Некоторое время назад не стало Михаила Жванецкого. Человек немолодой, он отправился в лучший мир в почтенном возрасте — но все равно это стало неожиданностью. Великие старики уходят один за другим и оставляют возможность оставшимся занять их места. Однако в сознании миллионов он был частью огромной эпохи, как и Аркадий Райкин, для которого он писал, как его земляки Роман Карцев и Виктор Ильченко.

После исчезновения СССР писатель ушел в «Дежурного по стране», пытаясь с точки зрения глубоко советского одессита описывать все перипетии нового времени. Но вот и это новое, переходное время видимо подошло к концу вместе с его кончиной. Впереди у нас другая эпоха.

Жванецкий объяснял людям что так жить нельзя. «Наш человек, если сто раз в день не услышит, что живет в полном дерьме, не успокоится. Он же должен во что-то верить!» Его обижало что написанные им слова приписывают артистам-исполнителям: «В греческом зале, в греческом зале…» — это сказал Райкин. Не нравится — ещё выпей, но не царапай ногтем свою фамилию на этом постаменте.» Он рисовал нашим людям радужные картины жизни там за кордоном, где на вопрос отечественного туриста «Когда у вас появляется первая клубника?» отвечают «В шесть утра»».

Попав в Россию переходных девяностых, он не огорчался и не раскаивался, подобно схватившимся за голову Задорнову с Хазановым, но по собственному признанию «ел консервы» и вступал в рукопашную с угонщиками, покушавшимися на его новый подаренный самому себе к Новому году «Мерседес». Он шутил над государством, которое «отвечая из постели» равнодушно смотрело на грабеж своих граждан всевозможными мошенниками: «В России появились первые в мире разорившиеся бедняки. Ни одного разорившегося банкира и масса разорившихся бедняков.» Он старался вписаться в эту выстраданную им реальность.

Впрочем, дикторы в новой стране продолжали разговаривать с гражданами «как со слабоумными или детьми» — «Не страна, а детский сад». А глядя как родственники сбитого знаменитым актером курьера вырывали у подсудимого миллионы, невольно вспоминается незабвенное «У людей большое горе, они хотят поторговаться». Нас по-прежнему «тянет к таланту. Слушать его. Сидеть рядом.» Это тоже не изменилось, вот только таланты ушли в шоу-бизнес как в болото. Над водой торчат лишь отдельные головы.

Жванецкого цитировали многие, в том числе и нынешний президент, о котором сам М.М. отзывался с какой-то грустью: «Очень умный, очень». Может быть, он опасался что В.В. в конце концов вернет тот мир, который сам Михал Михалыч так активно разваливал, но без которого он стал не востребован эпохой. На смену той эпохе пришло время коллективного юмора «Аншлага» и «Комеди Клаба», стендапов, юмора для богачей и креативного класса. Жванецкий же всегда позиционировал себя тем, кем и являлся, — человеком из народа, механиком одесского порта, сумевшим овладеть важнейшим из искусств советского времени — эстрадным, доносившимся с магнитофонных лент.

В его время люди упорно пытались найти истину, но не где-то рядом с космосом, а прямо здесь и сейчас. Искали ее и у Солженицына, учившего жить не по лжи, и у академиков Сахарова с Лихачевым и невесть еще в каких местах. Все это были исторические фигуры, при сообщении о смерти которых аудитории полагалось вставать и почитать память.  Однако Михаила Михайловича мы почтили и без вставания.

Начальник АТС, неуловимый начальник транспортного цеха, пассажиры одесского парохода… Многочисленные персонажи Жванецкого стали известны нам более чем реальные знакомцы. Он и сам из писателя превратился в ожившего персонажа. Все время он звал людей за собой, не просто посмеяться над бессмысленной суетой перекатывания вагона то под соль то под сахар но и как-то стать лучше, возвышеннее что ли, может даже умнее.

Новое время правда приветствовало только стремление стать богаче и вовсе не за счет эстрадных концертов. Перемены навалились на народ. Шахтеры на Горбатом мосту стучали по нему касками — раздавался звук как будто от стука пустых голов. Когда загорелся дом Профсоюзов в Одессе, раздались голоса, возмущавшиеся молчанием известных московских одесситов. Дескать молчание — знак согласия с действиями украинских националистов. И возникло подозрение, что разрушавшие СССР как люди неглупые подозревали, чем все это закончится.

Обоснованы ли были эти подозрения? Нельзя судить людей одной эпохи с позиций совсем другой, из нового времени. Советский зритель, смеявшийся над дефицитом свежей рыбы, сейчас кажется простодушным и в чем-то наивным. Нынешний, особенно в партере, не расслабляется даже в театре — ведь тогда он вылетит из партера, потеряет место и в жизни тоже. Люди на концертах хохотали и аплодировали, потому что было смешно, песня помогала строить и жить, а юмор — выжить.

Эпоха дефицита колбасы закончилась, сейчас у нас дефицит культуры. Всегда чего-то не хватает.

После краха Союза стало считаться, что искусство больше не принадлежит народу — ему оставили «КВН» и почти мексиканские сериалы с действием в РФ. И только ветераны сцены пели и шутили, как и раньше. Их по старинке награждали орденами на кремлевских приемах, а в жизни все больше забывали.

Но Жванецкий был, разумеется, незабвенным.

Его называли Михаилом Михайловичем, настоящее отчество — Маньевич — употребляли в основном чиновники при официальном обращении, и он не любил этого. Такое обращение сулило неприятности. Однако у него были и защитники, потому что граждане все-таки чувствовали, что он с ними, а не как «звезды» сегодня.

После смерти, разумеется, начинают изучать завещание, количество наследников, кому достанутся миллионы и прочая, и прочая. Но несмотря на дачу в Серебряном бору, круглые суммы на счету, «Мерседес», женитьбу на молодой тогда супруге, мы, как и армянское радио, ценили его не только за это. И даже ток-шоу на госканалах, если таковые и случатся не смогут испортить его облик. Ведь уход таких людей воспринимается именно как потеря, как будто тебя ограбили. Был живой — и вот уже нет. Ну нет и нет нигде. И его нет и прочих великих сатириков, жива только эта ходячая пародия на Зеленского.

Не следует орать как потерпевшие, рваться на закрытое прощание, жизнь продолжается и надо жить, жить — но все-таки помнить.

 

_______________________

Наш проект можно поддержать.

Любитель историко-литературной пародии и твиттер-колумнист, автор пьес «Апельсиновый остров» (диплом «За современную политическую пьесу» конкурса «Действующие лица» 2006 г, вышла в журнале «Политический класс»)

Похожие материалы

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...

Автор заключает, что политическая полиция Российской империи являлась не репрессивным аппаратом, а...

Закон как будто специально составлен таким образом, чтобы исключить правовое разрешение конфликтов,...

Leave a Reply