РI представляет рецензию нашего постоянного автора, философа Рустема Вахитова на книгу Алексея Дзерманта «Беларусь-Евразия:  на пограничье России и Европы» М., «Родина»,  2020)

 

«Большая российская энциклопедия» определяет понятие «фронтир» как «историческую зону освоения западных территорий США (от английского frontier – граница, рубеж)». В свое время известный американский историк Фредерик Тернер  (1861-1932) разработал «теорию фронтира», которая оказала огромное влияние на американскую культуру, возводя особенности американской ментальности и цивилизации (индивидуализм, дух свободы, рациональность, культ технического прогресса) к образу «героя фронтира», стоящего на границе цивилизации и варварских неосвоенных территорий, лишенного защиты государства, президента, губернатора, судов, полиции, который может рассчитывать лишь на себя – на свои крепкую руку, сильную волю и острый ум.

В российской академической науке в 90-е годы  были попытки экстраполяции теории фронтира на  российскую историю и, прежде всего – на историю освоения Сибири и Дальнего Востока (показательны, например, работы А.Д. Агеева, Е.В. Хахалкиной, О.Н. Судаковой и др.).

Вместе с тем осмысления фронтира с точки зрения философии политики и цивилизационного подхода у нас явно не хватало. Теперь эта лакуна начинает заполняться: в конце сентября на прилавки российских магазинов поступила книга белорусского философа, политического мыслителя, публициста Алексея Валерьевича Дзерманта «Беларусь-Евразия: на пограничье России и Европы» (М., «Родина», 2020).

Алексей Дзермант известен не только в Белоруссии. Он многократно публиковался в России, в Литве, в Польше, в Республике Казахстан. В последнее время, когда в Белоруссии разразился политический кризис, его часто зовут на российское телевидение – рассказать о видении ситуации «изнутри» (несколько раз он был гостем программы Владимира Соловьева).

Дзермант редактирует культурологический альманах «Сивер», белорусскую версию международного сетевого издания «Имхоклуб», он — директор Центра изучения и развития континентальной интеграции «Северная Евразия». Всякий, кто интересуется постсоветской политикой, знает его как критика белорусского и украинского национализма, эксперта пророссийских взглядов, сторонника евразийской интеграции. Его называют «белорусским Дугиным», но мне кажется это задает неправильный угол взгляда на его философию, он скорее, «евразийский Тернер» (но об этом – чуть позже).

Между тем, до последнего времени его эссе, статьи, заметки были  разбросаны по множеству разных изданий и, возможно, читатель не до конца представлял ту парадигму, которую разворачивает Алексей в своих публикациях. Теперь, после появления книги такая возможность появилась. Теперь мы ясно видим в лице Алексея Дзерманта одного из ведущих молодых политических мыслителей «постсоветского мира», имеющего свою концепцию в духе «противостояния цивилизаций», свою геополитическую интерпретацию  феномена лимитрофов[1]. Причем выражена она не сухим академическим языком, а живо, зримо, публицистично и в этом смысле вполне пригодна для внедрения в политические практики – нашлись бы политики, которые ее согласятся реализовывать!

В центре этой концепции – категория «фронтира». Дзермант видит мир как поле столкновения цивилизаций. Мы – жители росийско-евразийской цивилизации, которая с Запада граничит с европейской, с юга – с исламской, с востока – с дальневосточной, китайской, корейской и японской цивилизациями. Каждая цивилизация имеет свое ядро – внутренние территории и свои фронтиры – «подвижные пограничные зоны между крупными цивилизационными массивами».

Фронтиры изменчивы, они могут отодвигаться и придвигаться, соответственно увеличивая и уменьшая территорию ядра. К примеру западный фронтир русско-евразийской цивилизации (в ее советском варианте) еще в 1970-нач. 1980-х  проходил по восточной Германии и Польше, тогда как Белоруссия и Украина находились на территории ядра, могли пользоваться всеми благами мира, спокойствия и процветания, которые гарантирует такое местоположение. Теперь же они —  фронтир, опасное пограничье между российско-евразийским и европейским мирами, причем, Украина почти уже – крайне восточный фронтир Европы, а Белоруссия пока что – крайне западный фронтир России.

Если — не дай Бог! – в Белоруссии победят проевропейские и русофобские силы, и она замкнет блок антироссийских режимов у наших западных границ (страны Балтии, постлукашенковская Беларусь, Украина, Молдова), то нашим западным  фронтиром станут Псковская, Брянская и Смоленская области. А поскольку Смоленская область граничит с Московской, то периметр ядра ужмется до приграничья с Московской областью…

Говоря более широко, согласно Дзерманту, сегодня наш западный фронтир включает в себя  «Беларусь, Украину, ЛДНР, Приднестровье, Молдову, Крым, Калининградскую область» …   «возможно также и европеизированные мегаполисы России: Москву и Санкт-Петербург», южный фронтир — «это Закавказье и пограничье Средней Азии с Афганистаном», дальневосточный фронтир – «это … российское Забайкалье, Приамурье и Приморье» и, наконец, северный фронтир – «это Арктика, пространство, где Россия напрямую соприкасается с основным геополитическим конкурентом — США».

Фронтир  представляет собой междумирье, территорию противостояния, зачастую — хаоса. Государства, которые волею исторической судьбы оказались на фронтире, обречены на тянущуюся десятилетиями, иногда – веками, историческую драму. Есть несколько стратегий фронтирного существования и каждую из них воплощает какое-либо государство или группа государств нашего западного приграничья.

Белоруссия Александра Лукашенко, особенно, Лукашенко раннего, рубежа 90-х и 2000-х  – это  пророссийский и проевразийский выбор.   Эта «красно-зеленая Белоруссия» — «балтийский балкон», который не позволяет сомкнуться антироссийской Балто-Черноморской дуге.

Калининградская область и Крым  играют схожую роль, это российские «регионы-авианосцы», позволяющие контролировать Балтийское и Черноморское моря. Польша, Прибалтика, Румыния  — передний бастион Запада и  его военного блока – НАТО. Украина и Молдова – «разорванные государства».

Наконец,  Приднестровье, ЛНР, ДНР – линия фронта тлеющей, «горячей войны» между Западом и Евразией.

Алексея Дзерманта, естественно, волнует судьба его родной Белоруссии и по понятным причинам он связывает  ее с Россией. Сегодняшняя задача Белоруссии, по его мнению – быть   защитницей евразийских интересов на самом краю цивилизационного образования «Россия-Евразия».

В этом смысле Белоруссия – антипод Польши, которая – бастион Запада, находящийся на крайне восточном рубеже  западной цивилизации. «Беларусь — естественный противовес усилению Польши и превращению её геополитических амбиций в нечто реальное, поэтому развитие и успешность Беларуси в рамках общих русских целей — это, в том числе нейтрализация польского влияния…» —  отмечает автор книги. В случае же успеха евразийской интеграции, усиления и расширения влияния России и Евразийского Союза, геополитической нейтрализации Польши и восточноевропейских «сателлитов США»,  Белоруссия снова окажется в уютном и безопасном «ядре».

Дзермант не приемлет западнического переформативания белорусской истории. В современных белорусах он справедливо видит  не столько потомков шляхтичей, сколько потомков русских, российских  и советских созидателей евразийской сверхдержвы. «…Начинаешь понимать, что белорусы связаны прямой традицией не со шляхтой, пропившей и проигравшей в карты своё государство, а с крестьянами и рабочими, получившими образование и реальную возможность достойной жизни именно от советской власти…» — пишет он.

Есть у белорусского философа и культурологическое обоснование восточного выбора своей Родины. Для Дзерманта все происходящее с белорусами неотделимо от  бытия, прежде всего, двух других восточнославянских народов – русских (великороссов) и украинцев. Он отрицает  официальную концепцию Российской империи, которую сегодня опять пытаются «поднять на щит» некоторые русские националисты – теорию триединого русского народа.

Дзермант говорит о великороссах, украинцах и белорусах как о «трех русских народах» (понимая русскость широко – как принадлежность к одному восточнославянскому корню).  С его точки зрения (которую разделяет и автор этих строк), рассуждения об «австрийском генштабе», «изобретении украинства и белоруства», «искусственности украинского и белорусского языков» – не просто политически вредны, но и абсурдны. Существуют  национальные культуры украинцев и белорусов, литературные языки, существует литература на этих языках – и это факт, который невозможно отменить.

Более того, утверждает Дзермант, после 1991 года в определенном смысле существуют и «три русские политические нации» (впрочем, я поостерегся бы их пока называть «политическими нациями» в точном смысле слова). «Новая русская идентичность должна смириться с существованием реалий, то есть трёх русских государств и трёх русских политических наций» — пишет Дзермант. Интеграция России, Белоруссии и Украины в единое политико-цивилизационное образование не просто естественна, она исторически неизбежна (если только наши государства не будут уничтожены геополитическими противниками). Но по глубокому убеждению белорусского евразийца, этот союз должен быть наднациональным и надгосударственным образованием, вроде Европейского Союза, но не поглощением Россией родственных ей восточнославянских государств.

Дзермант заявляет: «Сегодня реальный суверенитет возможен только в рамках кооперации в наднациональных интеграционных проектах… Хуже всего если в России возьмут верх идеи объединения в одно государство по этнонациональному признаку, так называемая ирредента. Ирредента — это война. Попытки оторвать территории от Беларуси, Казахстана, да и Украины обернутся большой войной …. Ирредента, стремление к созданию русского этнонационального государства вместо союза народов похоронит Россию, ввергнув её в войны с последними союзниками и братьями».

Важное место Дзермант отводит идеологии евразийской интеграции. «Противоречия между ними (восточнославянскими государствами – Р.В.) – пишет он — можно преодолеть только постановкой некой общей задачи, осознания себя в качестве единой цивилизации, представленной разными субъектами, но с общими целями».

Конечно, это задача – Большой Проект, идея-мечта, которую Дзермант связывает с новейшими достижениями НТР (искусственный интеллект,  источники атомной и термоядерной энергии), с космистской парадигмой русской философии. Белорусский философ критикует русских нацдемов, которые любят порассуждать об «усталости от имперского бремени», о необходимости  снизить планку амбиций России до «региональной державы».

Дзермант справедливо отмечает, что в международной политике тех, кто лишен способности мечтать и дерзать, больно бьют, что для того, чтобы добиться большего, нужно стремиться к наибольшему. В целом разделяя идеи цивилизационного реализма, провозглашенного Борисом Межуевым, Дзермант предлагает дополнить эту концепцию «толикой мечты», «большим геополитическим и культурным нарративом», здоровой футурологией. «Если Россия начинает «мечтать», то такие «мечты» заразительны для окружающих народов и стран в гораздо большей степени, — об этом говорит весь предшествующий исторический опыт, — чем просто «реализм», отличие которого от англосаксонского или китайского гегемонизма не так очевидно» — отмечает он.

Важное место в евразийском проекте белорусский философ уделяет Украине. «Безусловно, цель-максимум — возвращение Украины в «семью», то есть участие целой Украины или большинства её теперешней территории в Союзном государстве и Евразийском союзе – констатирует он. —  Понятно, что на сегодняшний день эта цель выглядит не более реалистично, чем планы американцев по отрыву Украины от России в середине 1950‑х годов. Но такая цель должна присутствовать в отношении любых стратегий с союзной стороны. В противном случае Украина будет если не неизбежно враждебной по отношению к России и Беларуси, то, однозначно, постоянным источником экономических проблем и военно-политических угроз». Дзермант считает, что на этом направлении  не все потеряно. За беснующимися бандеровскими националистами в соседнем государстве  скрывается молчаливое проросийское большинство (Дзермант оценивает его в 20-40% населения Украины), которое пока лишено своей идеологии и своих политических акторов, но это дело времени.

Дзермант называет условия «возвращения соседки»: пацификация Украины, прекращение военного конфликта на востоке, и ее денацификация, прекращение реабилитации  коллаборационистов времен второй мировой войны и разжигания националистической истерии. В то же время он предостерегает российских политиков от оскорбительного нигилистического отношения к украинской культуре и украинскому народу.

Мне кажется важно здесь прислушаться к словам белорусского философа:  «стоит начать также с изменения отношения к украинской идентичности… Она не была изобретена австрийским генштабом, и в ней нет изначальной антирусскости, как нас пытаются убедить некоторые украинские политэмигранты, осевшие в России и пытающиеся доказать, что они более русские, чем россияне. Украинский язык, культура, разные формы государственности — это факты, с которыми необходимо считаться, а не отбрасывать как несущественные детали. Восприятие всерьёз украинскости означает начало основательной работы с ней так, как это делали большевики или Бжезинский и сотоварищи».

Евразийская ориентация Украины выгодна и ей самой, подчеркивает автор книги, ведь в случае затянувшегося западничества «наиболее (вероятный сценарий для Украины – Р.В.) — постепенная «прибалтизация», то есть превращение страны в милитаризованный антисоюзный фронтир и источник деструктивного влияния в регионе».

При этом для философа-евразийца союз «трех русских народов» — это только часть Большого континентального проекта. Неославянофильство он дополняет геополитикой евразийства. Дзермант разделяет идею евразийцев 20-х годов о месторазвитии Россия-Евразия, о перекличках славянских и тюркских культур в этом месторазвитии,   о необходимости интеграции всех евразийских народов в одно  политическое пространство, напоминающее Евросоюз.

«Евразийский союз, возникший в результате развития евразийских идей – пишет Дзенрмант —  в идеале должен стать геополитическим и геоэкономическим проектом, продолжающим дело Русского мира по освоению и связыванию Евразии, активного созидательного взаимодействия с Тюркским, Финно-угорским, Иранским и иными мирами. Русский мир не может ограничиться только территорией этнического славянского большинства, хотя эта территория была и будет демографическим и политическим ядром Северной Евразии».

В книге есть и другие любопытные рассуждения – о скифском наследии, заметки о путешествиях в Казахстан в Грузию.

С Алексеем Дзермантом можно в чем-то не соглашаться, с чем-то спорить, но понятно одно – перед нами  очень важная книга, будящая мысли, заставляющая задуматься о судьбе нашей цивилизации,  ее перспективах и будущности. Книга, мимо которой не может пройти консерватор и патриот.

[1] Она несколько напоминает концепцию «геополитических оболочек России», которую развивали в конце 90-х группа геополитиков во главе с Владимиром Колосовым, хотя различия, естественно, есть, перекликается она  и с теорией лимитрофов геополитика и философа Станислава Хатунцева, с которым Дзермант полемизирует.

_______________________

Наш проект можно поддержать.

Кандидат философских наук, доцент Башкирского государственного университета (г. Уфа), исследователь евразийства и традиционализма, политический публицист

Похожие материалы

Это книга о времени и человеке во времени. Время становится материальным. Оно остро, порой...

Автор заключает, что политическая полиция Российской империи являлась не репрессивным аппаратом, а...

Закон как будто специально составлен таким образом, чтобы исключить правовое разрешение конфликтов,...

Leave a Reply