7 апреля в Донецке, Макеевке, Горловке, Шахтерске, других донецких городах, и, конечно же, в Москве будут отмечать четвертую годовщину провозглашения Донецкой Народной Республики. Это событие стало, вне всякого сомнения, второй по значимости победой Русской весны, начавшейся 23 февраля 2014 года.

Первой, естественно, был референдум в Крыму и Севастополе и последовавшее за ним официальное вхождение в состав Российский Федерации (16 и 18 марта 2014 года соответственно).

Тогда, весной четырнадцатого года, все эти события казались, с одной стороны, чем-то абсолютно фантастическим, с другой — совершенно закономерными и необратимыми, поскольку большинство искренне полагало, что за всем этим стоит великая Россия и лично Владимир Путин.

Украина казалась слабой и растерянной, не имеющей воли к сопротивлению, а «вежливые люди» – непобедимыми. Вот-вот, и мы, русские, победим. Вся Новороссия будет наша. Да что там Новороссия – мы и Киев освободим, если на то будет Божья воля и желание руководства Российской Федерации.

Но последующие события и открывающиеся со временем реальные подробности тех дней наглядно свидетельствуют о том, что в те дни «не всё было так однозначно». В особенности – в Донбассе.

Сегодня можно уверенно сказать, что если бы не некоторые обстоятельства, то Русскую весну, например, в Донецке ждало однозначное поражение, как это произошло в двух других крупнейших городах Новороссии – Одессе и Харькове.

За прошедшие годы шла активная дискуссия о том, почему после победы Майдана массовое движение, в равной мере охватившее Крым, Донбасс, Одессу и Харьков, в конечном итоге дало столь различные результаты.

Одни говорят, что решающим был географический фактор. У Одесской области не было общей границы с Российской Федерацией, а у Донецкой и Луганской – была. Но такая же граница была и у Харьковской области — однако там это не сработало.

Другие говорят, что все дело в настроениях и выясняют, где они были более пророссийскими. Но никакой ощутимой разницы социологические данные не дают.

Наконец, сторонники марксизма говорят о разной социальной структуре населения, мол, пролетариат Донбасса оказался боевитее одесской и харьковской буржуазии. Однако те, кто изнутри помнит ополчение 2014 года, в один голос уверяют, что на первых порах шахтеров и металлургов в нем было совсем не много. Преобладали все те же «разночинцы» – мелкие бизнесмены, самозанятые, бюджетники.

На мой взгляд, самый главный фактор победы Русской вены в Донецке – это наличие критической массы достаточного радикального элемента. Без него русские интеллигенты, возглавившие восстание в Донецке, никогда не смогли бы провозгласить Донецкую Народную республику.

Из-за того, что в силу понятных обстоятельств – Россия – антифашистская страна – у нас в «широких массах» принято не очень хорошо относится к радикалам, потому что зачастую этими радикалами являются те, кого принято относить к крайне правым элементам.

Многие помнят, как русская революция в Донецке 1 марта 2014 года началась с поднятия на флагштоке перед областной администрацией российского триколора. Но мало кто знает, кто именно его поднял.

Это были два человека: самый главный украинский националист Донецкой области, которому прочили судьбу «донецкого Билецкого», на плечи которому уселся русский националист из Таганрога, против которого в Российской Федерации было возбуждено уголовное дело по статье 282. Из-за уголовного дела он не смог даже легально перейти российско-украинскую границу.

Флагшток был в окружении милиционеров, подобраться к нему общей массе не удавалось, а эти два молодых парня пробились. Тогда Андрей Пургин, один из отцов-основателей ДНР, затем председатель её парламента, а тогда – лидер общественного движения «Донецкая республика», засунув в пластиковый пакет купленный накануне большой российский триколор, и утяжелив его камешком, перебросил всё это через милицейский кордон.

После этого радикалы, как смогли, быстро его прицепили и подняли на флагштоке. Триколор взвился над площадью, и это стало, своего рода, психологически переломным моментом.

А 7 апреля в здании Донецкой облгосадминистрации была зачитана Декларация о провозглашении независимости ДНР, написанная в ночь на 7 апреля главным донецким коммунистом Борисом Литвиновым, который позже возглавил Верховный совет Донецкой республики.

Но всему этому предшествовал захват Донецкой облгосадминистрации. Если бы его не было, то не было бы и провозглашения ДНР.

Случилось это 6 апреля, когда Александр Матюшин по прозвищу «Варяг» (один из самых главных донецких радикалов, который начинал скинхедом, потом стал нацболом, а после того, как Эдуард Лимонов пошел на союз с либералами, ушел от них в Евразийский союз молодежи Дугина) сформировал колонну, состоящую из правых, левых и ещё каких угодно радикалов.

Когда к нему присоединилась группа Андрея Пургина, он и повел их всех на штурм. И попытка оказалась удачной.

Мало того, многие донецкие праворадикалы были бывшими украинскими националистами и во время евромайдана некоторые из них даже ездили в Киев и кричали вместе с правосеками и прочими своими коллегами из сотен самообороны «Москалей на ножи!».

Но, как оказалось, украинский национализм в них был субкультурный, наносной. Когда пришло время, когда серьезная опасность стала грозить их малой родине – Донбассу, региональный патриотизм победил в них украинский национализм.

Большинство из них сразу же влилось в ополчение. Первая украинская «сушка» в донецких степях была сбита бывшим скинхедом с позывным «Сатана». Вот такие дела.

Или другой наглядный пример – Павел Губарев, «народный губернатор Донецкой области», начинал свою политическую карьеру в рядах «Русского национального единства» Александра Баркашова.

Что такого было в радикалах, как правого, так и левого толка, чего не было в интеллигентах, которым, без сомнения, принадлежит роль в идейной подготовке Русской весны?

Да всё очень просто: у них была решимость, мужество, сплоченность и бесстрашие. Может, и жестокость. И отсутствие всякой интеллигентской рефлексии. Из интеллигентов всегда выходят плохие самураи. Интеллигент, как правило, сторонится войны.

Уже в марте 2014 года я, на тот момент политэмигрант, приехавший в Москву из Киева, против которого в Харькове было возбуждено уголовное дело за сепаратизм, познакомился в одной из студий федерального канала с будущим министром иностранных дел ДНР Александром Кофманом. На тот момент он был еще простым донецким антимайдановским активистом, участвовавшим во всех акциях разгоравшейся Русской весны. Я, помню, спрашивал у него: почему вы не идете на штурм «правительственных зданий» в Донецке? Почему не радикализируете протест?

Кофман иронично, с хитрецой в глазах отвечал: ну, так приезжайте в Донецк  и идите на штурм.

Я бы на штурм не пошел, потому что я – трусливый интеллигент. Интеллигентом был и Кофман. Для решительных действий нужны были люди с другим нутром, которого у интеллигентов не было.

Я говорю об этом не в упрек русским интеллигентам-националистам. Они, вне всякого сомнения, внесли свою серьезную лепту в победу Русской весны, теоретически готовя её, и своим авторитетом становясь на её защиту. Просто интеллигенты, как правило, теоретики. Практиками же выступают радикалы.

Так устроена любая революция, любое национально-освободительное движение, и Русская весна тут не стала исключением. Именно радикалы внесли решающий вклад в наше русское дело в то время, когда «не всё было так однозначно». И мы, как мне кажется, должны быть им за это благодарны, а не стыдиться этого.

 

Журналист

Похожие материалы

Граждане теперь стоят перед непростым выбором. С одной стороны, все понимают, что власть...

Взрослый человек должен уметь объяснять в первую очередь, разумеется, себе: почему он любит свою...

Если дубина псевдо-патриотического рэкета начнет ударять и по левым, и по правым, и по тем, кто...