Если бы мы читали исключительно либеральную прессу, какое событие последних дней мы вынуждены были бы признать самым главным?

Я думаю, главным событием мы должны были бы назвать арест на 25 суток ветерана правозащитного движения и некогда лидера «Демократической России» Льва Пономарева. Долгое время этот сюжет был основной темой колонок и блогов на сайте «Эха Москвы», ему был посвящен целый разворот «Новой газеты».

Лев Пономарев был арестован за пост в Фейсбуке, в котором он призывал своих читателей выйти 28 октября на несанкционированный протестный митинг «За наших и ваших детей» в защиту фигурантов дела «Нового величия», ранее арестованных за участие в подпольной организации. 10 декабря районный суд уменьшил срок пребывания Пономарева с 25 до 16 суток.

Надеюсь, что жизни и здоровью 77-летнего правозащитника ничего не угрожает, но возникает вот какой вопрос. Читая многочисленные постинги об этом деле, я вдруг стал понимать чувства тех либеральных правозащитников, включая самого Пономарева, которым очень не хочется громко протестовать в защиту осужденных тем же режимом леваков типа Сергея Удальцова, который как-никак пробыл в местах лишения свободы 4 года, или русских националистов.

Я вдруг испытал это сложное чувство, когда репрессивное действие государства оказывается направлено на человека, чья политическая судьба не кажется примером для подражания.

Возможно, лично г-н Пономарев – это милый хороший человек и образец всех достоинств. Охотно верю. Но как политик он мне запомнился исключительно как руководитель радикального крыла «ДемРоссии», прямо и открыто агитировавшей за распад Советского Союза и впоследствии – за антиконституционный разгон Верховного Совета. Я помню, что Лев Пономарев действовал тогда в неразделимом тандеме с отцом Глебом Якуниным, и главной темой их совместных выступлений была недостаточная радикальность президента Бориса Ельцина в осуществлении всех тех мер, которыми в основном и запомнилось его правление.

Понятно, что найдется немало людей – в том числе и в стане либеральной оппозиции, – кто скажет, что г-н Пономарев своей безусловной поддержкой ельцинского авторитаризма сам готовил себе свои несчастные 16 суток ареста. Но проблема не совсем в этом.

Проблема – в возникшем глухом равнодушии одной части общества к судьбам другой ее части.

В стране возникло, по существу, две нации, два гражданских общества, и страдания члена одного из них ни в малейшей степени не волнуют представителей другого. Скажем, если бы на 16 суток посадили автора этих строк (допустим, за призыв к несанкционированному митингу в защиту реконструкции Матросского бульвара в Севастополе), то об этом бы не написали либеральные СМИ и по этому поводу не высказали бы ни малейшего сожаления правозащитные гуру. А знакомые мне либеральные блогеры иронически сравнили бы мою судьбу с судьбой Ежова и Ягоды, пострадавших от руки Сталина после верной службы диктатору.

Любопытно, что вся севастопольская ситуация с почти неприкрытым рэкетом городской администрации против благотворительного фонда «35-ая береговая батарея» не вызывает ни малейшего интереса у той части общества, которая предлагает нам переживать по поводу 16 суток, проведенных Львом Пономаревым в полицейском участке.

Борьба большинства Заксобрания с губернатором Сергеем Меняйло еще вызывала определенный интерес у коллективного «Крымненаша», поскольку ожидалось, что депутаты-чаловцы, познав российские порядки, то есть столкнувшись с произволом, рано или поздно выразят сожаление об участии в Русской весне и революционном выступлении против Украины. Этого либералы не дождались. Но конфликт с «молодым технократом» Дмитрием Овсянниковым имеет в глазах либеральной части общества не большую ценность, чем, скажем, борьба Натальи Поклонской и ее сторонников против показа фильма «Матильда».

По-своему этот слабый интерес патентованных «борцов за свободу» к зачаткам стихийного парламентаризма на местах – удивительный феномен, но мы не будем возмущаться и отнесемся к нему просто как к факту, свидетельствующему о том, что наше общество расколото настолько, что два его сегмента не смогут договориться друг с другом, даже если власть станет прессинговать и тех, и других.

Когда и как произошло это взаимное отчуждение? И может ли оно быть преодолено? 1991 и 1993 годы, конечно, развели интеллигенцию по разные стороны баррикад, но власть, представив себя главным объединителем, сумела как бы залечить этот разрыв. В этом была ее огромная и, наверное, даже главная заслуга.

Сегодня я спокойно общаюсь со своими друзьями, занимавшими в те годы иную, враждебную мне позицию, и не чувствую к ним недоверия или антипатии. Надеюсь, и они ко мне тоже.

Но вот 2014 год оказался таким фундаментальным рубежом, который общество не смогло перейти в нерасколотом состоянии. Среди людей, с кем я общаюсь, практически нет тех, кто в ситуации, условно говоря, «крымского» выбора, занял иную позицию. Есть два-три показательных исключения, но они только подтверждают правило. Но не только личные, но и академические, научные контакты в последнее время не выходят за рамки этих двух сфер.

Издательство «Книжный мир», особенно охотно публиковавшее «крымнашистов», оказалось исключено из престижной ярмарки Non-fiction, которая каждый год проводится в Новой Третьяковке. Кажется, данная тенденция набирает обороты, – да либералы собственно и не скрывают, что в случае своей победы собираются отправить «крымнашистов» в своего рода интеллектуальное гетто как неполноценную расу.

На поддержавших «крымский выбор» не рекомендовано ссылаться, их имена стараются не произносить иначе как в целях осуждения и ритуального поношения.

Это напоминает мне на самом деле то, что произошло с русским обществом после декабря 1905 года, когда образованное сословие разделилось на тех, кто осуждал революционеров, взявших в руки оружие, и тех, кто осудил контрреволюционный террор. Последние были намного более влиятельны в литературе, искусстве в целом, общественной жизни. Это безусловная правда.

Но можем ли мы с высоты сегодняшнего дня сказать, тем не менее, что последние были стопроцентно правы, а приверженцы порядка находились на ложной стороне истории? Любопытно, что когда в 1909 году «веховцы» осудили революционный нигилизм, они крайне опасались того, что будут обвинены в единомыслии с консерваторами и нововременцами. Откровенно заимствуя из статей «нововременца» Сергея Сыромятникова презрительный термин «пэдократия», самый правый из «веховцев» Сергей Булгаков осторожно выделяет его разрядкой, но не ставит в кавычки и не ссылается на первоисточник. Сыромятников, равно как и другие публицисты правее кадетов, находятся вне зоны внимания культурного общества, в среде которого их имена – под строгим запретом.

Чем кончилась та история? Кончилась она, к сожалению, тем, что в 1914-1917 году общество на короткое время воссоединилось, но только на революционных основаниях, на основе ненависти к действующей власти и лично самодержцу. Это был удивительный момент патриотического воссоединения, которое, правда, завершилось тотальной катастрофой.

Может ли такое повториться вновь?

Пока границы между «Крымнашем» и «Крымненашем» непроницаемы. Даже вышедший на свободу Удальцов не смог их проломить. Номинальный автор статьи «Левый поворот» Михаил Ходорковский теперь потерял интерес к коммунистам, а предполагаемый реальный автор той же публикации политолог Станислав Белковский находится где-то в окружении Ксении Собчак, где разговоры о сближении с городским и деревенским плебсом на протестной основе, вероятно, не приветствуются.

Но та легкость, с которой власть сама легко переходит эти барьеры, спокойно взаимодействуя и с теми, и с другими, рано или поздно приведет к тому, что стороны потянутся друг к другу. Что будет разрушительно и для власти, и для страны в целом.

После дурацкого заявления Анатолия Чубайса о благодарности, которую должны испытывать жители России к олигархам, снова пошла волна проклятий и в адрес лично Чубайса, и в адрес бизнес-сообщества в целом.

Не сложно догадаться, кто может воспользоваться этими настроениями в Москве, а кто в Севастополе. Кто сейчас заинтересован в том, чтобы разжечь социальную рознь в России, тиражируя не самое умное высказывание слишком неприятного для многих россиян человека?

И вот, если дубина псевдо-патриотического рэкета начнет ударять и по левым, и по правым, и по тем, кто «смотрит на Запад», и по тем, кто «глядит на Восток», не бросятся ли усталые от бюрократического произвола люди навстречу друг другу, на миг забыв о той цивилизационной бездне, которая их разделяет?

Но мы знаем из истории, что эта бездна разверзнется немедленно, как только общая цель будет достигнута и снята с повестки.

Мы слишком мало обсуждали в прошлом году события русской революции, и мы не извлекли из ее истории никаких серьезных уроков. Может быть, стоит пересмотреть наше отношение к календарным датам и снова начать открыто задавать себе вопросы, как могла рухнуть в одночасье великая держава? Как и в 1991 и 1993 году мы могли дать себя увлечь людям, до сих пор гордящимся своим участием в катастрофах прошлого времени и жалеющих только о том, что эти катастрофы не привели Империю к ее «летальному исходу»?

Источник: https://sevastopol.su/point-of-view/i-po-levym-i-po-pravym-obedinyayushchaya-dubina-byurokraticheskogo-reketa

Историк философии, политолог, доцент философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.
Председатель редакционного совета портала "Русская идея".

Похожие материалы

Когда новогодние каникулы проходят, мы как раз начинаем думать, как избавиться от елки. Суровые...

Светлая Вам память, Анатолий Иванович! Вы были честным и идейным человеком, советским патриотом и...

В обществе возникает волнение, некоторые осмеливаются задавать вопросы. И в этом смысле понятно...