Русская Idea неоднократно обращалась к теме патриотизма, тому, какими новыми смыслами наполнился патриотизм после «русской весны». В недавней статье Бориса Межуева и Любови Ульяновой эта тема была разобрана на примере конкретной истории – в связи с конфликтом в городе Севастополь вокруг горы Гасфорта. Наталья Холмогорова продолжает этот сюжет в своем интеллектуальном расследовании.

 

***

Четыре года назад отгремела Русская Весна, вскоре поспешно и боязливо переименованная в «Крымскую». События, в то время казавшиеся однозначной победой, триумфальным восстановлением исторической справедливости, со временем приняли иной облик. Для множества людей, ориентированных на Россию и русских, заря «русского мира» вспыхнула лишь затем, чтобы смениться бесконечной ночью.

Впрочем, и «Крымская весна» — название не случайное: полуостров Крым – единственное место, где победа «русского мира» выглядит неоспоримой. Крымчане много лет мечтали о возвращении в Россию – и, в подавляющем большинстве, приняли это возвращение с радостью и энтузиазмом. И теперь, четыре года спустя, едва ли кто-нибудь из них об этом жалеет. Преимущества пребывания в составе России для жителей Крыма очевидны, и они с гордостью называют себя российскими патриотами. Особенно верно это для жителей Севастополя – города, никогда и не мыслившего себя иначе, чем частью России.

Однако и здесь не все гладко. Став городом российским не только по духу, но и по закону, Севастополь столкнулся с новыми вызовами и проблемами – проблемами, из которых, быть может, и жители «материковой» России смогут извлечь для себя нечто поучительное.

Основной конфликт, определяющий общественную жизнь Севастополя на протяжении этих четырех лет – это борьба градозащитников и экологов за сохранение исторического облика города и окружающих природных ландшафтов. Горожане активно выступают против хаотической застройки, сноса исторических зданий, вырубки заповедных лесов. Словом, против хищнического отношения к их родным местам, когда среда обитания севастопольцев рассматривается лишь как источник легкой наживы.

Движение за сохранение природной и культурной среды сложилось и активно действовало здесь еще до присоединения Севастополя к России. Еще в «украинскую» эпоху возникли движения «За чистый Севастополь» и «Застройки.нет»: первое занималось борьбой с хаотичными городскими свалками, второе – выступало против незаконной застройки в заповедных зонах. Характерно, что именно активисты этих движений в марте 2014-го активно поддержали Русскую Весну. Любовь к родному городу эти севастопольские патриоты, порой обобщенно называемые «чаловцами», не отделяют от любви к России. А негативный эпитет «украинство» означает для них прежде всего хищнический капитализм: отношение к земле, ландшафтам, природным богатствам или историческим памятникам исключительно как к «трофеям» и источникам прибыли.

Увы, после 2014-го года Севастополю пришлось узнать, что «украинство» не чуждо и Российской Федерации.

За возвращением в Россию закономерно последовал передел собственности – прежде всего, земли. В Севастополь пришел российский строительный и туристический бизнес. И уже более трех лет город сотрясают конфликты между теми, кто хочет заработать на Севастополе – и теми, кто здесь живет. Вплотную к морю, закрывая необъятный простор и преграждая местным жителям доступ на пляжи, встают плотным строем бетонные многоэтажки. У градозащитных организаций «Служу Севастополю» и «Севастопольская оборона» дел сейчас не меньше, чем в «украинскую» эпоху, и жизнь не менее напряженная. Застройка Солдатского пляжа, грозящая отрезать местным жителям доступ к морю; борьба вокруг заповедного урочища Ласпи и в районе мыса Сырач, где некая фирма, связанная с российским миллиардером Ротенбергом, пытается выстроить пансионат – вот лишь самые громкие истории, в которых жизненные интересы севастопольцев сталкиваются с бизнес-интересами «варягов.

Одной из таких историй стала борьба за гору Гасфорта – тем более любопытная, что в роли «варягов» выступает здесь не большой бизнес, не миллиардеры из списка «Форбс», а некоммерческая организация, видящая основную свою миссию в поддержке и пропаганде российского патриотизма. И организация очень колоритная: мотоклуб «Ночные Волки».

 

Место действия

Гора Гасфорта (или, в просторечии, просто «Гасфорта») – возвышенность высотой 217 метров, расположенная в пятнадцати километрах от Севастополя, на левом берегу реки Черной. Северный склон ее порос дубовым и можжевеловым лесом, южный и восточный склоны – кустарником. У подножия горы раскинулось искусственное озеро с прозрачной, как хрусталь, водой, любимое севастопольскими рыболовами за изобилие щук, окуней и даже раков.

Гасфорта создает особый микроклимат. Температура здесь летом ниже, чем в среднем по городу – и в июльско-августовский зной именно отсюда ветры несут прохладу в юго-восточные пригороды Севастополя. Здесь, на Гасфорте, сохранилась реликтовая роща можжевельника древовидного высокого – растения, занесенного в Красную книгу. Севастопольские экологи говорят об уникальной флоре и фауне этой местности, потеря которой нанесла бы всему севастопольскому региону серьезный экологический ущерб.

Гора Гасфорта – не только природный, но и исторический памятник. Она пережила ожесточенные сражения; две войны оставили на ней свои метки. В 1855 году, во время обороны Севастополя, на этой высоте стоял Казанский полк 16-й пехотной дивизии под командованием полковника Всеволода Гасфорта, от которого гора и получила свое имя. В этих боевых действиях участвовал 15-тысячный сардинский корпус: жизни двух тысяч итальянцев, пришедших воевать на чужую землю, унесла холера, и в 1882 году соотечественники перезахоронили их на месте, где находились итальянские боевые позиции. На вершине горы итальянцы возвели часовню из балаклавского мраморовидного известняка. Так у этого места появилось еще одно название: Итальянское кладбище. Во время Великой Отечественной войны часовня была разрушена, но в 2004 году на её месте установлен мемориал.

Зимой 1941-1942 года здесь также шли кровопролитные бои: бывали дни, когда высота по три раза в день переходила из рук в руки. У подножия горы установлен памятник воинам 7-й бригады морской пехоты, павшим в боях с фашистскими захватчиками. По сей день сохранились вырытые в горе окопы и ходы сообщения, а в земле можно найти множество проржавевших осколков – живую память о войне.

В 1977 году у подножия горы началось строительство горнодобывающего предприятия. Именно к этому времени относится создание искусственного озера. Однако есть предположение, что строительство велось лишь для отвода глаз, с целью скрыть от недружественных спутников-шпионов возведение поблизости другого, секретного объекта – Запасного пункта командования ЧФ («Объект 221») на случай ядерной войны. В 1980-е годы из-за протестов экологов и севастопольцев (уничтожение горы Гасфорта радикально поменяло бы в худшую сторону климат Байдарской долины) рудоуправление прекратило свои работы. А после распада СССР и почти готовый «Объект 221», и маскировавший его недостроенный «рудник» были заброшены – и можжевеловые рощи, так много пережившие, вновь обрели покой. Решением севастопольской Горадминистрации земли вокруг горы Гасфорта были отнесены к землям природоохранного, историко-культурного и рекреационного назначения. Это означает, что любая хозяйственная или коммерческая деятельность на них сильно ограничена.

Осенью 2014 года, когда Украина почти прекратила водоснабжение Крыма, и полумиллионному городу грозило остаться без воды, на помощь Севастополю пришло Гасфортовское водохранилище. 400 тысяч кубометров чистой воды, сброшенной из искусственного озера в реку Черную, помогли с минимальными для города потерями преодолеть кризис.

Из всего этого понятно, почему севастопольцы так дорожат горой Гасфорта и ее окрестностями, почему хотят, по возможности, сохранить их в первозданном виде.

Украинские власти не угрожали горе Гасфорта; но пришла Россия, и на это сказочное место вдруг объявились неожиданные претенденты.

 

«Волки» в городе

С «Ночными волками» севастопольцы впервые познакомились в 2009 году, когда состоялся первый мотопробег «Москва – Севастополь». Тысячи мотоциклистов, проехав колонной через Россию и Украину, остановились у подножия горы Гасфорта, где – перед развалинами недостроенного рудника, использованными как декорации – состоялось грандиозное байк-шоу.

В дальнейшем это мероприятие повторялось из года в год. Каждое лето, в годовщину освобождения Севастополя, территория площадью около семи гектаров у горы Гасфорта и на берегу водоёма превращалась в площадку для ревущих мотоциклов, выступлений рок-групп, огненных шоу и выполнения сложных трюков. Была у байк-шоу и нескрываемая политическая составляющая: не случайно в один из мотопробегов лидер «Волков» Хирург (Александр Залдостанов) взял с собой флаг России, подаренный ему Владимиром Путиным. В символике байк-шоу, в риторике его организаторов явственно звучало: Севастополь – часть России, и Россия об этом помнит.

Любопытно, что, несмотря на это, украинские власти не чинили «Волкам» препятствий. Напротив: территорию для байк-шоу бесплатно предоставляло Балаклавское рудоуправление, принадлежавшее украинскому олигарху Вадиму Новинскому, оно же обеспечивало мероприятие электроэнергией и вывозило мусор. Украинский мэр Севастополя Сергей Куницын создал специальный оргкомитет для помощи байкерам в проведении праздника. Тесными и дружескими были отношения Хирурга и с последующими мэрами «украинского» периода. Как видно, несмотря на образ несгибаемого бунтаря в черной коже, «вожак стаи» на удивление легко находил общий язык с людьми по обе стороны баррикад.

Так или иначе, для севастопольцев ежегодные байк-шоу стали красочным приветом от России, живым напоминанием о ней. И понятно, почему российских байкеров здесь неизменно встречали радостно и с энтузиазмом.

В дни Русской Весны «Ночные волки» — прежде всего, местное отделение мотоклуба – активно участвовали в севастопольских событиях, охраняя подъезды к городу. 12 марта в сопровождении «Волков» в город приехала первая гуманитарная колонна – семь фур гуманитарной помощи из России: продукты, теплая одежда, средства защиты для тех, кто холодными ночами дежурил на блокпостах. Залдостанов поддерживал севастопольцев воззваниями и воинственными интервью, а впоследствии рассказывал красочную историю о том, как лично передал Путину обращение Чалого с просьбой принять Севастополь в состав России – однако «оно запоздало, решение по Крыму и Севастополю президент уже принял».

И вполне понятно, что в первые месяцы после возвращения в Россию «Ночных волков» встречали в Севастополе как дорогих гостей.

Однако тесное соседство и постоянное общение привело к тому, что имидж байкеров в глазах севастопольцев начал меняться к худшему. «Волки» стали показывать зубы.

2015-2016 годы в Севастополе ознаменовались несколькими громкими скандалами с участием «Ночных волков». Так, «волки», приехавшие в Севастополь из «материковой» России, брали подряды на строительство, дорожные работы, озеленение города – и выполняли работу некачественно, причем складывалось стойкое впечатление, что большую часть выделенных средств подрядчики кладут к себе в карман. Детский праздник, организованный «волками», обернулся странным шоу, которое привело город в такое недоумение, что федеральный экспертный центр «Петербургская политика» назвал его одним из главных для Севастополя негативных событий года.

Одной из самых громких и неприятных историй стало нападение «волков» на базу 810-й бригады морской пехоты. По сообщениям СМИ, 3 сентября 2015 года в одном из ночных заведений несколько подвыпивших мотоциклистов «наехали» на военнослужащего-контрактника. Но тот в одиночку с ними справился. Байкеры решили отомстить – и на следующий день 50 человек на мотоциклах подъехали к КПП части в Казачьей Бухте и попытались прорваться внутрь, чтобы разыскать и «наказать» обидчика. Однако, услышав, что караулу отдан приказ стрелять на поражение, «волки» отступили. В цитадели русских моряков, в городе, где морская пехота – едва ли не главный живой символ славы и доблести, трудно вообразить более эффективный способ поссориться с «местными» и настроить их против себя.

Но главным предметом спора – так сказать, горой преткновения – стала территория горы Гасфорта и ее окрестностей, на которую «волки» попытались наложить лапу.

В мае 2015 года между правительством Севастополя и МАНО «Ночные волки» был заключен договор об аренде территории в 267 гектаров сроком на 9 лет. Такое решение тогдашнего губернатора Сергея Меняйло неприятно поразило севастопольцев – по многим причинам.

До сих пор «волки» использовали лишь 7-10 гектаров территории, вплотную прилегающей к заброшенному руднику – и только три дня в году. Правда, жители соседней деревни Морозовка жаловались на пьяные дебоши байкеров; но в целом ежегодные байк-шоу не мешали жить соседям и не вредили местной экологии. Теперь же «волки» отхватили солидный кус в 26,7 квадратных километров – и в постоянное пользование. Что они намерены делать с этой землей – оставалось неясным: на общественных слушаниях по аренде никакой концепции развития территории они не представили, а обязательные по закону охранные ограничения и обременения в договоре прописаны не были. Удивляло и даже возмущало и то, что, согласно договору, земля досталась «волкам» практически бесплатно: они должны были платить всего 0,1% от ее нормальной арендной стоимости.

Вот почему городское Заксобрание, во главе с героем Русской Весны, знаменитым севастопольцем Алексеем Чалым, выступило с протестом против этого решения и обратилось в Генпрокуратуру с просьбой проверить арендный договор на соблюдение норм федерального законодательства.

Генпрокуратура, вполне предсказуемо, обнаружила, что договор нарушает множество федеральных нормативов… но на том дело и застопорилось. Дальше началась оживленная переписка между различными инстанциями, а также медиа-война, потоки компромата и даже вызов от Хирурга на дуэль (!) – над которым, впрочем, Чалый только посмеялся. Однако, несмотря на многочисленные нарушения, право аренды за символическую плату осталось за «волками». 

Спор вокруг горы Гасфорта длится уже два с половиной года. «Волки» не собираются выпускать из пасти добычу – и предлагают различные планы освоения полученной территории.

Первоначальные планы «волков», озвученные еще до получения земли в аренду, были довольно скромными. Байкеры обещали устроить на горе музей полковника Всеволода Гасфорта, несколько спортивных площадок, авто- и мототрассы, проводить там игру в «Зарницу», новогодние елки, выпускные вечера и другие спортивные и праздничные мероприятия для детей и подростков.

Однако, заполучив землю, «волки» кардинально изменили и расширили свои планы. Детские мероприятия из них исчезли вовсе. Зато, под общим названием «Военно-спортивный парк «Патриот»», появились: гостиничный комплекс, парк аттракционов, многоуровневый паркинг на 6 тысяч машиномест, фуд-корт на 5 тысяч посетителей, ремонтный центр для мотоциклов с мойкой и складом, спа-комплекс, два пансионата коттеджного типа, аквапарк… и так далее, и тому подобное – всего не перечислишь. А также «объекты незавершенного капитального строительства в архитектуре постмодернизма», «пост-апокалиптические инсталляции», «симуляторы военной техники» и «интерактивные патриотические арт-объекты». При этом гостиницу, автостоянку и ремонтный центр для мотоциклов предполагалось разместить в непосредственной близости от водохранилища.

Воплощение этого плана в жизнь означало большие амбиции, еще большую прибыль… и практически полную гибель природного ландшафта горы Гасфорта.

Севастополь вскипел. Лидеры общественного мнения резко высказывались против «военно-спортивного парка» на территории горы. Общественные слушания, на которых байкеры, явившись толпой, закрикивали и освистывали своих оппонентов, лишь подлили масла в огонь.

В следующий вариант проекта, представленный в начале 2017 года, Хирург и его товарищи внесли косметические изменения: кафе и бары превратились в «комплекс общественного питания», ВИП-зона для корпоративов – в «зону сценического комплекса», и так далее. Это помогло лишь отчасти: формально общественные слушания прошли в пользу «волков» — но начались активные коллективные протесты жителей Байдарской долины, прилегающей к горе Гасфорта.

Посмотрев на всё это, Министерство обороны, под эгидой которого «волки» планировали строить свой «военно-спортивный парк», от этой идеи отказалось.

Но не отказались от своих планов сами «волки». Потерпев неудачу в Министерстве обороны, они решили привлечь на свою сторону Министерство спорта. Соответственно, будущий «военно-спортивный парк» превратился в «многофункциональный спортивно-патриотический центр». В чем разница – пока сказать мудрено: развернутого плана «волки» до сих пор не представили. Однако можно предположить, что суть останется прежней – лишь названия изменятся так, чтобы соответствовать уже не «военно-патриотическому», а «спортивно-патриотическому» дискурсу. «Ночные волки» вцепились в гору Гасфорта мертвой хваткой – и не собираются разжимать зубы.

 

Хаос против космоса

Конфликт вокруг горы Гасфорта не ограничивается лишь вопросами о праве на аренду, прибыли и сохранении местной экологии. Есть у него и концептуальная, идеологическая составляющая.

«Ночные волки» — организация патриотическая. По крайней мере, так они себя постоянно рекомендуют. «Наш МС – мотоклуб патриотов!» — читаем мы на официальном сайте «волков». Слово «патриотический» постоянно присутствует в названиях их проектов и мероприятий. И, защищая свои планы на гору Гасфорта, они упирают именно на их идеологическое значение: здесь, мол, дети и молодежь будут учиться Родину любить! Здесь ощутят свою причастность к славе русского оружия, почувствуют себя воинами и проникнутся истинно русскими ценностями, противостоящими «Евросодому» (любимое словечко Хирурга). Кто против парка «Патриот» на заповедной горе — тот, очевидно, против России! Не случайно в материалах «про-волчьих» СМИ, посвященных конфликту вокруг Гасфорты, противников строительства обвиняют в бизнес-связях с Украиной и чуть ли не в желании устроить в Севастополе второй Майдан.

Такие громкие заявления, естественно, вызвали у севастопольцев внимание и интерес к тому, как именно «волки» пропагандируют патриотизм – и что за патриотизм они продвигают.

И ощущение сложилось… как минимум, неоднозначное.

Байк-шоу на Гасфорте привлекали и радовали севастопольцев – но воспринимались так же, как обычно воспринимаются рок-концерты или цирковые представления. То, что дает возможность на вечер-другой вырваться из обыденной жизни и побывать в ином мире, чуждом, пожалуй, не очень понятном, но ярком и красочном. Здесь можно развлечься, «оттянуться», «оторваться на полную катушку»… но в этом мире жить? Или отдавать ему в «обучение патриотизму» своих детей?

Причудливые «пост-апокалиптические» стальные конструкции; проржавевшие советские паровозы и скульптуры, и тут же – футуристические машины, напоминающие мир «Безумного Макса»; ревущие байки, их бородатые хозяева, покрытые татуировками, в странных кожаных «прикидах», похожих на лохмотья оперных разбойников; оскаленные волчьи головы, черепа, огонь, рев моторов, грохот «тяжелой» музыки, все это – вперемешку с высокопарными и не слишком осмысленными лозунгами, гремящими из мощных динамиков… Такова атмосфера на шоу «Ночных волков». Динамично, живописно, очень впечатляюще… но причем тут любовь к родине?

Однако именно так представляют и воплощают в себе патриотизм «Ночные волки».

Не случайно они любят «постмодернистскую архитектуру», «инсталляции» и прочие приметы современного искусства. Вся их идеология и эстетика – порождение постмодернизма, нарочито парадоксальное сочетание несочетаемого.

«Хотя клуб, безусловно, нес в себе бунтарское начало, тем не менее, он всегда опирался на Православные корни и историю нашей страны», — так описывают себя «волки» на титульной странице своего сайта (орфография сохранена). Бунтарское начало – и православие? Такое возможно: но сочетание нетривиальное и нуждается в объяснении. Может быть, «волки» видят себя наследниками ушкуйников, Ермака или Стеньки Разина? Но объяснений не будет: это нужно просто принять.

Парадоксальна сама роль «патриотов» и «хранителей скреп», принятая на себя байкерами – представителями не просто субкультуры, а субкультуры, в основе своей враждебной обществу, подчеркнуто воинственной, анархичной, часто даже криминализованной. Парадоксально сочетание «темной» эстетики и символики – волчьи головы, огонь, черепа, обилие черного цвета – и постоянных апелляций к традициям, религии, нравственности. Парадоксальны политические взгляды самого Хирурга, в которых подчеркнутая верность православию сочетается с преданностью СССР, государству, где сотни православных стали мучениками. Характерно, что друг и идеологический «спонсор» Залдостанова, пишущий для него тексты речей – Александр Проханов: идеолог, для которого «священное безумие» стало некоей визитной карточкой, во взглядах которого можно найти все, кроме рациональности и последовательности.

Недоверие к разуму, оборачивающееся принципиальной иррациональностью, нарочитая парадоксальность, упор на визуальные образы и символические жесты, попытки слепить «франкенштейна» из обломков разных идеологий, культур, концептуальных систем, в целом поверхностность и доминирование игрового, развлекательного начала – вот яркие приметы постмодернистского политического бытия. В постмодернистском мире отсутствует иерархия: в нем ничто, по большому счету, не важно, ничто не серьезно. Нет разницы между правдой и «пост-правдой», между реальным действием и красивым жестом, сражением и мотопробегом, разбомбленным домом и «инсталляцией». Главное, чтобы было зрелищно.

Такой постмодернистский патриотизм в России достиг своего расцвета к концу 2000-х годов, в «эпоху Суркова». Сейчас, пожалуй, его популярность уже клонится к закату. Может быть, не случайно между «Ночными волками» и властью возникло заметное охлаждение: в 2017 году, впервые с 2012 года, «волки» не получили президентских грантов.

Но, если для «материковой» России патриотизм постмодерна уже уходит в прошлое – для Севастополя, прожившего четверть века вне России, он попросту непонятен и чужд.

 

На гостей из России Севастополь – и особенно севастопольцы – еще в «украинскую» эпоху обычно производили сильное, очень положительное, но необычное впечатление. «Очень советский город, но в хорошем смысле советский!» — говорили, вернувшись оттуда, одни. «Люди там намного более русские, чем у нас в России!» — говорили другие.

Это ощущение, возможно, правильнее всего объяснить так: в Севастополе не прекращался модерн. Болезненно пережитого Россией разрыва между советской и пост-советской эпохой, потери корней и экзистенциального провала 1990-х в нем не произошло.

Быть может, способствовало этому то, что Севастополь никогда не ощущал Украину своей страной. Вокруг бушевали украинские 1990-е, не закончившиеся и в 2000-х – но эти бури не затронули сердце Севастополя, не заставили растеряться или отчаяться: он, переживший две обороны, умел затвориться в себе и сохранить свое самостояние. Слишком своеобычна индивидуальность этого города, слишком насыщенна его история, слишком тверд и прочен внутренний стержень – живая память о доблести русских воинов на суше и на море. Большевики не сломили его – не смогли сломить и «свидомые».

Севастопольцев не нужно «учить патриотизму». Чтобы стать патриотом в этом городе, достаточно в нем жить – и ходить по городу с открытыми глазами. Не случайно альтернативные патриотические проекты, созданные самими севастопольцами, не требуют строить что-то новое, не предполагают ни арт-объектов, ни инсталляций – в них речь идет о восстановлении и приведении в порядок исторических памятников, пришедших в упадок при украинской власти. Даже не о «сохранении исторической памяти» — в сохранении нуждается нечто слабое или болезненное; а здесь память о прошлом жива и сильна, достаточно ей не мешать.

Севастопольцам не нужно объяснять, с надрывом и с вычурными метафорами, что между Российской империей, Советским Союзом и нынешней Россией существует преемственность. Им эта преемственность дана в ощущениях. Они живут в мире, где прошлое неразрывно связано с настоящим. И очень серьезно. В этих краях, где каждый клочок земли полит кровью, где лесная почва до сих пор щетинится ржавыми осколками, прошлое – не тема для постмодернистских игр.

Мир Севастополя – все еще мир модерна: светлый, прямой, рациональный, заинтересованный в движении вперед, а не в прыжках и плясках на месте. Костяк города – по-прежнему военно-техническая интеллигенция, и ценности Севастополя – её ценности. Не случайно в дни Русской Весны лидером и символом города стал Алексей Чалый – ученый, изобретатель, «технарь в свитере», из тех, кто предпочитает разговор короткий и по делу. В «Стратегии развития Севастополя до 2030 года», подготовленной соратниками Чалого, мы встречаем картину модернистской утопии: город-полис, живущий на принципах самоорганизации, город, в котором важен и каждый человек в отдельности, и «сообщество севастопольцев». Город для людей, зеленый и просторный – в котором леса и водоемы, составляющие более половины территории Севастополя, должны остаться лесами и водоемами, а не пасть жертвами неуемных застройщиков. Пространство, в котором любовь к своему городу, к его «особости» и уникальному лицу, неотделима от любви к России.

Неудивительно, что патриотизм «инсталляций», трескучих речей и кривляющихся людей в волчьих шкурах, жаждущих развернуть на заповедной горе свой прибыльный бизнес, вызывает у севастопольцев глубокое недоумение и неприязнь. В таком «патриотизме» они не узнают Россию, к воссоединению с которой стремились.

 

В конфликте вокруг горы Гасфорта мы встречаемся с еще одной закономерностью, для «материковой» России странной, почти непредставимой.

«Волков» поддерживает исполнительная власть – губернаторы, назначаемые из центра, и правительство. Но противостоят их планам силы, которые в России воспринимаются как безусловно сервильные, неспособные ни к какой самостоятельной позиции: Заксобрание, большинство в котором составляют депутаты от «Единой России», и ОНФ. «Единороссы» и «Народный фронт» решительно отстаивают интересы города и его жителей – это же какая-то фантастика!..

Однако такое положение вещей куда нормальнее того, к которому уже привыкли в России – привычного положения, когда «патриотизм» полностью сливается с покорностью властям и позой: «Чего изволите?» Как видно, горький украинский опыт научил севастопольцев, что Родина и власть – не одно и то же, и ради блага Родины порой необходимо жестко отстаивать свою позицию и перед высокопоставленными чиновниками, и перед крикливыми официальными или полуофициальными «патриотами».

Эта патриотическая или консервативная «оппозиция» в Севастополе совершенно несхожа с привычной нам оппозицией либеральной. Она не борется с властью ради борьбы, не исповедует принцип «чем хуже, тем лучше», не стремится быть «хоть с чертом, лишь бы против Путина». Она вообще не борется _против_. Ее борьба – только _за_. Во имя своей страны и родного города – с «варягами», равнодушными к чести и славе русского Севастополя.

Возникновение такой «оппозиции» в России кажется чудом. Быть может, такое парадоксальное благодеяние оказало Севастополю пребывание в составе Украины – государства откровенно чужого, если не враждебного, где город научился надеяться только на себя.

Удастся ли центростремительным силам растоптать этот дух консервативной демократии и привести севастопольский политический ландшафт к «общероссийскому знаменателю»? Или он выстоит – и, быть может, его опыт распространится на другие российские города и регионы?

Трудно сказать. Борьба между исполнительной и законодательной властью в Севастополе продолжается. Последняя новость оттуда – судебный иск, поданный губернатором Дмитрием Овсянниковым против спикера Заксобрания Екатерины Алтабаевой (на днях отклоненный судом). Проект парка «Патриот» на горе Гасфорта снят с повестки дня – но сама гора осталась в распоряжении «Волков», и они явно не собираются выпускать ее из лап. Эта история – как и история Русской Весны в целом – еще не закончена.

Российский общественный деятель, переводчик, журналист

Похожие материалы

Под руку подвернулась женщина, и все завертелось. Подвернулся бы револьвер, герой бы пошел в...

Превратные идеи иногда надолго переживают автора, но это не значит, что они побеждают. Впрочем,...

Бездействие в подобном случае представляется весьма непродуктивным; у одних в подобном случае...