РI. Перенос открытия памятника Примирению в Севастополе на мысе Хрустальном из-за протестов со стороны коммунистов и их сторонников показывает, что сто лет тому назад завершившаяся Гражданская война не ушла из нашей памяти и память о ней не перестала быть фактором современной политики. Как политика примирения осуществлялась в других странах, также переживших гражданские войны, разбирался историк и публицист Андрей Мартынов.

 

Худой мир лучше доброй ссоры. А потому любые шаги к примирению враждующих сторон нельзя не приветствовать. И если установление добрососедских отношений на межгосударственном уровне возможно посредством умелой дипломатии и формирования взаимовыгодных экономических связей, то преодоление внутренних конфликтов гораздо сложнее, а сам процесс может обернуться своей противоположностью.

Рассмотрим две попытки разрешения внутренних конфликтов, в которых победили в первом случае условные «красные», а во втором – «белые».

Поражение конфедератов в ходе Гражданской войны в США 1861–1865 гг. привело к оккупации южных штатов и процессу, получившему в историографии название Реконструкция Юга. На первый взгляд, этот процесс был довольно жестоким, особенно в период «радикальной реконструкции», начавшейся спустя два года после прекращения боев и продлившейся пять лет. Во все мятежные штаты, кроме Теннесси, были введены войска (20 тыс. человек) и назначена армейская администрация, которая разбила десять штатов на пять военных округов. Тем самым были ликвидированы старые органы власти, а сами южане лишились мест в Конгрессе.

Но в конгресс недавние мятежники вернулись уже в 1870 г., то есть за семь лет до завершения Реконструкции. В 1872 г. была проведена всеобщая амнистия, позволившая южанам вновь включиться в политическую борьбу (ранее в 1865 года президент Эндрю Джонсон издал прокламацию об амнистии и прощении непосредственным участникам Гражданской войны на стороне Конфедерации, кроме 14 человек, которые должны были подать президенту индивидуальное прошение).

Отметим, что этому акту предшествовало решение не выдвигать против правительства конфедератов обвинения в государственной измене, так как оно препятствовало бы процессу послевоенного перемирия.

Пребывание же воинского контингента, помимо опасения возможной партизанской войны (ей в свое время был посвящен фильм с Клинтом Иствудом в главной роли «Джоси Уэйлс — человек вне закона») и реальных террористических выступлений ультраправой ветеранской организации Ку-клукс-клан, которые, впрочем, прекратились в 1871 г., преследовало обеспечение избирательных прав не белого населения. Армейцы контролировали вновь создаваемые местные органы власти, выборы и защиту освобожденных рабов от насилия со стороны противников равноправия.

По мнению ряда историков (Eric Foner. «Reconstruction: America’s unfinished revolution, 1863–1877»), процесс Реконструкции не был завершен, а потому она потерпела неудачу. Как следствие, поставленные ею цели достигались в дальнейшем. Можно считать, что символически они были осуществлены в ходе марша на Вашингтон 1963 г. доктора Лютера Кинга и принятия в 1968 г. Закона о гражданских правах.

Тем не менее, и эти процессы нельзя назвать удовлетворительными, так как их следствием (наряду с политикой политкорректности) стала другая крайность – появление движения BLM и ужесточение цензуры (запрет фильма «Унесенные ветром», разрушение памятников и т. д.).

По окончании Гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. жестокости было больше. По утверждению историка Энтони Бивора на 38 000 жертв красного террора приходится 200 000 белого. Изменения в политике победившего режима приходится на последние пятнадцать лет франкизма. Символически их можно отнести к 1957 г., когда был принят закон, декларировавший «чувство единства и братства между испанцами». Он знаменовал изменения и в концепции строящегося мемориального комплекса в Долине Павших.

Первоначально проект (его возведение началось еще в 1940 г.) задумывался, как память о франкистах, погибших в Гражданской войне («славном крестовом походе»). Теперь же он знаменовал собой память обо всех жертвах, «вне зависимости, на чьей стороне они сражались». Как следствие, в Долине произошло захоронение, как франкистов, так и лоялистов (республиканцев).

Также в ходе принятой каудильо Франко политикой примирения, продолженной королем Хуаном Карлосом I, состоялась амнистия политических эмигрантов. Интересно, что в отношении военных действовал закон, согласно которому признавалось не только их звание, полученное в рядах армии Республики, но и потенциальное звание, которое они могли иметь на момент возвращения, если бы продолжили службу. Годы от окончания Гражданской войны до амнистии засчитывались поэтому как выслуга лет.

Тем не менее, предпринятые Франко и Хуаном Карлосом шаги также не привели к преодолению раскола в обществе. Во время памятных мероприятий в Долине Павших ветераны (а в дальнейшем их потомки), после протокольных совместных снимков, как правило, расходились на группы «своих» (лоялистов и франкистов).

Поэтому не удивительно, что еще в 2007 г. испанские кортесы (парламент) принял закон об «Исторической памяти», который предполагал превратить Долину в мемориал жертвам франкизма. С 2013 г. поднимался вопрос о переносе останков Франко из Долины. Спустя шесть лет такое решение, вопреки воли покойного и, несмотря на отсутствие разрешения его потомков, было осуществлено.

Впрочем, не лучше положение дел и в России. Принятие в 1996 г. закона № 1537, согласно которому, «в целях смягчения противостояния и примирения различных слоев российского общества» 7 ноября стал называться «Днем согласия и примирения», по сути ничего не изменило, поскольку не было разработано никакой программы по реализации этой инициативы. А с учетом антикоммунистической истерии, сопровождавшей прошедшие в июне того же года выборы президента, появление закона выглядело, как представляется, парадоксально.

Вместе с тем, увы, нет воли к его применению и в обществе. Сторонники белых в большинстве своем остаются заложниками мифов, возникших в Русском зарубежье, в котором по понятным причинам предпочитали не распространяться о совершенных на фронте преступлениях белых (например, внесудебных расправах), а сторонники красных, к сожалению, наряду с собственной мифологией (творчески дополненной имперской риторикой и конспирологией) оценивают события столетней давности сквозь призму советской правоприменительной практики, не задумываясь, что многие их собственные кумиры (Рокоссовский, Королев) также были ее жертвами.

Отдельный вопрос этой войны памяти связан с проблемой переименований в топонимике и установке/демонтаже монументов, в том числе и в отношении к готовившемуся к открытию в ноябре 2020 года, но тем не менее до сих пор не установленному монументу в Севастополе. Думается, здесь нужна жесткая политика учета взаимных интересов и паритета. Во-первых, мораторий на переименования. Во-вторых, отказ от протестов по поводу появления новых памятников со стороны оппонентов.

Это будет, безусловно, не примирение, но первый, пусть и небольшой шаг к нему.

 

_______________________

Наш проект можно поддержать.

Историк

Похожие материалы

Националисты вполне объяснимо не поддерживают западнорусские идеи, но часто это отсутствие...

Человечество должно стать интернациональным, защищаясь объединением, или отказаться быть вовсе и...

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...

2
 
  1. Борис Олегович Митяшин 21.11.2020 at 17:10 Ответить

    О каком Примирении сегодня можно говорить? С кем? С безумным Лениным и его кодлой? Или с нынешними их наследниками калашниковыми и зюгановыми, зримое биологическое вырождение которых отразилось и в их духовном коммунистическом убожестве? Значит, «Русская идея» считает, что мы должны идти на компромиссы с этими ублюдками? Отказаться переименовывать Войковскую?
    А не приходит уважаемым господам в голову, что Ленин и Ко — это лишь наказание России за грехи её правящей элиты? Что это было обманное зло, только зло, которое, да, Россия должна была перестрадать, перетерпеть, но в конечном итоге и — отшатнуться с ужасом? Ведь государственная ложь и насилие были заложены в её жизнь от начала и до конца!
    Нет, господа хорошие, после сегодняшней переходной власти постсоветской элиты, всеми своими корнями связанной с тухлой русофобской идеологией, впереди у нас — национальная русская власть, которая довоенную «СССР» однозначно признает анти-Россией. Иначе быть не может и не должно быть. И только последующая история нашей страны должна будет получить компромиссное толкование. Но с обществом, а не с калашниковыми, которые будут отправлены мести улицу.

    • Борис Олегович Митяшин 21.11.2020 at 17:33 Ответить

      А ответственные русские историки должны подготовить историческую науку именно к такому компромиссу. Никакого иного невозможно даже представить! Иначе — предать миллионы самых лучших русских людей, растерзанных в революцию, предать русскую эмиграцию и всю историческую Россию.

Leave a Reply