призыватель проживает совсем в другом районе, чистом и недоступном никаким страстям.

И пока вы негодуете, сопротивляясь навязанному вам сверху альтруизму, люди в белых пальто стыдят вас за бессердечие и несознательность. Напомню, стыдят не задарма, а за неведомую зарплату от невнятных благотворителей.

Именно поэтому я решила ответить на пришедшее мне сегодня в личку письмо от группы московских читателей, с просьбой рассказать, как обстоят дела с ночлежками для бездомных в городе Париже и других французских городах.

Московские читатели воспротивились призывам НКО «Ночлежка», желающей открыть в районе Беговой «пункт помощи бездомным» или «приют для бомжей» — кто с какой колокольни смотрит, тем и называет. Причём, не просто открыть, а открыть, по свидетельству участливых журналистов, «с учётом ошибок прошлогоднего конфликта с жителями Савеловского района», где речь шла об открытии бесплатной прачечной, коему дружно воспротивился весь квартал.

Во избежание новых конфликтов, руководители «Ночлежки» провели встречу с жителями района, в надежде на взаимопонимание и конструктивный диалог. Судя по свидетельствам созванных журналистов и телевизионщиков, ни того, ни другого не получилось.

Для чистоты эксперимента, я предлагаю всем желающим лично поинтересоваться отчётами об этой встрече в горячо поддерживающих «Ночлежку» изданиях, а также просмотреть отснятые интервью с участниками и выслушать обе стороны конфликта, чтобы попытаться составить собственное мнение о происходящем.

Я, со своей стороны, просто отвечу на заданный мне вопрос, а именно:

«Нас активно убеждают, что граждане Парижа и Берлина не такие людоеды, как мы, жители собянинской Москвы; что все парижане просто одержимы идеей и желанием видеть ночлежки где угодно, мечтая помогать всем несчастным и заблудшим, без различия — будь то мигранты, или бомжи. Правда ли это и как это происходит в Париже?»

Дорогие мои москвичи! Мне искренне жаль, но я вынуждена категорически вас огорчить: в отличие от «собянинской Москвы», в макроновском Париже граждане отнюдь не людоеды. Исключительно по одной очень простой и веской причине: в отличие от собянинской Москвы, граждан Парижа вообще никто ни о чём не спрашивает.

Тем более, по вопросам, касающимся так называемых «социальных проблем». Социальные проблемы в мире победившей политкорректности и идеологического фарисейства это то самое «святое», которое заменило опиум для народа в лице окончательно отделённой от общества церкви. Эта новая «святость» не требует обоснований и должна почитаться безоговорочно.

Когда гражданам Парижа, в ещё не до конца раздербаненные грязью и рознью кварталы, в обязательном порядке подселяют людей несовместимой с ними культуры, для которых отстраивается социальное жильё, граждан Парижа просто ставят перед фактом.

Основная директива толерантности гласит: социальная неоднородность и социальное смешение «способствуют улучшению человеческих отношений». Делает всех более терпимыми друг к другу, любящими и нежащими ближнего своего. Поэтому, отныне и впредь, гражданам Парижа придётся жить в этом прогрессивном «миксере» традиций и культур. Гражданам Парижа никто не предлагает выслушать их мнение по этому поводу, а их неодобрение или протест элементарно и по-королевски игнорируются администрацией города или округа, в котором возникают конфликты.

В любом случае, окончательное решение по той или иной проблеме принимает мэр. А мэр города Парижа хорошо знает, кто на ком сидит и кем кого пoгонять.

Гражданам Парижа, не согласным с тем или иным решением, остаётся только, как говорят французы, положить своё недовольство в кармашек и прикрыть сверху носовым платком. Или собрать в один кулак свои сбережения и манатки, чтобы переехать в другой район. Или город. Или даже страну. Не нравится, не живи. Недовольных не держим.

Поэтому, когда с постепенным «заселением» и быстрым «обомжанием» некоторых кварталов города Парижа (а также его пригородов, а после — и дальнейшей экспансии самого принципа социального «микса» на всю территорию…), из становящихся неблагополучными кварталов и целых городов стали уезжать люди, никто изначально даже не пробовал противиться принятым решениям. Прекрасно зная, насколько это бесполезно, в мире всеуминающей политкорректи.

О происходящих конфликтах пытались хотя бы просто говорить в прессе, чтобы страна знала, что и как на самом деле происходит. И тогда в дискуссию откуда ни возьмись являлись люди в белом пальто и начинали точно так же стыдить и срамить несознательных и бездушных. А вместе с ними и всех сочувствующих. Как в «Старой, старой сказке» король стыдит принцессу: «Вместо того, чтобы думать о моём благополучии, ты думаешь о своём благополучии!..»

Именно таким простеньким и сердитым образом, целые кварталы города Парижа превратились в настоящие, местами уже непроходимые джунгли, местами — в уже неразгребаемые помойки. А не сумевшие выехать по тем или иным причинам граждане Парижа в редких интервью, после очередных горячих событий, рассказывают прессе такую откровенно ужасающую хронику, что «белопольтовым» организаторам этого толерантного прекраснодушия приходится без конца сочинять всё новые причины такого удивительного результата.

В городе Париже действительно очень много и всё равно недостаточно «социальных центров», «ночлежек» и других приспособлений для разного рода бомжующих элементов. И столь же много искренне радеющих за благополучие бомжующих элементов людей.

Что интересно: все эти люди и ночлежки ничуть не снижают количество бомжующих. И тех и других постоянно прибывает, но ничуть не уменьшается. A те из сочувствующих, кто достаточное время волонтёрствует на этой стезе, рано или поздно оставляют свои иллюзии и уходят в отчаянии, практически цитируя классика «Человечеству нельзя помочь: как только его вытаскивают из одной ямы, оно немедленно лезет в другую…»

Слава Богу (и электорату…), что на их место так же постоянно приходят новые, потому что все они знают также ещё один неписанный, но действенный закон: не так просто стать бомжом, как в целях острастки в школе малюют. Здесь необходимо и желание, и настойчивость, и достаточно долгий срок опускания в бездну.

И на самом деле совсем не так много из бомжующих реально желают вернуться в «нормальную» жизнь самых обычных, повязанных обязанностями, заботами и работами граждан, как об этом твердят люди в белых пальто.

Внимание и ещё раз внимание: это вовсе не значит, что всех бомжующих следует предоставить самим себе, ничего не делая для их спасения или хотя бы улучшения их быта и здоровья.

Это просто значит, что следует серьёзно научиться различать грубейшую демагогию от грубой реальности. Информация для размышления: в 60-е годы безработица во Франции практически отсутствовала (страна находилась в ситуации так называемой «полной занятости»), а на парижских улицах всё равно проживали бомжи, причём в достаточном количестве…

Если быть окончательным реалистом и совсем трезво смотреть на натуру человеческую, следует признать, что бомжи существовали бы и при коммунизме…

Но вернёмся к людям в белых пальто, апеллирующим сегодня к москвичам парижскими «ночлежками», якобы процветающими где ни попадя, с полного согласия жителей.

О постоянных и неразрешимых конфликтах жителей, ставших невольными заложниками чужого бомжевания, регулярно и вполне открыто сообщает европейская пресса. И речь не только об уже набивших оскомину нынешних миграционных потоках, но и о традиционных парижских «бомжующих элементах», которых приходится иногда силой затаскивать в ночлежки, для мытья и медосмотров.

Для всех сколько-нибудь интересующихся этими проблемами, давно уже не секрет, что в подавляющем большинстве случаев бомжевание — это не отнюдь не фатальность, а сознательный и настырный выбор.

Неполиткорректная масса огорчённых репортажей по самым политкорректным телеканалам уже показала достаточное количество судеб, где люди, буквально вытащенные со дна общества и одаренные работой и комфортом, очень быстро возвращались туда, откуда их убедили удалиться. Потому что реальной причиной их бомжевания изначально были не финансовые или физические трудности, а примитивнейшее желание не иметь ни малейших ограничений и обязанностей, навязываемых обществом.

Самый громкий такого рода случай имел место в Париже, когда молодую пару вытащили из бомжующей нищеты и поселили в фешенебельном квартале, в скромных, но чистеньких апартаментах, обеспечив непыльной работой консьержей: присматривать за подъездом, поливать цветы, выносить помойки, принимать почту. Пара «сломалась» уже через месяц и сбежала в те же трущобы, откуда их достали сердобольные люди в белых пальто. А срочно созванным журналистам пара заявила, что «не намерена дать себя эксплуатировать проклятым буржуа».

Ещё раз: само собой разумеется, что среди добровольно бомжующих элементов, всегда есть люди, реально оказавшиеся в этой компании, вследствие трагически сложившихся обстоятельств и искренне желающие приложить усилие, чтобы вернуться к нормальной жизни.

Но, если уж выкладывать ужасающую правду до конца: этих людей единицы и именно эти люди практически никогда не доходят до того беспросветного уровня, когда иx подбирают и убеждают идти в ночлежку. И это хорошо известно любому опытному социальному работнику и волонтёру со стажем.

Поэтому меня особенно насторожили несколько моментов в отчётных публикациях о встрече московских жителей с руководителями «НКО Ночлежка», желающими «обустроить реабилитационный центр» в промзоне Бегового района, между двумя вокзалами — Савеловским и Белорусским, где, следуя аргументам руководителей, «и так уже полно бомжей».

Моменты следующие.

Согласно уверениям руководителей, центр предназначается несчастным людям, «приехавшим в большой город на заработки и не сумевшим в нем закрепиться, из-за алкоголизма и наркомании»©.

Двумя строками ниже, чтобы успокоить встревоженных жителей района, руководители уточняют, что в центр  «не будут допускаться нетрезвые люди: сотрудники центра будут проверять алкотестером каждого соискателя помощи, поскольку заниматься реабилитацией пьющих бездомных бессмысленно»©.

Как эти две идеи сочетаются между собой не уточняется.

Зато, в обильном перезвоне всех запущенных в поддержку реабилитационного центра сирен российской политкорректи (о бездушье жителей Бегового района в унисон скорбят порталы «Медузы», «Радио Свободы» и «Эха Москвы»…), я без труда опознала абсолютно идентичный дискурс, которым слюнобрызгали в своё время «парижские люди в белых пальто»: о великодушии толерантности и эгоизме мелких несознательных обывателей, не желающих делиться своим жизненным пространством со свободно бомжующими маргиналами.

Поэтому, заслышав хорошо знакомые ноты, я поглубже заглянула в партитуру, просто ради интереса, откуда дровишки и на чьи шиши практикуется такая сердечная благодать.

Финансовый отчёт НКО за 2018 год находится в свободном доступе (прошу!) и сам по себе так  красноречив и мелодичен, что одно перечисление жертвователей звучит, как песня: «Хлеб для мира ХДМ» (Германия), «Диакония Гамбурга », «UK Online Giving Foundation» (Великобритания), «Консульство Нидерландов»… и другие действующие лица, профессионально или по зову сердца и души занимающиеся мировой и местной филантропией. «Возьмёмся за руки, друзья!»

В истории самой «Ночлежки» и её руководителей гармонии оказалось ещё больше: в настоящей симфонии, посвящённой одним либеральным ресурсом всем бессребреникам этой организации я прочла о «молодом и успешном банкире, бросившем свою отличную работу, чтобы помогать бездомным и несчастным всего за 20 тыс.рублей в месяц».

И вот на этом месте мой опыт, сын ошибок трудных, окончательно включил сигнальную лампочку «внимание, эти сцены в сценарии не стыкуются!»

Постарайтесь понять меня правильно: я искренне и глубоко верю в альтруизм людей, призывающих бороться с несчастьями человечества, убеждая не пристыжением несознательных, а собственным примером.

И потому, мне очень хочется наглядно убедиться, что реальная цель организаторов реабилитационного центра оправдывает цель анонсированную: оборудовать помещение в 400 кв. м. для несчастных, попавших в лапы нарко- и алкоголезависимости и не допускать туда этих самых «в нетрeзвом состоянии», потому что их «реабилитация заранее бессмысленна», — мне кажется несколько навороченной «реальной целью«.

При том, что устройство подобного центра серьёзно скомпрометирует благополучие жителей квартала, в который понадобится свозить специальным транспортом всех найденных волонтёрами желающих, а потом распускать нежелающих на все четыре стороны в том же квартале.

Что, в свою очередь, только усилит недовольство «собянинской Москвой» (да и чего уж греха таить, всей «тираньей» администрацией!)

Зато позволит очередной благотворительной организации, по её собственным уверениям, ничуть не занимающейся политикой и не затрагивающей никакие идеологические проблемы продолжать вещать через сочувствующие СМИ не только о прямых своих заботах, но и о любых насущных проблемах, какие понадобятся финансирующим НКО заказчикам.

Весь опыт  политкорректной демагогии так убийственно прямо заявляет: дайте мне благотворительность, как точку опоры, и я переверну мир…

Возможно, вы не поверите, но мне очень хочется на этот раз ошибиться.

Главный редактор парижского литературного альманаха «Глаголъ».

Похожие материалы

Не стоит противиться историческим императивам логики развития нашей государственности. В том числе...

Войны пока нет, но о ней все пишут — значит, будет. Оружие непрерывно сравнивают, и обе стороны...

Власть можно свалить и волной стихийного недовольства. Но тогда на развалинах восторжествует...