РI: Русская Idea продолжает публикацию материалов четвертого круглого стола, посвященного теме «Причины кадетского фиаско: ложные идеи или неудачные лидеры?» и предлагает вниманию читателей второй установочный доклад — нашего постоянного автора, историка Фёдора Гайды. Фёдор Александрович обращает внимание на то обстоятельство, что кадеты, оказавшись ведущей силой в первом составе Временного правительства, не смогли преодолеть собственный оппозиционный бэкграунд, предпочитая решать возникавшие проблемы с помощью сецессии.

Предыдущие материалы круглого стола: Кирилл Соловьев. Кадетский либерализм — историческая миссия vs исторические обстоятельства.

***

Главное, что стоит сказать о кадетах в 1917 году: над их поведением довлел оппозиционный бэкграунд. Эти люди в составе партии — более десяти лет, а как общественные деятели — десятилетиями — находились в оппозиции. Причем в оппозиции как политической, так и интеллектуальной. Эти люди были частью освободительного движения России. Они выступали за коренную перемену существовавшего в России политического строя либо посредством политической эволюции, либо посредством каких-то широкомасштабных реформ. В этом смысле можно говорить об их революционности, хотя и не о пропаганде революционных методов борьбы. Впрочем, было и такое. Во всяком случае, можно точно говорить, что они никак не связывали себя с той государственной структурой, которая имела место в России в начале ХХ века.

Вместе с тем, будучи органичной частью оппозиции, кадеты представляли собой её нетривиальную часть.

Во-первых, в составе кадетской партии находилась, не побоюсь этого слова, лучшая часть русской интеллигенции того времени — если оценивать по формальному интеллектуальному потенциалу, общественной, научной активности и так далее. То есть это действительно интеллигенция высшего сорта, цензовая часть русской интеллигенции. В начале ХХ века под интеллигенцией понимались «служители идеи», а не просто образованные люди. Поэтому, обобщая, кадетская партия — это служители идеи, обладающие хорошим социальным статусом.

А в составе русской интеллигенции в тот исторический период были и люди вполне уголовные. Согласно представлениям начала ХХ века, бросать бомбы во имя высокой идеи — это тоже «служение». Точно также как принадлежали к интеллигенции грабившие банки «ради партии». Когда в 1936 году Иосиф Сталин назвал себя «главным интеллигентом», он совершенно не грешил против истины.

Кадеты же не просто являлись лучшей частью той интеллигенции, они ещё и прекрасно это осознавали. Они всегда демонстрировали представление о своем интеллектуальном превосходстве над всей остальной Россией. Характерны фразы, которые вырывались у них периодически в разных формах. Ариадна Владимировна Тыркова-Вильямс как-то сказала: «Единственное, что отличает Россию от Турции — это то, что в России есть кадетская партия». И это отнюдь не оговорка, непонятная фраза, напротив, это как раз было очень присуще мировоззрению этих людей.

Несколько слов о лидере кадетов — Павле Милюкове. Как партийный лидер и политический тактик он сравним только с Владимиром Лениным. При этом в его поведении всегда хорошо видно, в соответствии с какими клише он действует, и какие схемы, взятые из истории, он использует. То есть с кем из исторических деятелей он в данный момент себя ассоциирует. Это не всегда было заметно его современникам, надо сказать, поэтому ему очень часто приходилось уговаривать, в том числе и своих партийных товарищей, на то или иное решение. Иногда это приводило к острейшему кризису: в 1918 году это случилось в связи с его германской линией. В 1915 году ему пришлось всеми правдами и неправдами запихивать кадетскую партию в Прогрессивный блок. Тем не менее, его авторитет в партии был достаточно высок, и ему были готовы верить даже тогда, когда не очень понимали, зачем он предпринимает те или иные шаги.

При этом кадетская партия из всех партий освободительного движения в наибольшей степени сторонилась классовой идеологии. Её совершенно невозможно назвать «буржуазной». Отношения с буржуазией как социальной группой у кадетов были плохие. Я не говорю, конечно, об отдельных представителях буржуазии, это другой разговор. Но, как известно, с отдельными представителями буржуазии хорошие отношения были у самых разных оппозиционных партий, включая большевиков.

Если же сравнивать кадетизм с классическим западным либерализмом, то он был заметно левее. Особенно после внесения в кадетскую программу серьезных изменений в 1917 году.

Что произошло в 1917 году с кадетской программой? По понятным причинам в марте 1917 года кадеты автоматически стали республиканцами. И ничего удивительного в этом не было, потому что для кадетской партии вопрос монархии или республики всегда был вопросом второстепенным. Для них главный вопрос — это вопрос парламентарного строя: если в России будет парламент, то будет царь или не будет — это не столь важно. Поэтому кадеты легко стали республиканцами на уровне программы партии, а многие из них открыто были сторонниками республики и до этого.

На 7-том съезде партии в марте 1917 года обсуждался вопрос, не провозгласить ли партийной целью социализм. У этой идеи было много сторонников, но в итоге решили, что такая установка помешает сохранить надклассовую позицию и построить отношения с самыми разными политическими силами, а это было принципиально важно для кадетов в 1917 году.

8-й съезд кадетской партии в мае 1917 года принимает ещё ряд изменений в партийную программу. Например, был утвержден принцип трудового землепользования, а это показатель серьезного движения влево.

Что это означало на уровне реальной политики? Что кадеты не лукавили, когда говорили, что у них «есть друзья слева». Кадеты ведь так и не осудили революционного терроризма, никогда не сжигали мосты в своих взаимоотношениях с более левыми. При этом они всегда подчеркивали, что «друзей справа» у них нет, что ни с какими октябристами они дела иметь не собираются. И когда им в 1915 году всё-таки пришлось иметь с ними дело, скорее, октябристы приблизились к кадетам, чем наоборот. В общем-то, в 1915 году от октябристской партии осталось одно наименование.

Будучи партией принципиально оппозиционной к тому строю, который существовал в феврале 1917 года, кадеты, в общем, не имели больших надежд на его постепенное изменение. И если они и говорили о его реформировании, то предполагали, что оно будет быстрым и, скорее всего, обвальным и революционным. Именно так они формулировали альтернативу. Такое восприятие политической реальности принципиально отличало русских кадетов от умеренных либералов XIX века.  В частности, это приводило к серьезным проблемам с подготовкой законопроектов до 1917 года. Кадетские законопроекты обычно решали какие-то декларативные задачи, будучи всегда принципиальной постановкой вопроса, и никогда — вопросом о каком-то частном изменении. В итоге в 1917 году кадеты оказались без «пакета» подготовленных законопроектов, и законы пришлось «писать на коленке» прямо в марте 1917 года, чем Временное правительство активно и стало заниматься.

Какие законодательные инициативы были у кадетов накануне Февральской революции? Очень показательный проект — проект создания Союза национальной обороны в 1915 году, в момент «Великого отступления». Согласно проекту, государственный механизм предполагалось полностью подчинить Государственной Думе, последняя должна была стать своего рода штабом национальной обороны. А депутаты — как наиболее профессиональные люди в вопросах национальной обороны — должны были обеспечивать страну снарядами. Милюков, кстати, так и заявлял, что именно Дума обеспечивала снарядами страну.

С таким восприятием кадеты и подошли к 1917 году. Политика Временного правительства, прежде всего первого состава, в котором кадеты были особенно влиятельны, является прямым следствием подобных представлений. Как известно, Временное правительство строило политику с опорой на гражданское самосознание, на котором должен был зиждиться и правопорядок, вместо полицейских и сопутствующих им структур. Народная милиция была не просто уступкой министров-капиталистов революции, её учреждение вытекало из самого мировоззрения кадетов.

В экономической же сфере кадетское правительство вполне сочувствовало идее государственного социализма, государственных монополий, которые будут играть важную регулирующую роль в экономике.

Большую ставку кадеты делали на всероссийское Учредительное собрание, но для них было важно, чтобы там было принято «правильное» решение. То есть то, которое бы предложили ему кадеты. И здесь нельзя не вспомнить знаковую брошюру Ивана Петрункевича под названием «Очередные задачи земства», которая вышла за несколько десятилетий до февральской революции, еще на рубеже 1870-х — 1880-х годов. Уже там Петрункевич писал, что главной задачей земства является подготовка Учредительного собрания, но очень важно, чтобы мужики на Учредительном собрании проголосовали правильно — то есть «так, как мы им скажем». Поэтому, когда на выборах в Учредительное собрание кадеты проиграли, и были объявлены большевиками вне закона как партия, то после разгона Учредительного собрания появились кадетские листовки, в которых говорилось о том, что это «неправильное Учредительное собрание», а правильное будет собрано после свержения большевиков.

В свете сказанного во многом становится понятным, почему главная тактика кадетов в 1917 году — это сецессия. Украина объявляет о политической автономии — кадеты говорят: «В таком случае мы выходим из правительства». Выступление Лавра Корнилова, реакция кадетов: «Мы выходим из правительства». Учредительное собрание «неправильное»: «Мы к этому Учредительному собранию никакого отношения не имеем!» И так далее. То есть кадеты стремились «сохранить себя для некой будущей России, которая будет тогда, когда мы будем правящей партией, и когда вся страна будет сама осознавать, что мы для нее принципиально важны».

Напомню фразу Андрея Шингарева, судьба которого была, как известно, печальна: он был заколот матросами на больничной койке. В конце 1917 года он успел написать небольшие мемуары. И в них есть любопытная оговорка, как бы подводящая итог событий 1917 года: «Если б я знал, что все будет так происходить, как происходит, я бы ни минуты не сомневался, что именно так и надо сделать. Пускай все будет так, как оно идет. Революция была для России необходима». Как известно, в эмиграции Милюков говорил то же самое: когда-нибудь, в будущей России мы ещё сформируем правительство, и Россия будет идти правильным путем.

В завершение я бы хотел отметить, что кадеты очень органичны для России начала ХХ века. Они — продукт деятельности российского правительства. Если четверть века принципиально объяснять людям, что они никогда не будут иметь отношения к политике, то вырастут именно такие люди, какими были кадеты. При этом ведь они прошли классические гимназии, университеты. Именно там будущие кадеты сформировали представления о собственном интеллектуальном превосходстве, не получив при этом никаких практических навыков. У Василия Маклакова есть такое наблюдение: чаще и сильнее всего в жизненные тупики попадали те, кто оканчивал классическую гимназию «на пятерки». Или этот человек должен был заключить сделку с совестью и начать делать государственную карьеру. Тогда он пропитается прагматизмом, здоровым цинизмом, поймет, что все эти прекрасные программы — утопия.

Настоящим крестным отцом кадетской партии является Александр III. Он — главный русский утопист конца XIX века.

Историк

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...