Должность художественного руководителя МХТ – не совсем театральная (как глава Центробанка – не совсем бухгалтер). То, что ее занял С.В. Женовач, – событие не цеховое. И тот факт, что Сергей Васильевич – строго беспартийный профессионал, только подчёркивает политическую составляющую кадрового решения, принятого в Министерстве культуры на «совещании с художественными руководителями и директорами ведущих театров» 23 марта с.г.

МХТ – не просто зрелищное учреждение, одно из множества российских ГБУКов (Государственное бюджетное учреждение культуры).  Его предназначение было определено основателями с предельной для  искусства чёткостью: «высокая просветительная миссия театра»[1].

Художественная программа неотделима от этой миссии, организационная структура выстроена под цели (а не наоборот). Всё вместе взятое (и взаимосвязанное) обеспечило предприятию К.С. Станиславского и Вл.И. Немировича-Данченко фантастический мировой успех, так что теперь это одна из визитных карточек России, наше национальное достояние, наряду с балетом Большого театра или башнями Кремля. Трудно себе представить кремлевские куранты, занавешенные рекламой чипсов. Так что буква «А» — Академический (не в смысле «скучный», а в смысле «эталонный», «образцовый») — на вывеске МХАТ была вполне уместна, убрали её в 2004 году напрасно, и теперь стоило бы восстановить.

Летопись Московского Художественного складывалась не только из триумфов. Был, например, такой период, когда просвещение и воспитание с большей или меньшей агрессивностью пытались подменить агитпропом, когда по идеологическим соображениям (и просто по настроению высших должностных лиц) снимали с репертуара хорошие спектакли.

Был умело спровоцированный конфликт О.Н. Ефремова с Т.В. Дорониной, в результате которого мы сегодня имеем два МХАТа, «Чеховский» (в Камергерском переулке) и «Горьковский» (на Тверском бульваре).

Дальнейший экскурс в историю предполагает оценку личного вклада О.П. Табакова, который возглавлял МХАТ им. Чехова с 2000 по 2018 год (совмещая посты директора и худрука). Сейчас это вряд ли возможно — по понятным этическим соображениям. Поэтому признаем тот несомненный факт, что Олег Павлович был великим актёром и «умелым менеджером», а читателя отошлём к статье Натальи Казьминой «Пат, или игра победителя» в научном сборнике ГИИ[2].

Теперь художественное руководство – без административно-хозяйственного – государство (в лице министерства культуры) передает С. В. Женовачу.  Отделить «служенье муз» от бухгалтерии и сантехники – правильно.  Назначить худруком режиссера (а не актёра) – единственно возможный вариант, если хоть немножко интересоваться историей МХТ и понимать его специфику.

Из режиссеров выбрать именно С. В. Женовача – решение, может, и не идеальное, но наилучшее из реальных. Сергей Васильевич – ученик П.Н. Фоменко,  заведующий кафедрой режиссуры ГИТИС и превосходный педагог. Когда-то работал  главным режиссером театра на Малой Бронной, после чего организовал собственную труппу – Студию театрального искусства, которая до недавнего времени являлась частным предприятием  (редчайшее исключение в нынешней России, якобы капиталистической).

При этом СТИ – настоящий репертуарный театр, соответствующий всем тем критериям, которые когда-то установили Станиславский и Немирович-Данченко, а сам Женовач – человек с убеждениями. Опять же, большая редкость. Первыми спектаклями его студии стали «Мальчики» по Ф.М. Достоевскому и «Захудалый род» по Н.С. Лескову. Вот тогдашнее моё впечатление, сохраненное  на сайте СТИ.

«Этот спектакль, который мне посчастливилось увидеть в центре Мейерхольда, — убедительное доказательство того, что великий русский театр жив. Заставляющий думать, спорить (в том числе и с создателями спектакля – почему нет?). И не один я благодарен за этот спектакль. Вот социологическая выкладка: помню, как в том же самом центре Мейерхольда показывали эксгибиционистские пляски со спущенными штанами. И зал тогда, несмотря на массированную рекламу, был наполнен, дай Бог (точнее, чёрт), наполовину, и многие ещё уходили по ходу представления. А на спектакле «Захудалый род» зрители сидели в проходах. И до конца длинного спектакля комфортнее не стало. Потому что люди не такие дураки, как кому-то хотелось бы. И ценят тех, кто их за дураков не считает. Студия Женовача показывает всем нам пример того, как надо относиться к людям и к своей профессии»

А вот мнение специалиста, опубликованное три года назад «Русской идеей».

«Европейская театральная культура в своем развитии неотделима от литературы, а писатель почитался полноправным соавтором спектакля еще в античные времена… Женовачу не нужно укладывать великую книгу в прокрустово ложе копеечных «концепций», отрезая от  нее ручки и ножки. Наоборот:  ему более всего удаются сценические воплощения произведений, в которых «человек – очень сложное существо»,  конфликт обусловлен неочевидными нюансами отношений и противоречиями характеров. Он может реализовать свои стратегические преимущества, вовлекая актёра в ювелирную и кропотливую  работу.

Подчёркиваю: замечательное его достоинство  в том, что актёр для него – не живой реквизит, используемый для воплощения  режиссёрских интерпретаций, а равноправный соавтор, «духовно близкий человек».

Борис Николаевич Любимов (ректор  театрального училища имени Щепкина и член жюри солженицынской премии) очень точно отметил, что и сам Женовач для великих писателей прошлого не раб и не соперник, а влюблённый читатель, который никогда не открывает разных авторов одним и тем же ключом»

Теперь о том, почему назначение не идеальное.

Во-первых, идеального в нашем материальном мире не бывает.

Во-вторых, читаем внимательно, что пишут друзья Женовача в связи с его назначением: «Он же интеллигентный человек, порядочный, мягкий. Не будет казнить, вышвыривать».  Безусловное достоинство – по сравнению с тем, что творили назначенцы С.А. Капкова в б. театре им. Гоголя или на Таганке. Но готов ли интеллигентный беспартийный профессионал к столкновению с партийной организацией? Боюсь, он до сих пор сохраняет иллюзии о профессиональном сообществе, где если и случаются конфликты, то творческие, такие, в которых отражаются разные взгляды на перспективы развития отечественной культуры. Что ж, «видели в гробу» — тоже взгляд на перспективу. Но очень специфический. И к честной дискуссии не располагает.

Первая листовка типа «Женовача геть!» была вывешена и распространена в Интернете, когда еще чернила не высохли под документом о назначении. Иезуитский текст начинается с признаний в дружеской симпатии и даже «давней нежности» к  Женовачу, каковые высокие чувства плавно перетекают в агитацию за неподчинение новому худруку, поскольку его приход в театр – «это, в общем-то, плевок в сторону и труппы и самого ушедшего от нас Табакова».

Автор к трудовому коллективу не имеет отношения. Это главред отраслевого издания – журнала СТД «Театр» , а реальные претензии к «другу Серёже» связаны вовсе не с механизмом его назначения. Они идеологические. Какое вообще наследие Станиславского, какая великая литературная традиция, какая тонкая психология, если «идеи национальных театральных культур были актуальны какое-то время тому назад, но сегодня, попадая в пространство фестивального театра высшей лиги, национальные особенности не играют сколь-нибудь значимой роли».

Да и других особенностей, которыми отличались бы друг от друга сценические площадки, творческие коллективы или отдельные режиссеры, программа не предусматривает, любой театр, хоть МХАТ, хоть ГАБТ — всего лишь инструмент тотальной «евроинтеграции». Естественно, С.В. Женовач с его  представлениями об индивидуальности (режиссерской и актёрской) сюда категорически не вписывается, а его этика просто перпендикулярна заявленному курсу на «демифологизацию» и «деконструкцию» всего, что приподнимает Хомо сапиенс над уровнем половой доски.

С. Женовач: «Главный принцип — увидеть в произведении свет и сделать спектакль светло и чисто… И объединиться с теми, кто пришел в этот зал. Театр — как стекло, через которое смотришь на мир. Если оно будет пыльное и грязное, то и мир будет пыльным и грязным»

Сравните.

«…Артисты буквально на расстоянии вытянутой руки бегают нагишом, очень правдоподобно совокупляются и обильно обмазывают друг друга экскрементами…  Вопрос заключается не в том, можно ли демонстрировать на сцене физиологическую сторону нашего с вами бытия (этот вопрос для всех вменяемых людей в европейском театре давно уже снят с повестки дня)»

Понятно, что это позиции принципиально несовместимы. Не эстетически (вторая, строго говоря, вообще не имеет отношения к эстетике), но мировоззренчески.

В «пространстве фестивального театра высшей лиги» были давно подготовлены правильные кандидатуры на место Табакова. «Культовый режиссер» вроде К. Богомолова или Евгений Миронов – замечательный актёр, у которого из-за спины выглядывают идеологический куратор Р. Должанский и «эффективный менеджер» М. Ревякина, одновременно занимающая директорскую должность в «Золотой маске».

Наши, с позволения сказать, «критики» всерьез рассуждали о том, что во главе МХТ будет лучше всего смотреться менеджер, художественная идея никому не нужна, а историческое здание в Камергерском должен занимать некий «проектный театр». Таким образом предлагается выбросить на помойку всё содержание, не отказываясь от вывески (поскольку это коммерчески выгодный, как они выражаются, «бренд») и от государственного финансирования «проектов».

Отличная комбинация: театр Станиславского и Немировича –Данченко без режиссуры и художественной идеи, но под их парадными портретами и на госдотации.

Еще одно немаловажное обстоятельство. Чеховский МХТ – огромное предприятие. Целое ведомство, посмотрите хотя бы наименования должностей: «управляющий репертуарно-актёрским управлением». Естественно, многие не заинтересованы допускать постороннего в своё хозяйство (и в бухгалтерию). Чем и воспользовались закулисные (так и не названные по именам) организаторы собрания труппы, на котором якобы сами актеры должны были выразить протест против нового худрука и подписать соответствующее обращение к Путину. Собравшиеся были удивлены: «почему письмо написано от имени актеров, а те ни о каком письме до сегодняшнего дня слыхом не слыхивали?»

Оказывается, они и не думали протестовать. За них сообразили другие — в порыве «давней нежности» к С.В. Женовачу. К счастью, интрига, разыгранная второпях, обратилась в фарс. Но ещё не вечер. Первые же принципиальные решения Сергея Васильевича вызовут новый приступ якобы «стихийного» негодования. Методики давно отработаны. На сайте РИ уже публиковались описания подобных кампаний-камланий. Тысячеминутки ненависти в Сети, телеги в инстанции, заведомое враньё, тиражируемое под копирку в разных СМИ.

Психологически это довольно трудно выдержать, если по старой памяти воспринимаешь участников политического флэшмоба как личных знакомых и коллег по профессии. Тем более, что нормальные люди, как водится, разобщены, у них нет обязательной идеологии и организаций типа АТК (Ассоциация театральных критиков), которые давали бы сигналы  к атаке, отчего создается впечатление слабости, малочисленности и бесперспективности сопротивления.

Но борьба не бесперспективна.

Сам по себе факт, что худруком Московского художественного театра станет сторонник (а не противник) тех идей, ради которых этот театр был организован, — неожиданная победа здравого смысла. То, что политическое лобби не смогло противостоять назначению Женовача, – просто чудо.

Собственно, из таких чудес, происходящих в разных отраслях благодаря конкретным людям, складывается независимость страны. Глядишь, и председателем Центробанка вдруг окажется человек, который не признает власти международного валютного казино.

[1] Московский общедоступный театр. Из доклада, представленного в Городскую думу 12 января 1898 г. // Немирович-Данченко В.И. Рецензии. Очерки. Статьи. Интервью. Заметки. М, ВТО, 1980, с. 210.

[2] Московский художественный театр. После столетия. Репертуар и публика. Сб. ст. и мат-лов / Отв. ред. А.А. Ушкарев. М.: ГИИ, 2011.

 

Смирнов Илья (1958), автор книг по истории русского рока и не только. Беспартийный марксист. Поддерживал перестроечное «демократическое движение» до того момента, когда в нем обозначился курс на развал СССР

Похожие материалы

Допустить на трибуну людей, говорящих простые вещи, имеющие смысл, причем говорящих такие вещи...

Их может быть больше, чем евреев. Больше, чем негров. Чем русских. Чем арабов. Чем китайцев. Потому...

Русский в любом пространстве и времени – тот, кто разделяет идею эгалитарной справедливости,...