Трагическая новость сегодня взорвала новостные ленты. Букингемский дворец сообщил о смерти Его Королевского Высочества принца Филипа, герцога Эдинбургского, супруга Ее Величества Елизаветы II. Соболезнования выражают со всех концов света, не остался в стороне и президент России Путин, и, конечно, премьер-министр Великобритании Джонсон. Написать слова прощания может любой, Дворец открыл онлайн-книгу соболезнований. И очень многие напишут и сегодня, и завтра, и в ближайшие дни о герцоге Эдинбургском как о человеке, члене королевской семье, возможно, даже политике. Мы же попробуем поговорить о нем, как о явлении – одном из последних столпов британской монархии в принципе, а, может быть, и последнем.

Рассуждая не только с общечеловеческих, но и имидживых позиций, понятно, что место герцога Эдинбургского не в состоянии занять никто. Для визуализации мощи этой утраты представьте, что вы привычно идете по Викториа стрит, выходите к Вестминстеру и видите здание Парламента, а Вестминстерское аббатство испарилось, будто и вовсе не существовало. Примерно такого же масштаба пустота образовалась в британской королевской семье в связи со смертью принца Филипа.

В отличие от своей супруги, всегда и без любых исключений являющей собой статую командора, размеренно помахивающую рукой с балкона Букингемского дворца, герцог Эдинбургский, что называется, «оживлял» монархию, если говорить о ее старшем поколении. Он дразнил журналистов, отпускал ехидные и далеко не всегда политкорректные шуточки, ругался, улыбался, даже гримасничал. Иными словами, он не был бронзой, каковой в восприятии многих является Ее Величество – фигура почти что легендарная, особенно не для непосредственных островных ее подданных.

Сегодня звучат клишированные слова о том, что вместе с принцем Филипом ушла эпоха, но более реальным представляется то, что эпоха ушла задолго до его смерти. Скорее, он был ее последним осколком. Его мир – мир британской аристократии в классическом ее понимании с охотой на лис, долгими ужинами в частных имениях, определенными взглядами, совсем не отвечающим нынешним реалиям, – кончился уже после Второй мировой войны. Содержать поместья стало слишком дорого, охоту на лис запретили, а за иные высказывания, которые позволял себе покойный принц, теперь шумно судят. В этом плане герцог Эдинбургский такой инородностью напоминал прочно ассоциируемого со сталинизмом Вячеслава Молотова в 80-х гг., когда мир за несколько десятков лет претерпел колоссальные изменения, и от сталинского антуража практически не осталось следа.

Если продолжать ассоциативный ряд, то можно провести и иную параллель: британская монархия без принца Филипа станет похожа на биатлон без Бьорндалена. Великий и ужасный нетитулованный, но признанный целым миром король несколько лет назад закончил карьеру. Чемпионаты мира (как и Ее Величество) никуда не исчезли, спортсмены все так же завоевывают награды, принося радость болельщикам, но дух, если даже не сказать душа ушла. Восьмикратный олимпийский чемпион и когда не повторял своих триумфов, был постоянной величиной на лыжне более двадцати лет. Можно было включить трансляцию любого этапа кубка мира и увидеть эту константу. То же и с герцогом Эдинбургским – открывая новости о старшем поколении семьи, все видели его демоническую (особенно в старости) улыбку. И он, и Ее Величество казались вечными, даже бессмертными. Смерть принца Филипа же этот сложенный приятный миф о бессмертии беспощадно развеяла.

Все это порождает еще более беспощадные мысли о судьбе британской монархии в целом. Кажется, всем очевидно, что, несмотря на старания, интерес и внимание к младшим и средним членам семьи, держится корона и в прямом, и в переносном смысле исключительно на голове Ее Величества. Королева Елизавета II единственная представляется безупречной, тогда как и к ее сыну и первому наследнику принцу Чарльзу Уэльскому, и к ее внукам, пусть и с учетом попытки создания безупречной семейной идиллии герцогов Кембриджских, все же имеются вопросы (не говоря уже про других родственников вроде принца Эндрю, герцога Йоркского).

Громкий скандал после интервью отступников Сассекских – Гарри и Меган – Опре Уинфри, хотя и продемонстрировал лояльность и даже преданность подданных короне, но далеко не всех, а лишь старшего поколения, помнящего слово «долг». Очевидно, что для поколения более молодого куда важнее королевского долга представляется, например, долг отцовский, и в этой связи слова о том, что принц Чарльз несколько месяцев не разговаривал со своим сыном, наносят внушительный ущерб репутации британского королевского дома. Как и многие другие слова, сказанные в том интервью. Искренние или не очень откровения герцогов Сассекских ударили по семье, обнажив несоответствующие, устаревшие и даже неприемлемые реалии, царящие во Дворце.

Оправляться от этого удара, скорее всего, придется принцу Чарльзу, которому, едва только не станет Ее Величества, обязательно вспомнят все: и, мягко говоря, неудачный первый брак, и развод, и не лучшие отцовские качества, и многое другое. Захотят ли видеть такого короля подданные, остается открытым вопросом. Возможным выходом для монархии будет ее «демократизация в скандинавском стиле», когда король ездит на велосипеде, королева самостоятельно ходит в булочную и т.д. Но при таких преобразованиях будут утрачены те самые привлекательные для туристов отличия британского монархического лоска. Так или иначе, основы для неопределенности положения британской монархии в ближайшем будущем заложены уже сейчас. И смерть принца Филипа не то, чтобы эту неопределенность приблизила, но, скорее, ярко и наглядно подчеркнула.

 

_______________________

Наш проект можно поддержать.

Историк, публицист

Похожие материалы

Хуциев уже много после вспоминал, что не хотел снимать по собственному сценарию – еще один фильм о...

После внезапного выпада из обоймы одного из ведущих и настоящих американских журналистов ещё...

Социально-экономический ущерб от пандемии был для большинства населения России психологически...

Leave a Reply